Little kids, bitter problems.

С того злополучного дождливого дня, в который на паркете из тёмного дуба появилось едва заметное пятно, прошло уже, без малого, десять лет. Грязь, кстати, так и не сошла, оставшись напоминанием слугам, а в особенности Остро́е, что может случится, ослушайся они приказов хозяина вновь. Теперь каждый раз, как мать видит своего сына, в её голове вспыхивают трагичные образы прошлого. Длинные тени осуждения, питающиеся чёрной кровью лживого счастья, их длинные когти, царапающие сердце, желая получить из него животворящие соки, впиваются крепко и, кажется, навсегда. Собственные родители змеи тоже не смогли защитить её тогда, когда это нужно было больше всего, так может ли она рассчитывать на то, что сможет уберечь своё дитя, когда ему действительно нужно будет это?.. В конце концов, она не смогла уберечь его от злобных когтей своего господина один раз - а это уже непоправимое. - Мама, а что ты делаешь? - заметив из коридора первого этажа дворца, что суккуб сидит на деревянном подоконнике своей комнаты совсем одна, занятая лишь печальным разглядыванием фруктового сада снаружи, змеёнок тут же решился её проведать, - Тебе грустно? Остро́е быстро смахнула зачатки слёз, натянула притворную улыбку, чтобы её дорогое дитя не чувствовало лишних хлопот, не погружалось в пучину её собственных переживаний. Хотя любой взрослый демон уже бы заметил, что что - то не так - сидеть вот так практически безвылазно, совсем одной в маленькой тесной комнате - это совсем не один из тех поступков, что могли бы говорить о душевном равновесии. - Нет, солнышко, всё хорошо. Мама просто очень.. взволнована, - нежно шипит она, почти щебеча, и жестом подзывает к себе сына, - Иди сюда, Акк. Мальчишка повинуется, от радости чуть ли не подпрыгивая, беззаботно улыбаясь по пути к расписному подоконнику. Попадая в объятия своей матери, он может испытывать только счастье, выражая его размеренным треском погремушки. Он присаживается на колени змеи, чуть не попадая ей в глаз своими только начавшими активный рост рожками. - А чем ты взволнована? - смеётся змеёнок, прижимаясь к тёплому телу. - Твоим Днём Рождения, конечно, - суккуб мягко целует сынишку в макушку, поглаживает его по спине, - Но, думаю, тебе понравится мой подарок. - Ты подаришь мне ту самую крутую шляпу волшебника?? - возможно, даже слишком громко пищит ребенок, чуть ли не вскакивая. Многие в его возрасте мечтают о вещах куда более ценных, чем просто шляпа, но в положении этой маленькой семьи желать можно было только что - то скромное. Ну, а ещё Акку просто всегда нравилась магия. - Что - то намного лучше этого, уж поверь, - хихикнула Остро́е, любуясь своим счастьем. Ещё совсем светленьким, маленьким, с умилительно большими красными глазками и ещё нечёткими, тусклыми узорами на чешуе, ещё не ставшей такой же твёрдой и острой, как родительская. Однако присутствующие в нём черты демона более высокого ранга невольно навевали не самые приятные ассоциации. Возможно, змеёнку было бы лучше, будь он меньше похож на своего отца, о существовании которого пришлось умолчать. Вдруг в комнате раздался звоночек, висевший в одном из верхних углов на деревянной дощечке, который иногда "оживал", прерывая все те редкие радостные моменты, которые сломанной семье удавалось иметь, и Акк в тот же миг оказался на полу без всякого понимания того, что же заставляет мать так быстро реагировать на этот зов. - Прости, солнце, но мне пора бежать. Тихонечко поиграй где - нибудь, хорошо? Я быстро вернусь. - Хорошо, мам.. Стоило матери покинуть комнату, забрав с собой всю ту малую любовь и приятные беседы, как весь мир вдруг погрузился в серость и горечь. Инкуб тяжко вздохнул, без всякого желания что - либо делать уселся на жёсткую кровать, придвинутую к стене. Такое настроение, когда не хочется ничего делать, настигает его несколько раз на дню и очень часто перерастает в неконтролируемую истерику, затем в ярость и так чередуется по кругу, пока вновь не перетекает в чистое счастье, стоит ребенку увидеть хоть что - то его завлекающее. Сейчас его безжизненный взгляд смог