Rain brings life.

Шёл дождь. Его красные капли падали на кирпичные крыши, тарабанили по трубам, стекая вниз к песчаной земле, что уже несколько месяцев жаждала влаги. Такие дни, как этот, в засушливом Аду было принято праздновать дома с семьей. Ведь вода, в этом регионе больше походящая на кровь живого существа, совсем скоро насытит фермы и сады на долгие месяцы вперёд, даст разным растениям ещё один шанс вырасти - чем не повод для радости и праздника? Пройдёт дождь, и снова настанет время мирное, сытное.. Даже для тех, кто всю жизнь вынужден прятаться и жить в местах, совсем не рассчитанных для этого, и тех, чью сущность приравнивают с мусором или диким и безмозглым зверем, а не разумным, имеющим чувства и эмоции существом. Хотя, может, не все инкубы обречены на такую жизнь. У кого-то она ещё хуже. - Что ты натворила? Зачем ты это сделала? Что мне теперь с этим делать? - из статного чёрного дворца, выполненном когда-то давно в готическом стиле, раздаётся злобный рык его явно несчастливого хозяина. Высокий тёмный змей, чья блестящая в свете различного рода роскошных люстр чешуя, кроме красных пятен была украшена ещё и множеством шипов, и над чьей головой возвышалась пара острых, направленных вверх рогов, загнал в угол одну из своих слуг, можно сказать, интимного характера. Она вжалась в стену, руками прижимая к себе что - то овальное, гладкое и белое, опустила голову и сщурилась - так велели ей правила этого замка. Она бы очень хотела взглянуть в глаза своего дорогого господина и высказать всё, что она о нём думает, но тогда она ещё больше рискует остаться потом без головы. - Что ещё Вы ожидали от моего тела? - тихо молвит суккуб, чувствуя собственную дрожь, что отдавалась треском красных, зазубренных чешуек - пластин. - Уж точно не яйцо! - выкрикнул демон, заставив весь дворец вновь содрогнуться, включая собравшуюся вокруг группу дворецких и поварих, коих привлёк этот резко начавшийся спор, - Ты сказала, что проблем не будет, а в итоге просто умолчала об этом! Как долго ты собиралась скрывать это от меня? - он приблизился к лицу слуги - наложницы, выдыхая горячий воздух ей прямо на нос, предаваясь собственным тёмным умозаключениям, коим верил безоговорочно, - Ты хотела дождаться, пока эта дрянь проклюнется, не так ли? Ты хотела опозорить меня перед обществом, заставив принять в своих потомков это гибридное отрепье? Не за плешь в священной крови боролся мой дед, не за то, чтобы инкубская грязь запятнала её! - Молю, не делайте ему зла, господин Дефо́босс! - ещё крепче прижав к себе яйцо, суккуб всё - таки осмелилась заглянуть в глаза своего хозяина. Их зрачки были сужены, отделённые от чёрной пустоты белков лишь тонким жёлтым ободком радужки, так похожим на солнечное затмение, что в разглядывании его красоты можно было утонуть на несколько дней. Но не стоит поддаваться их зловещему блеску, иначе можно ненароком стать жертвой их особой способности - гипноза, что был под властью только этой расы, - Он ничем не провинился перед Вами!.. - За твои ошибки кому - то придётся расплачиваться, Остро́е, а твоя лживая морда мне ещё пригодится. Дефобосс с лёгкостью выхватил из дрожащих девичьих рук оболочку, заключавшую в себе пока не до конца развитую жизнь, и со всей силы швырнул на паркет, только - только отмытый от пыли до самого блеска. Под испуганный вдох и короткие лёгкие взвизги особо эмоциональных "зрителей" тёмные доски озарились различными жидкостями: из разбитой скорлупы сначала обильно вытек белок, за ним показался желток, больше похожий на "чернок", ведь был, как ни странно, полностью чёрным. Вот только по своей природе он таковым не бывает, в отличие от другой не менее важной составляющей организма демонов - крови, которая была практически неотличима от цвета тёмной бездны. О́строе, как только отошла от шока, кинулась разглядывать остатки своего творения. Холодные слёзы, в ту же секунду показавшиеся из глаз, падали на древесину, дрожащими когтистыми руками суккуб осторожно коснулась куска скорлупы, что прикрывал "полную картину", и та вдруг зашевелилась. Совсем слабо, но и того было достаточно, чтобы пробудить материнское сердце, пусть до этого оно слабо отрабатывало