Глава 7. Осталось 116 дней.

Я не часто видела во снах прошлое. Я давно от него отказалась. Оно лишь тень позади меня и вспоминать, честно говоря, было больно. Но иногда... Иногда я все же вспоминала... *** Бегать по утрам на каблуках совершенно не правильно, и не удобно, вот только я сильно опаздывала на автобус. Упустить его, значило простоять следующие почти полтора часа на остановке, а на такси денег уже не осталось. Последние финансы от зарплаты ушли на подарок одной безумно милой зеленоглазке, которая так сильно мечтала о новом планшете, что мне даже снилось, как я убиваю ее этим самым гаджетом. Автобус выехал из-за поворота совсем не вовремя. Впереди загорелся красный светофор для пешеходов. Я катастрофически не успевала. Высокие каблуки красных туфель надежные как швейцарские часы и крепкие как кости мамонтов легко выдерживали марафон, но совершенно не ускоряли меня. Опоздать нельзя... Я должна успеть... Щелчок пальцев левой руки на бегу вышел более звонким, чем расчитывала. Кольцо с рубином вспыхнуло поймав солнечный блик. Светофор резко сменился на зеленый и я пулей промчалась по пешеходу. Машины не успевшие среагировать из-за слишком раннего изменения цветов светофора тормозили с визгами. Многие уверена, матерились как сапожники, но я не могла опоздать. Маленькая черная сумочка болтающаяся на бегу сбоку била по бедру. Красное платье из тонкого и плотного хлопка обтягивало мою фигуру так соблазнительно и притягательно, что не заметить меня на дороге было слишком сложно. Я словно огромный сбежавший человечек из светофора, пронеслась через большой перекресток и почти на полном ходу заскочила в последнюю дверь уезжающего автобуса. Успела... Сжульничала... Да... Но ведь совсем немного... Каждая минута дня сегодня расписана. Госпиталь в котором я работала принимал слишком много пострадавших со всего города. На нас приходились почти сорок процентов всех пациентов с тяжелыми травмами. Я должна была успеть на начало операции одной девочки. Обещание, что дала еще три дня назад надо было выполнить. Маленькая девочка пяти лет была больна онкологией второй степени. Ее можно было прооперировать и спасти, но в районном городе врачи отказались делать эту операцию. Слишком близко к очагу опухоли располагалось сердце. Я наткнулась на фото девочки в соцсети, где родители малышки просили помочь людей в сборе денег для платной операции в Германии. Эти милые и такие яркие синие глаза девочки запали мне в душу с первого взгляда. В тот же вечер я пошла к нашему заведующему онкологическим отделением. А еще через шесть дней Ирочка с родителями приехала к нам на обследование и осталась на лечение. Бесплатно. Я улыбнулась, вспоминая как девочка пела под включеную на телефоне музыку, вовремя взятия анализов. Она боялась иголок и плакала когда их видела, но музыка мгновенно успокаивала девочку. Она начинала петь и у нее точно был талант. Стойкость детей перед лицом боли и смерти всегда поражала меня. Они так легко сражались со всем тем, где взрослый человек легко сдавался и опускал руки... Задумавшись чуть не проехала свою остановку, но во время выскочив уже более спокойно пошла по заполненому людьми скверу. Было семь утра, но погода этой весной баловала людей теплыми не только днями, но и ночами. Поэтому в субботнее утро парки и скверы были заполнены гуляющими. Мне тоже хотелось бы пройтись по парку с мороженым в руках, посидеть на качельках и почитать, возможно даже что-то написать... Я бросила писать несколько лет назад, как только исправила свою жизнь в лучшую сторону. Чернильная ручка в серебряном футлярчике давно пылится в шкатулке где-то в самых глубинах антрессолей. Теперь я врач, точнее ассистент хирурга. В целом, можно было занять место и хирурга, но врядли я осталась бы незаметной став в 25 лет хирургом... Госпиталь занимал большую территорию, в нем было более восьми крупных корпусов, но я спешила в онкологическое отделение, а значит должна была пересечь больничный парк насквозь. Здороваясь с попадающимися по пути знакомыми