привлечь тот самый сад, что сверкал в окне и манил ароматами созревших плодов, которые отдавались в теле странным голодом. Сколько бы Акк не ел перед встречей с фруктами, только учуяв их он сразу же будто сходил с ума, не останавливался, пока этих сладких угощений не оставалось совсем. Нутро и сейчас подсказывало ему, что делать. Съесть весь урожай этого года, что ещё остался на ветках - вот отличная, тихая игра. Инкуб на все сто процентов уверен, что лишних вопросов не возникнет ни у кого. Акк вышел, или скорее выпрыгнул из своего небольшого убежища в виде комнаты, тихонько закрыл дверь и попытался прокрасться по широкому коридору на цыпочках до самого главного входа, чьи трёхметровые двери находились в самом центре каменной стены, но всё же был замечен. - Смотрите, снова он идёт!.. - дети других слуг графа обычно собирались в кучку, но сына Остро́е в свою компанию не принимали, хотя без внимания не оставляли. Вот и сейчас они лишь пялились на него, шептались и посмеивались, сбиваясь в кучку, вызывая у змея раздражение, - Только не подходите.. Хемлок! Самый смелый и задиристый из детей частенько доставал Акка - не отходя от этих традиций, он единственный осмелился выйти из толпы, изображая фирменную, злостную улыбку. Хемлок представлял из себя достаточно крупного козлёнка с короткой шерстью, напоминающей по цвету и текстуре высохшую траву, и черными, закруглёнными рогами. Неужели и сегодня не обойдется без драки? Демон показательно закатил глаза. - Чего тебе надо? - прошипел змей, затрещав погремушкой по полу и уже приготовившись к очередному потоку ненависти, переняв от оппонента отнюдь не радостное настроение. - А ты куда пошёл? Забыл, что малявок вроде тебя во двор не пускают? - чертёнок выдвинул вперёд свою грудь, явно намекая на собственное превосходство, - Голова - то у тебя дырявая, все мысли растерял? - Не дырявая! - Акк машинально потёр макушку в той части, на коей красовался длинный, весьма заметный шрам, тоже напыжился и старался соответствовать противнику, но выходило не то чтобы хорошо. Проявление эмоций у инкуба происходило несколько отлично от привычного, - И вообще, я вас всех старше!! Мне можно! - Хемлок, отойди от него! - снова послышалось из толпы. Друзья постоянно пытались прекратить ссоры двух мальчишек, оградив их друг от друга, но всё же Акка они боялись больше, чем хотели физически заступиться за товарища, - Смотри, он весь трясётся! Инкуб и правда непроизвольно трясся от злости, но пока это состояние было под контролем, он не обращал на лишние движения своих рук и хвоста никакого внимания. - А я гибридных психов не боюсь, - гордо заявил Хемлок, ловя каждое изменение в поведении Акка, следя за его смехотворными и странными, по мнению многих жителей дворца, мимикой и жестами. - Я не псих! Я.. Я всё маме расскажу! - И что она мне сделает? - тут козлёнок начал сюсюкаться со змеем, тыкать в него пальцем, совсем не боясь ни его оскала, ни учащённого боя погремушки, - Небось она такая же психованная, как и ты!.. Эти слова так разозлили Акка, что в следующее же мгновение он накинулся на наглеца, что посмел оскорблять его мать. Легко повалив барана на пол, инкуб тотчас схватил его за шею, движимый лишь внутренним голосом и желанием мести. Дети вокруг заохали, заахали, закричали, Хемлок стал отбиваться, но всё безрезультатно - "псих", ещё недавно зажатый в угол, уже начал его душить. - Я не псих! Не псих! - настоящим рыком повторял змей, прикладывая всё больше и больше силы. Демон под ним уже начал хрипеть и реветь навзрыд, теряя всё больше воздуха, а Акк всё не прекращал, будто и не собирался отпускать того, - Я не псих! - Отпусти! Отпусти! - плачем молил кто - то сбоку, сзади и спереди - со всех сторон раздавалась одна и та же просьба, одни и те же испуганные визги. Инкуб слышал их, но не повиновался. Как можно отказаться от такого удовольствия поставить на место давнего обидчика? Страх его друзей, их совместный гул и мольбы, их беспомощность - вот настоящий вкус мести. На лице, ранее испорченном гневом, проступила едва различимая ухмылка. В это же мгновение в бок ударило