свой главный инстинкт, раз позволило такому случиться. Перевернув кусочек, змея увидела, наконец, своего малыша, встреча с которым должна была пройти, конечно, не при таких обстоятельствах, и точно не так рано.. Малыш - инкуб (гибрид, конечно, но пока совсем не похожий на отца) мало походил на что - то живое. Обычно их дети рождаются уже самостоятельными, активными и, что важно, голодными до ужаса. А ещё не тощие до костей, не с закрытыми насовсем глазами и, разумеется, без огромной открытой раны на голове. От удара у плода проломило часть черепа, да так, что осколки мягких, не сросшихся костей ещё плавали в окружавшей его жидкости. Тем не менее, он был жив, пытался двигаться и, наверное, хотел горько заплакать от боли, что пронзила его острым колом, да только не мог из-за ещё не развитых голосовых связок. Остро́е крепко, но аккуратно, чтобы не причинить ещё больше вреда, прижала к себе бедолагу и попыталась встать. - Что здесь произошло, милорд? - обеспокоенно спросил главный помощник Дефо́босса, секретарь, спустившийся со второго этажа на тревожные звуки, - Что с.. паркетом? Демон-пёс обратил своё внимание на прислугу с ребёнком, но решил прямо об этом не говорить - вдруг и ему прилетит от разгневанного графа. - Скройся, Вилюр. Дело ещё не закончено, этого ребёнка стережёт самый вредный прислужник Божий, - фыркнул господин, явно огорчённый тем, что чертёнок выжил. По кругу слуг распустился тревожный шёпот, не услышать который было сложновато. - Господин! - успел одёрнуть его пёс, быстро подбежав и схватив за плечо старого друга, - Успокойтесь! Оставьте дитя в покое, уверен, его мать уже поняла свою ошибку. Дефобосс зарычал, погремушка на конце его хвоста угрожающе затрещала, а длинные ядовитые клыки обнажились, движимые лишь яростью. - Если челяди вовремя не показывать их место, они решат, что вольны делать, что им вздумается. Ребёнок будет мешать ей раздумывать о своём поступке!.. - Дефо́.. - сорвалось таки с языка демона, - Господин, согласно Свитку Двенадцати Карателей он имеет право на жизнь, даже если он дитя прислуги и.. инкуб, - тут секретарь подкрался к уху графа, продолжив шёпотом, - Некоторые ваши слуги будут рады использовать факт убийства против Вас, если Вы завершите сие ужастие, а уж дальше..Я уверен, Вы знаете, как легко в наше время избавляют великие родословные от славы и блага. Остановитесь, пока не поздно. Зрачки Дефобосса сузились, но спустя пару мгновений злостных выдохов он подуспокоился, кинув ещё один злостный взгляд на наложницу, что всё ещё держала своего полудохлого гибрида и рыдала так, будто её саму избили. Эта картина вызывала столько злой жалости, что уже не хотелось видеть подобную слабость перед собой. Нашла же, из - за чего слёзы лить.. - Прочь, - шикнул он, указав рукой в сторону двери, за которой как раз скрывался и кабинет его личного врача, и кладовка со швабрами, - Вымолишь Люмэ, чтоб заклеил этому отродью черепушку, а пока он этим любезно занят - уберёшь за собой. Змей достал из внутреннего кармана своего костюма сигару, заодно и зажигалку, и уже было развернулся, чтобы уйти. - И чтоб глаза мои больше не видели беса твоего. Господин с секретарем направились вверх по лестнице в кабинет, ошарашенный круг из слуг начал распускаться, а Остро́е на дрожащих от эмоций ногах еле подобралась к врачебной, тихо надеясь, что у ребёнка ещё есть шанс, и что доктор не будет брезговать оказать ему помощь. Она хотела бы идти быстрее, но не получалось - гнев и горечь переполняли её, заставляя вздрагивать от одной мысли о травме новорожденного, а при взгляде на него, на его ужасную травму, реакция была ещё хуже, и чучуть не вызывала рвотные позывы. Делать нечего - в этом же состоянии придётся вымывать паркет. Воистину суровое наказание придумал ей господин за то, что она сразу не избавилась от яйца. Но что ещё делать суккубу, чьи братья и сёстры, отвергнутые миром и будто самой природой, что даровала им нечестные мучения, многие быстро сменяющиеся поколения могут радоваться, разве что, рождению ребенка (желательно, от любимого демона)? Счастье материнства так сильно вложено в её кровь, что сопротивляться ему было бесполезно. Впрочем, как и сопротивляться