сотрудниками ускорилась. Начало операции назначили на девять. Я должна была успеть увидеться с Ирочкой до того, как ту начнут готовить к процедурам. *** Палата Ирочки была одноместной, поэтому ее мама легко могла оставаться с дочкой ночами. Я вошла в нее и тут же услышала громкий голосок девочки. -Марина пришла!!! Засмеялась, подходя ближе к кровати и обнимая девочку. Она была бледной и худее чем при поступлении. Как бы лекарства не помогали, этого было не достаточно. Девочка медленно умирала. Ее пожирала болезнь и опухоль сильно давила на сердце и легкие. Удаление приведет к нормализации их работы и девочка начнет поправляться. Я видела это. Я знала это. Но времени было слишком мало, нужно было спешить. -Привет, малышка! Как ты себя чувствуешь? Девочка улыбаясь громко вещала, что спала она хорошо и что ей снился большой белый медведь, который катал ее на спине. А затем громко пожаловалась, что ей не дали поесть и она голодная. И пить она хочет чай, а не воду. Хмыкнула, записывая показатели с экранов аппарата к которому была подключена девочка. В целом как я и ожидала... Мама Иры сидела рядом с дочерью, пока я не закончила. Она тоже была бледной, как и дочь, тоже осунулась, похудела, но ее можно было понять. Единственная дочка, свет в жизни, смертельно больна и все на что женщина надеется-слова врачей. Я еще несколько минут посидела с Ирочкой, успокаивая ее и обещая, что как только она проснется после операции, куплю ей огромную шоколадку с орешками, как она любит. Ира улыбается и ее синие как море глаза сияют. Да... так лучше... Я выхожу из палаты, вслед за мной и мама девочки. -Мариночка... подождите... Она останавливает меня и запинается. Мнется, хватает себя за руки, сжимает явно до боли, оставляя пятна. Ей страшно. Я вижу. -Скажите правду. Я разговаривала с врачом вчера... Он сказал, что операция сложная, что рядом сердце и много рисков... Мы согласились на операцию, потому что других вариантов нет, точнее... Женщина всхлипывает и давится сглатываемыми слезами. Я молчу, дожидаясь, пока она справится с собой и договорит. -Точнее варианты есть...без операции...химия...она же помогает в некоторых случаях... Как... как мне поступить? Этот вопрос. Я живу достаточно долго, чтобы ответить на него, но... Для каждого есть свой ответ. Мне хочется ударить женщину по лицу, так, чтобы остался след. Ей нужно прийти в себя. Ей нужно взять себя в руки, но... Я не могу так поступить. Не здесь. Не сейчас. Поэтому задаю следом вопрос, который заставляет женщину немигая посмотреть на меня. -Вы хотите чтобы Ира пережила операцию, поправилась и выросла здоровой милой девочкой? Женщина смотрела в мои глаза и не мигала минуту, а затем резко закивав схватила меня за руку и крепко сжала. Кому то даже возможно стало бы больно от такой хватки, но не мне. Я лишь смотрела на нее и улыбалась. Да, так лучше. Ты справишься. Ты сильная женщина и ребенок у тебя сильный. -Не волнуйтесь. Наш хирург самый лучший из всех. Он сделает все быстро и профессионально. Идите к дочери и побудьте с ней, пока медсестры готовят ее к операции. Мать отлипла от меня и молча ушла в палату. Лишь когда за ней закрылась дверь, я смогла задышать. Отчаяние и страх всегда обладал гнилостным ароматом и дышать им сейчас был не лучший момент... Оглянулась на окно. Май только начался, но уже радовал невероятным теплом и ярким солнцем. Поймав рукой солнечный зайчик улыбнулась. Весна...