что - то тяжёлое, и от своего занятия пришлось отвлечься. Схватившись за место удара, Акк с глухим стоном отпрыгнул, обнаружив, что ударил его друг Хемлока, что всё же решился наказать обидчика. На этот его поступок инкуб ответил сдавленным рычанием, всё ещё держась за место ушиба. Велика вероятность того, что останется синяк. Но на этом проблемы лишь начинались. - Что за чёрт здесь бушует? - раздался властный, сердитый змеиный голос. Все дети сразу же поджались, испугались, уставились вверх, словно увидели самого Лорда. Посреди комнаты, подле лестницы на запретный второй этаж, стоял тот, кто владел жизнями и судьбами их родителей, а в будущем и их собственными. Граф Дефо́босс смерял их пристальным, недовольным взглядом, с которым ходил всегда и везде, разнося смуту, волнение и гнев. Но задержался он не на раненном ребёнке, а на том, что и сорвался на драку. Акк от страха вжался в пол, на глазах его непроизвольно выступили слёзы от того первородного страха, что он испытывал в этот момент. Подтянувшиеся на голос хозяина и плач детей взрослые создали ещё одну волну беспокойного гула, в котором пытались успокоить и себя, и свои порождения. Но все они, всё же, не могли оторвать свой взгляд только от одного существа в этой комнате. Гибрида, что по стандартам общества считался больным уродом, от которого нужно было избавится ещё на этапе зарождения, винили все. Акк напуганно-перепуганно уставился в толпу круглыми глазками, надеясь увидеть хоть каплю чего - то, кроме ненависти. И он увидел. Его мать тоже была там. Она была напугана так же, как и он. Может, даже ещё больше. - Ты, - шикнул Дефо́босс, оглядывая драчуна с ног до головы грозным взглядом, - Пойдёшь со мной вместе со своей халатной матерью. Акк не смог ничего ответить, да и сделать тоже. Остро́е быстро подбежала к нему, попыталась закрыть от чужих взоров своей накидкой, взяла за руку и повела куда - то наверх. На "запретный" этаж, на котором, по рассказам ребят, происходило всё самое интересное. Но стоило ли сейчас разглядывать красочные картины, что украшали расписные стены, или каменные колонны со статуями, что держали огромные потолки, накрывающие не менее огромные комнаты, наполненные разной утварью, в этот момент истинного отчаяния, вызываемого тревогой, что передавалась от матери к сыну? Остро́е не глянула на него ни разу за тот период, что шли они по длинным, уже нагнетающим коридорам, что не могло не вгонять в ужас ещё сильнее. Неужели Акк сделал что - то настолько плохое, что теперь даже собственной матери за него стыдно? Совесть сводила сердце холодом, хотя в голове не промелькнуло ни одной мысли о том, что змеёнок мог что-то сделать не так. Он ответил своему обидчику, разве не этому его учили? Когда же они наконец дошли до пункта назначения - кабинета господина Дефо́босса, - обстановка стала только более напряжённой. Суккуб пропустила сына вперёд, и Акк воочию увидел то, что обычным детям снилось только в самых глупых мечтах. Кабинет графа был тёмен, как сама ночь, ведь он не включил ни огромную хрустальную люстру, ни хотя бы один из торшеров, что видны были лишь силуэтами, предпочитая использовать для освещения старые восковые свечи, которые источали слабый кроваво - красный свет, едва достаточный для того, чтобы смочь разглядеть хоть какие - то мелкие детали дальше своего носа. Инкуб, кроме классических стола и стула, смог заметить ещё и пышный красный диван, а над ним - трофеи. Посередине возвышал свою рогатую корону череп коне́ля, а по бокам от него, на деревянных дощечках - крылья ангела такой чистой белизны, что можно было подумать, будто они всё ещё были прикреплены к изначальному их владельцу. Из увлекательнейших книжек о чучелах, которые Акк однажды смог найти в местной библиотеке, он узнал, что без правильного ухода эти крылья быстро "умирают", "завядают", становясь совсем безжизненными и теряя свой магический цвет. От любования красотами отвлёк гневный стук по дереву, напомнивший об истинной причине сегодняшнего сбора. - Я думал, что ясно выразился, когда приказал скрыть с глаз моих это отродье, - заслышав шипение