рабству, в котором она находится с детства, пойманная "на потеху господину" то ли в радость, то ли в горечь. На уже отмытом дважды дереве осталось тёмное пятно, едва отличавшееся оттенком от родного цвета, но помутнённый от слёз взгляд не смог такую тонкость разглядеть. Сердце волновалось не о том. Остро́е вернулась в кабинет врача, из которого ранее ретировалась так быстро, что едва запомнила это действие, дабы ещё раз взглянуть на своего сына. Но медбрат, сопроводив всё нелестными матом, не пустил её в совсем крохотную операционную - мол, там всё чисто и стерильно должно быть. Змея чуть ещё раз не разревелась, но осталась покорно ждать разрешения войти, утирая влагу с лица и надеясь на лучшее. Счёт времени потерялся за рассуждением о будущем. Жизнь и раньше не была сладкой, но теперь, когда в её раздробленной семье произошло небольшое пополнение, станут ли дела лучше? Может, жизнь будет капельку хлопотнее и печальней, всё - таки, заботится теперь придется не только о себе, но ещё и о змеёнке, если он, конечно, выживет после такого-то удара. Если... Нет, точно выживет. Нужно настраивать себя на добрые мысли, не то можно совсем потерять последнее оставшееся рвение жить. - Остро́е? - суккуб тут же встрепянулась, услышав своё имя, обернулась на вышедшего из операционной грифа, что потирал окровавленные черные руки полотенцем, - ..Пошли. Без лишних слов она прошла за доктором туда, где стоял железный стол, а на нём, на небольшой мягкой подкладке лежало без сознания замученное тельце - её ребёнок. Остро́е тут же подкралась к нему, чтобы не тревожить слабый сон змеёнка, вызванный, наверное, новой медицинской разработкой их времени, что называется, вроде как, наркозом.. Роскошь, предусмотренная для высокого дворянства - в обычных больницах до сих пор пациентов усыпляют алкоголем. Теперь там, где у обычных демонов был правый висок, у него проходил шрам, хоть и зашитый, вплоть до темечка. - Я поставил ему титановую пластину на место, где не доставало черепа, должно сработать, и..В общем.. Жить будет, скорее всего, - неловко озвучивал свои собственные, скомканные в кашу чередой непонятных событий мысли грифон, - Но не без трудностей. Недоношенный он очень, да и.. сама понимаешь. После такой травмы осложнения могут быть. Головные боли, приступы, болячки.. Всё что угодно. - Знаю, - прошептала змея, борясь с желанием укутать крошечного пациента в одеяло и накормить всем самым вкусным, рассказать что - нибудь, погладить.. В общем, сделать все возможное, чтобы тот не ощущал больше боли, наверняка мучающей его и во сне, - Я готова к этому.. Врач тяжело вздохнул, отвернувшись с неким стыдом. Возможно, будь он там, то смог бы отговорить Дефобосса. - Ты храбрая мученица, особенно для суккуба... Держи его подальше от господина. Если рядом не будет Вилюра, не думаю, что старина Дефо́ сдержит свои руки. - Ему придётся привыкнуть. Как и твоему сынишке придётся принять судьбу рабства, спасибо его матушке, - цокнул медбрат, всё это время наблюдавшей за их беседой, - Следи за своим отпрыском, чтоб психом каким не стал - уж я его лечить не хочу. - Если что случится, сразу веди к нам, - ласково пикнул Люмэ, после сразу грозно глянув на колкого ассистента, одним взглядом приказав закрыть пасть, - Можешь идти. Вам обоим нужен отдых. О́строе осторожно и медленно взяла подстилку, на которой лежал её змеёнок, и направилась в свою комнатку, перед этим поблагодарив врача от всей души. Войдя же в своё личное и укромное, хоть и тесное местечко, что назло находилось ближе всего к двери замка, суккуб наконец смогла чуть успокоится. День только начался, но тёмное, закрытое тучами небо и звук дождевого треска убаюкивали. В конце концов, она может позволить себе немного вздремнуть?.. Ребёнок всё равно пока не в сознании, а по "обязанностям" змею вызывают не так часто, как любого другого слугу. Да и Дефобосс точно уже не захочет видеть её сегодня.. Остро́е легла на заправленную кровать, рядом с собой уложив и змеёнка. Погладив его по крохотной ручке, суккуб могла лишь надеяться, что судьба будет благосклонна к их неполной семье и убережёт от ещё большего горя. Или, может, у неё на дитёнка совсем другие планы?