Глава 8. Осталось 115 дней.

Лика вернувшись с очередного отснятого репортажа выглядела довольно уставшей, но разговор, что состоялся с Ильей час назад, заставил нервничать. Она уже минут десять меряла комнату мелкими шажками, пока сам Илья сидел за столом перед экраном монитора, где немного зависая в видео-чате, вещал через скайп красивый брюнет. -В общем, Юра с Лехой еще не вернулись из своей поездки и дозвониться до них это бессмысленные попытки. Я виделся вчера с Михаилом и Тимом. Они зарылись в семейной библиотеке. Михаил вспомнил что где-то слышал или читал о том, что Проклятье Вечного Холода можно уничтожить или вроде того. Илья потер переносицу и вздохнул. -А Сергей... когда с ним последний раз кто-то разговаривал? Парень покачал головой, нахмурившись. В его карих с золотыми искорками глазах отразилась грусть. -Я его месяц не видел. Он заходил в редакцию именно в тот день, когда я там был, но избежал нашей встречи. Искать его специально смысла тоже нет. Если он не захочет, хрен поймаешь... Лика фыркнула. Ей безумно не нравилась вся семейка Ильи, но она была благодарна как минимум трем из них за свое спасение. -Костя... ты видел Марину? Лика обещала что не будет задавать этот вопрос. Она до сих пор злилась. Она не простила ее, но... Илья еле заметно улыбнулся, а Костя закатил глаза. -Боги, Лика, с ней все хорошо. Была несколько дней назад в редакции, почти полдня провела с Викой. Присылает главы своей книги регулярно, каждый день. Все нормально. Лика злобно ухмыльнулась и обойдя Илью со спины, нагнулась прямо в экран, пугая своим взглядом Костю. В зеленых глазах девушки искрилось столько беспокойства... -Нормально? С ней все нормально? Да над ней смертельное проклятье висит, идиот!!! Какое нормально!!! Илья удержал девушку за плечи, пока она от ярости не разбила монитор и громко сказал, не глядя на Костю. -Потом созвонимся. Наблюдай за обстановкой и постарайся все же связаться с Сергеем. Чутье у меня, что тот знает чуточку больше нашего... *** Сергей мысленно раз за разом возвращался в тому моменту, когда встретил девушку с проклятьем Вечного Холода возле редакции. Ее внешность, ее голос, все в ней было ему чуждо. Она была ему незнакома, но... Почему то именно от того взглядя серых глаз в нем словно что-то проснулось внутри... Что то заставило заговорить с ней, спросить такую глупость... "С вами все в порядке?"... Идиот... на дней смертельное проклятье, а он с таким вопросом... И то, как она отреагировала на него, как постаралась быстрее уйти, давало понять-она знает о своем состоянии. Сергей настолько был поражен ощущениями, что полностью потерял контроль над собой и очнулся лишь когда покинул Ледяную обитель... Он угрожал брату вечными пытками. Он запретил ему трогать девушку. Он его избил... Он уничтожил почти сорок его "людей"... А значит как минимум столько в ближайшее время погибнет... Олег никогда не оставался без окружения охраны. Черт! Чтоб вас всех с вашим Вселенским равновесием!!! Сергей безумно хотел убить брата. Так страстно желал разорвать его на части, сожрать его гнилое сердце, намотать его длинные кишки на его же собственную шею и медленно с наслаждением душить. Смотреть в его бездушные голубые гаснущие глаза и улыбаться. Сергей многого хотел... Жаль, из-за братских уз и Вселенского Равновесия, он не может убить этого ублюдка. Сжимая в руках стакан с односолодовым виски мужчина прикрыл глаза и откинулся на спинку мягкого кресла. В его обители Вечной Ночи всегда было тихо. Охрана, прислуга, все знали, что если он дома, шуметь нельзя. Сергей любил тишину, любил спокойствие... Любил Ночь. Вот только если раньше он находит успокоение в своей обители, то уже несколько лет чего-то тут ему не хватало. Он не понимал-что, но видимо что-то очень важное... Сергей никогда жаловался на память, даже живя столько лет, он помнил все очень хорошо, но с каждым днем, все сильнее понимал, что в его жизни вероятно что-то случилось, и именно это он забыл... Забыл? Или помогли забыть? Если забыл, то почему? А если помогли, то кто? Столько вопросов и ни одного внятного ответа... Допив виски одним большим глотком мужчина встал и поднял руку, где на пальце сверкал черный алмаз. Трещина на нем была такой провокационной, такой нереальной... Почти три года назад, благодаря этой трещине, он смог ощутить боль. То, что казалось невозможным... Но ведь это когда то было возможно... Когда? Почему? Как он мог забыть что-то такое? Ночь вокруг медленно таяла, темнота рассеивалась, за окном занимался