Дефо́босса, змеёнок тут же спрятался за маму, ища защиты, схватился за её полупрозрачную накидку, на коей был изображён перевёрнутый крест. - Он не хотел делать ничего плохого, - Остро́е уставилась в пол, глубоко надеясь, что на этот раз господин сдержит свой гнев и не осуществит то же жестокое наказание, что и в прошлый раз, - У него.. проблемы с общением со сверстниками. Он особенный ребёнок, ему нужны.. - Ни один жан из моей казны не пойдет на содержание этого наглеца. Сколько ещё раз мне сказать это, чтобы до тебя дошла даже такая простая истина? - суккуб прижалась ближе к стене, зажмурилась, ощущая палящее пламя ярости Дефо́босса всей своей чешуёй. Он хлыстнул хвостом пол, развернувшись к ней, - Из - за того, что ты не в состоянии адекватно наказать своего щенка, он начинает приносить мне проблемы!.. Обычно Акк защищал свою маму от нападок весьма резкими, своеобразными методами - обидчику он любил всячески напакостить, будь то просто лёгкий укус в ногу или же долгая, систематическая порча имущества. Но такие случаи не доходили до господина. Сейчас же, когда тот стоит прямо перед Акком, он осознаёт, что после любых его действий могут посыпаться неприятные последствия. Ведь в этот раз он сам виноват в случившемся. Сам накинулся на другого ребёнка, хотя мать не раз говорила ему не вступать в драки, а защищать себя словами. Или, может, причина не в том, что Акк ответил обидчику в такой грубой форме, а в чём - то совсем другом, таком, что детский разум ещё не в силах переварить? Змеёнок шелохнулся, будто хотел что - то сделать и в тот же миг передумал, а Дефобосс тут же направил на него свой прожигающий взгляд. Инкуб не знал, испытывает ли господин столько же отвращения к другим детям, сколько питает к нему. Неужели это из - за того, как выглядит малыш?.. Неопрятный, в потасканной одежде, он из всех сил старался держать себя в чистоте, насколько позволяла ему та незавидная жизнь, в которой он погряз с рождения. Его попытки, однако, тщетны. Господин никогда не станет относиться к нему лучше, независимо от его поступков и внешнего вида. Дефобосс звучно фыркнул, сморщился. От таких гибридов, как этот ребенок, обычно избавлялись сразу же, но только если те были рождены в неравном браке или как последствие изнасилования. Причина, по которой Акк ещё жив, состоит в том, что господин ужасно не хотел признавать своё родство с ним, а Остро́е никогда бы не смогла избавиться от своей, по сути, плоти и крови. - Я не в силах больше терпеть его. Если он хочет и дальше жить в моём поместье, то будет работать наряду с остальными слугами, чтобы заработать себе на хлеб, - после долгой паузы наконец выговорил господин, сделав небольшой шаг вперёд. Он стал заметно спокойнее, хотя в глазах всё ещё продолжал метать молнии. Одолев яростные порывы своей души, заключив большинство пагубных эмоций в тюрьму цепей и злата, теперь он мог холодом разума оценить ситуацию, вывернув в свою пользу. А пользой не всегда считается труд или материя.. Иногда чужое мучение слаще любого смысла. Но Остро́е вновь сделала тот самый жалобный, удивлённый взгляд, который Дефобосс ненавидел больше всего на свете. Она всегда стремилась пойти ему на перекор, выразить свои мысли, сделать по-своему, хотя право ни на что из перечисленного не имела. И почему отец решил подарить ему именно эту бродяжку? - Ему всего десять!.. Как же он сможет выполнять твои приказы..? - прохрипела суккуб, вновь посмев смотреть в глаза своего хозяина. Непонимание, страх и жалость смешались в ней, выплёскиваясь наружу лишь каплями. Демон ещё больше прикрыла своего малыша, пытаясь образумить гремучего. - Не пытайся меня обдурить. В этом возрасте инкубы считаются уже достаточно самостоятельными, чтобы самим отвечать за свои поступки, - эти змеи и правда вынуждены были взрослеть очень быстро по сравнению с другими расами, и хотя официальными документами для всех проявлений разумной жизни закреплён общий возраст совершеннолетия в восемнадцать лет, мало кто заботился о соблюдении этого закона в отношении инкубов. Не пропадать же такой универсальной рабочей силе! - Пусть