мое любимое время года. Время мой Власти... Операция Ирочки завершилась после обеда. Хирург устало упав в кресло закрыл глаза. Я села на диванчик и тоже устало накрыла лицо рукой, откидываясь спиной назад. -Спасибо. Мужчина прохрипел одно слово и я не стала отвечать. Лишь вздохнула. Сердце девочки оказалось не таким уж и сильным. Пару раз собиралось уйти без стука, но я не позволила. Нет уж, я обещала этой маленькой девочке купить огромную шоколадку с орешками. Антон, детсткий онколог-хирург, открыл глаза и улыбнулся. -Марин, ты всегда держишь обещания? Уже понимая, что ничем хорошим такой вопрос не закончится, все же ответила. -Да, но только искренне пообещанные. Мужчина сел прямее и посмотрел прямо на меня. -Пообещай мне кое-что. -Что? -Пообещай мне, что всегда будешь спасать людей. Я никогда не бросалась обущаниями. Никогда не обещала того, что не смогу выполнить. И мне не стоило тогда давать то обещание... Ведь именно из-за него, именно из-за данного когда обещания, я умерла... Но ничего не изменить. Мои слова в тот день были самыми глупыми и самыми судьбоносными... -Обещаю. Искренние обещания в всегда исполняю... *** В кино часто показывают как в больницу врывается какой-нибудь сильно разозленый бывший пациент или родственник погибшего больного. Они могут имет свою историю, возможно даже оправдывающую их поступок. Иногда они даже вооружены... Это кино и режиссер сам создает эти истории, но в этот весенний день в госпитале не снимали фильм... Трое мужчин с заряженым боевым оружием ворвались в здание онкологии. Убили охранника, который пытался им помешать зайти. Они требовали выйти к ним хирурга Антона Романова, который совсем недавно проводил операцию одной девушке и не смог спасти ее жизнь. Пациентка умерла на операционном столе, из-за оторвавшегося метастазированного тромба в головном мозге. Хирург совсем ничего не смог бы сделать, но ее родственникам было все равно. Они подали в суд и проиграли... Видимо сегодня отчаявшиеся решили сами совершить свой суд. Антон, услышав требования мужчин, решил выйти к ним, поговорить, объяснить еще раз. Я была в столовой расположеной в соседнем крыле. Я знала, что Антон так поступит. Понимание того, что произойдет, пронзило меня как разряд тока. Я бежала так быстро, как будто пыталась обогнать время. Полиция не успевала, никто не мог остановить тот миг, когда Антон заговаривает с вооруженным неадекватом... Звук выстрелов такой оглушительный, он затмевает звук щелчка моих пальцев. Рубин в кольце вспыхивает отчаянно ярко и я делаю последних несколько рывков. Мгновение растянувшееся на пару секунд. Этого хватило. Мне хватило... Боль вонзившихся сразу четырех пуль показалась невероятно сильной, а их расположение, которое холодный, оставшийся в сознании мозг, тут же константировал как смертельными, не давали шанса на иной исход. Улыбнулась, глядя в распахнутые ореховые глаза Антона прямо перед моим лицом. Ощущая как немеет тело и темнеет в глазах тихо шепчу ему в губы. -Шоколадку...купила...для Иры... в сумке... отдай... Антон что-то кричит, но полиция ворвавшаяся в здание наконец завершает этот неудавшийся дубль неизвестной картины. Мужчин задерживают, людей выводят, а врачи вместе с Антоном хватают меня и перекладывают на каталку. Они охвачены ужасом произошедшего, в шоке, но долг врача не забыт. Антон кричит, он не слышит ничего вокруг, потому что сердце Марины под его пальцами молчит... Он его не слышит. Лишь часы на его руке громко тикают, отмеряя время смерти. Пятое мая, 16 часов, 17 минут, 36 секунд. *** Открываю глаза все еще ощущая боль от ранений. Такой реальный сон... Ледяное дыхание вырывается из моих легких и онемевшие руки и ноги сводит болью. Снова эта кошмарная реальность... Тень слабо шевелится на стене. Она молчит. Она знает больше чем кто либо. Поднимаю холодную руку к глазам. Там, на пальце левой руки, обхватывая указательный палец, сияет серебряное кольцо с маленьким красным рубином. Он давно потускнел, потерял яркость. Единственное, что я не могла до сих пор понять-почему он еще со мной. Почему рубин уцелел? Ведь в тот день он должен был исчезнуть, рассыпаться пылью, прахом. Но вот он, со мной. Пустой как и я, но со мной. Чудо? Слишком много чудес вокруг, слишком подозрительно... Я встаю с кровати и тихо спрашиваю Тень, прекрасно зная ответ. -Я ведь держу обещания данные искренне, да? Тень темнеет, приближаясь и обхватывая мои плечи. Ее голос хриплый и шелестящий как змеиное шепение. -Держишь... Мои губы складываются в угловатую улыбку и в серых глазах загорается рубиновый огонек. -Что ж... я Ему обещала... Пришло время выполнить обещание...