рассвет. Оглянувшись на медленно поднимающееся из-за горизонта солнце, по зимнему тусклое и холодное, Сергей представил лицо Константина, своего младшего брата и щелкнул пальцами. Черный алмаз сверкнул в кольце как звезда в небе и обитель Вечной Ночи опустела. *** Рассвет нового дня я встретила закутанная в три одеяла, в теплой пижаме и шерстяных носках. Холодно. В моем теле не осталось ни капли тепла. Тень слабо шевелилась в углу комнаты, ожидая моего пробуждения. Боль от онемевших конечностей была такой, что казалось их выдирали из моего тела очень медленно и с жестокостью маньяка. Попыталась выбраться из кровати и застонала в голос. Тень мгновенно оказалась рядом, но замерла, так и не коснувшись меня. Она прекрасно поняла, что теперь даже ее прикосновение ничего не изменит. Тихо кашлянула, не поднимая на нее взгляд. -Что ж... вот и достигли точки отсчета... Как думаешь, мне пойдет узор снежинки или нет? Тень промолчала. Ей было страшно. Она боялась за мою жизнь, и даже не потому что умрет когда умру я, а потому что слишком привязалась ко мне. Тень часть меня, самая стойкая и самая чужеродная. Возможно, Тень даже не часть меня самой, а когда то кем-то подарена... Я не знала, как Тень оказалась со мной, почему именно она спасла меня и почему именно ее я ощущаю как себя. Сердце отчаянно бьющееся в груди пропустило удар. Голова разболелась от стольких вопросов. Память всегда была моей слабой стороной, и я знала, что многое в жизни забывала. Возможно даже не сама, может помогали, но жалеть о потеряном смысла не видела. Стараясь как можно быстрее размять затекшие конечности и сдерживая мат, что рвался с губ из-за боли, выбралась из постели. Утренние ритуалы, завтрак на скорую руку и душ из кипятка, стали теперь постоянными вещами на каждый день. Но если раньше я хоть не на долго, но ощущала облегчение от горячей воды, то теперь даже кипяток не приносил тепла. Лишь кожа краснела и появлялась уже ставшая привычной боль... усмехнулась, глядя как заполняется ванная паром. Тело колотило от холода, а я смеялась. Смеялась так, словно прочитала невероятно смешную шутку. Смеялась до тех пор, пока из глаз не брызнули слезы. Истерика. Такая ожидаемая реакция... Спустя полчаса я наконец смогла снова взять себя в руки и вернулась в комнату. Тень молча двигалась за мной, пока я держа в руках пузатую кружку с кофе села за стол. Писать книгу становилось все более сложнее. Замерзающие и дервенеющие от холода пальцы промахивались мимо клавиш и непропечатывали. Приходилось много исправлять, что не ускоряло работу. Злость на эту беспомощность заставляла скулить, но я не сдавалась. Каждый день отправляла в редакцию часть книги, что писала через боль и отчаяние. И лишь перед сном, когда часы отмеряли полночь, я брала в руки серебряную перьевую ручку, в которой перекатывались черные как самая темная ночь, чернила. Пушистый фиолетовый блокнот исписан на половину. Желтоватые страницы хрустели, когда я их перелистывала. Точка как завершение. Запятая как пауза. Троеточие как вздох. Вопросительный знак как удивление... Я писала историю. Я писала то, что должна была сделать. Я писала и Тень читавшая строчки написанного все сильнее хмурилась. Ей не нравился план. Ей не нравилась история. Тем более ее конец. *** Боль прострелила левую руку настолько резко, что даже ручка, которую я держала в правой, выскочила из пальцев, падая на стол и стряхивая на него большую чернильную кляксу. Я схватила запястье, ощущая резь внутри и онемение. Пальцы побелели как снег. Все. Сердце безумно колотящееся в груди отчаянно пыталось предотвратить то, что происходило, вот только сил на это не хватало катастрофически. Узор проявился сначала на мизинце. Тонкий, серебристо-белый, резной, как самые прекрасные грани невероятно красивой снежинки. Рисунок проявлялся на коже так быстро, словно его вырезал искустный художник... Боль и онемение распространялись с мизинца на безымянной, затем на средний, в след за узорными линиями. Страшно. Больно. Ужасно. Красиво... Тень став еще бледнее попыталась взять меня за руку, но я не дала этого сделать. Узор перестал распространяться, остановившись на трех пальцах и половине ладони. Постепенно боль ушла, но онемение в месте узора никуда не делось. -Не надо... Ты уже точно не сможешь помочь, Тень. Ни у тебя, ни у меня больше нет сил сдерживать проклятье. Теперь у меня точно не осталось выбора. Я сжала левую руку в кулак, превозмогая онемение разукрашеных пальцев и улыбнулась. -Совсем чуть-чуть, Тень. Осталось совсем чуть-чуть.