поработает на кухне, может и отложиться что - то в его дурьей голове. Но, очевидно, у тебя есть к этому ещё претензии? Дефо́босс ехидно ухмыльнулся, наблюдая за реакцией Остро́е. Ох, как же ему порой нравится её злить! Эти животные, коих называют инкубами, если расстраиваются, становятся такими агрессивными, что находится рядом страшно. Ну точно большие, чешуйчатые собачки, что зубы на хозяина позарят, да не укусят - боязно слишком. - Я с превеликим удовольствием послушаю твои жалобы, но знай, что решение уже принято. Что же до твоего отброса.. - насмотревшись на то, как с господином обращается мать, Акк тоже с неподдельным интересом разглядывал Дефобосса. В нём не было почти никакого страха, осознания того, что сейчас происходит, и это раздражало больше всего. Давно пора бы научить его манерам. - Низшие демоны смотрят в пол, когда рядом уважаемый член общества! - резко рявкнул господин, да так, что глазки змеёнка от шока ещё больше расширились, не в силах теперь отвести взгляд от опасности. Дефобосс, освещенный кровавым светом свечей на фоне мрачной комнаты, что тянула свои теневые руки в душу, выглядел так ужасающе и страшно, что Акк уже готов был расплакаться. Только ощущение теплоты тела матери не дало ему впасть в очередную истерику в этот момент. - Ты оглох, грязный щенок? - продолжал демон, угрожающе подходя ближе. Даже Остро́е, напрягшись всем телом только и могла, что быстро шептать что - то сыну, пытаясь спасти от последствий такого нахального поведения, ведь за ещё большую её дерзость наказание может только ухудшиться, - Мне научить тебя силой, как нужно себя вести? Дефобосс, кажется, уже замахнулся, готовый внести собственные "коррективы", но Акк успел вовремя опомниться, прежде чем получить удар. Он сразу же испуганно, сквозь силу отвёл взгляд от сильной руки, уставившись в пол, и быстро замотал головой. Гремучий змей фыркнул, остановившись совсем рядом с ребёнком, и пару раз осмотрел его с ног до головы. - Извинись, - нервно шепнула Остро́е. - П-простите, господин Дефо́босс.. - залепетал Акк, борясь с разрывающимся от волнения сердцем. Господин так близко, что можно было на собственной чешуе почувствовать его отрывистое, раздражённое дыхание. - Господин Дефо́босс Скурк, крыса. - Пр-ростите, господин Дефо́босс Скурк..! - уже зажмурившись от наплывших вдруг слёз, чуть ли не пропищал малыш, сжав свою одежду в руках. Боязнь того, что его всё таки ударят, не покидала разум до последнего. Змей хмыкнул, вновь глянув на Остро́е. Не отрываясь от неё, Дефо́босс зарыл руки в карманы своего кардигана, ища в них что - то. - Тебе повезло, что я в хорошем настроении, - шикнул змей, доставая трубку и зажигалку, - А теперь сгинь отсюда, пока я не передумал. Акк торопливо, но почти беззвучно выбежал из кабинета. Он переживал за маму, что осталась наедине с этим страшным, злобным господином, но что он мог сделать, кроме как попытаться наконец стать хорошим, послушным ребёнком? Демон и так натворил столько бед, что уже приходится отдуваться, не хватало ещё и удвоить их количество. Горячий дым распространялся по комнате, заражая всё ужасным пепельным смрадом. Будто забыв об Остро́е, Дефобосс в своё удовольствие расселся на диване, откинулся на его спинку, наслаждаясь табаком. Суккуб же продолжала стоять на месте, молча прожигая господина холодным взглядом. Сложно сказать, какую эмоцию она теперь выражала. - Думаешь о том, как бы от меня избавиться, Остро́е? - усмехнулся змей. Пусть она и вела себя не лучше помойной крысы, демон был знаком с ней с самого детства, так что почти никогда не придавал особого значения её девиантному поведению. Она веселила его своими капризами и тогда, она заставляет смеяться над ней и сейчас. - ..Почему ты поступаешь с ним так? - чуть ли не с заговором прошипела суккуб, продолжая оставаться в дверях. - И давно ты говоришь со мной в таком дурном тоне? - вздохнул Дефобосс лишь с малой каплей раздражения, - Твой сын заслужил это. Рано или поздно он всё равно отправился бы работать, чем раньше начнёт - тем ему будет лучше. - Сколько пользы принесёт десятилетнему ребёнку одна из твоих каторг? - Остро́е нахмурились. Змей по старой дружбе давал ей выражать своё недовольство словами, но в глубине души она бы хотела сделать это и силой. Только вот духа ей, видимо, пока не хватало, - Как родитель может так издеваться над своим ребёнком? - Даже не догадываюсь. Попроси у кого - нибудь книгу о воспитании детишек, может она поможет тебе ответить на этот вопрос, - будто пропуская слова мимо ушей, Дефобосс продолжал курить трубку, однако уже с заметно меньшим удовольствием. Его хвост мягко очерчивал круги по полу, но не издавал никаких угрожающих звуков. По крайней мере, пока. - Перестань притворяться, будто Акказино не твой сын!.. В следующую же секунду суккуб пришлось уворачиваться от трубки, что чуть не прилетела ей прямо в голову. Расписное изделие раскрошилось на разные керамические осколки, высвободив пепел, всё ещё полыхавший местами. Остро́е пришлось быстро затушить последние искры ногой, но завладевшее ею резкое беспокойство было прервано достаточно быстро. Дефобосс схватил змею за горло, впиваясь острыми когтями в кожу там, где её не защищала прочная зазубренная чешуя, прижал к стене рядом с тем местом, на котором теперь красовалось чёрное пепельное пятно. - Я устал от твоих выходок! Что заставляет тебя думать, будто я буду терпеть твои попытки опозорить мою честь? Нарекая это отребье графским именем, ты вновь пытаешься выдать меня за его родителя! - зашипел демон, треща погремушкой, - Ты думаешь, что способна породить достойного наследника моему семейству? Ты, жалкое подобие настоящего демона, чей род пропитан грязью и чумой? Даже самая плешивая, ободранная псина будет стоить и уважаться больше тебя! Подобно ещё недавно целой трубке, тело Остро́е с треском отправилось на пол. Болезненно проскользив пару сантиметров по тёмному дереву, змея с трудом приподнялась на руках. В голове звенело, в венах чувствовался резкий учащённый пульс, пытавшийся разносить последние запасы адреналина в отчаянном желании остаться в сознании. На паркет упала пара капель чёрной, как смоль, крови, что шла из оставленных на шее увечий. Суккуб тряслась, но нашла в себе силы посмотреть на господина пусть и одним, чудом оставшимся без синяка, глазом, вновь бросая вызов, пусть и жалкий, пропитанный скулами боли и бесцельный. Дефобосс смотрел на неё, казалось, не содержащим никаких эмпатических чувств взором. Он бил её не раз и не два, он всячески бросал её слабое, недомогающее тело в ужасно твёрдые стены и пол, когда - то напоказ, когда - то в уеденении, а иногда после этого мог ещё и надругаться. - Какого чёрта ты смеешь вновь давить на мою жалость, выдавливая из себя этот лживый взгляд? Я знаю, что ты врёшь, пытаясь показать своё сожаление! Ты не чувстовала и капли стыда за то, что сделала, лгунья! - голос змея начинал хрипеть от тех звуков, что издавал он уже истерически, - Вини только себя, ты виновата в этом! Тебе стоило бы подумать перед тем, как предавать моё сердце, руша доверие, что мы выстраивали годами! Неужели этот щенок тебе был дороже меня? Глядя на гремучего, Остро́е могла лишь погрузиться в свои воспоминания и мысли в попытках найти ответ на вопрос, заданный им, но кружащий в её собственной голове лёгким фантомом уже давно. ..Что стало переломным моментом в их отношениях? Что побудило некогда любящего, чувствительного молодого господина начать так обращаться со своим первым другом и любовником, если не брать в счёт ложь Остро́е? Однажды эта комната, некогда бывшая некой маленькой гостиной, а теперь же ставшая личным кабинетом, была светлой, как само солнце. Отец Дефо, господин и лейтенант Эксалион, пускал сюда детей только по важному делу. Например, здесь он и представил своему мальчику свой самый главный и запоминающийся подарок - его первую собственную слугу, которой он мог распорядиться по любому своему желанию. Отец предлагал дать ей новое имя, но воля Дефо указывала оставить то, что дала ей прежняя семья - Острое. Разве что, ударение пришлось переставить. Они стали так близки, что в один момент молодой наследник стал слишком доверять змее, её словам и убеждениям. Деля ложе с грязью, будущий чистильщик подверг себя огромному риску, за который пришлось расплачиваться. Только - только получив из рук умирающего отца наследственную власть над жизнью всех гибридов в стране, господин Дефо испачкал свою гордость в крови. Возможно, если бы то отродье умерло сразу, всё могло бы стать как раньше. О́строе осталась бы одной из самых дорогих и влиятельных приближённых, разве что, никогда бы не смогла иметь детей. Достаточно малая цена за дорогого любовника и огромную власть, не так ли? Но этому не бывать. Всё уже сочтено, ничего не вернуть назад. - ..Ты не одаришь меня даже своим осуждением и в этот раз, не так ли?.. Тогда убирайся вслед за своим отродьем, и больше не высовывай носа из своей конуры. Если снова попадёшься мне на глаза - пеняй на себя, - змей слегка отошёл от двери, но обезумевший от злости взгляд, точно такой же, какой был у покойного господина, не давал никакого желания приближаться к нему хоть на миллиметр. Тем не менее, голос его звучал уже куда спокойнее, - Можешь заниматься, чем душа пожелает, но из дворца ты больше никогда.. никогда не выйдешь. Суккуб сдержала и испуганные вздохи, и всхлипы боли, что рвались из груди. Сейчас нужно было убраться отсюда как можно скорее, спрятаться так, чтобы никто не нашёл, убежать, сбежать, уйти... Дверь захлопнулась, но Дефобосс не спешил от неё отходить. Продолжая сверлить взглядом пол, на коем остались отпечатки очередного его зверства, рассудок змея казался пустым, как чистый лист. Но вот рука его дёрнулась, закрыв высокую дверь на ключ, а коридор снаружи кабинета озарился мёртвой тишиной. Убедившись, что никто не услышит взрыв эмоций, демон издал дикий, пропитанный горечью крик или, скорее, вопль. Схватившись за длинную морду когтями, он будто пытался заткнуть самого себя, удержать от проявления столь низких эмоций, как вина и тоска. Под нос он хрипло шептал себе: - За что ты караешь меня так злостно, Лорд? - обычно змей не говорил сам с собой, но всякий раз после ссоры с наложницей душа вынуждала вылить переживания хоть куда-нибудь. В этот раз, видимо, просто никого не оказалось рядом, - Сколько ещё ударов я должен выдержать перед тем, как ты простишь меня? Сколько ещё моих слёз ты соберёшь в свой кувшин перед тем, как отпустишь мой грех? Этот драматический роман, что писался по горестной и совсем не радостной жизни господина, истощал его сердце, выкачивая из того последние крупицы добродетели. Зло замещало её своим мрачным, приносящим лишь боль телом, заставляя вспоминать все священные тексты, пытаясь найти в них способ решения своей проблемы и заодно напоминая себе давнюю, как сам мир, историю. По легенде, сочинённой кем - то давным - давно, но знакомой всем, за свои злодеяния Рай проклял Лорда, одарив его семью грехами, дабы он, в мучениях, погубил всех родных и наказал себя сам, оставив полном одиночестве в этой серой пустыне, что сейчас зовётся Адом. Но какая душа справится с такими страданиями? Прародитель разделил свою ношу с женой, что удивительным образом осталась с ним несмотря ни на что, а потом и со своими детьми - некоторые из тех проклятий, коими мерзкие ангелы прокляли его род, могли сдерживаться только двумя хранителями, - а дети передали их своим потомкам, нарекая по итогу всех демонов на разделение с Лордом его вечных мучений, что загнало их в нескончаемые поиски средства заглушить свой врождённый грех. Многие такие же, как Дефобосс, никогда не найдут такого средства, и умрут, схваченные пастями бездны и выжатые до самых костей. Наверняка это самая удручающая, самая горькая правда из тех, что господин был в силах понять. От одних мыслей о ней начинало колоть под сердцем. - Я плачу кровью не столько своей, сколько кровью моей единственной, моей правдивой, моей всепрощающей и глупой любви. Зная это, зачем ты нарёк меня своим статусом, зачем передал мне свой меч? - проходя глубже в комнату, Дефобосс будто беседовал с кем-то невидимым и неосязаемым, но теперь обращаясь не к Лорду, а к тому, кто дал ему жизнь, - О, ты видел, как пытался я быть хоть каплю подобен тебе, но что моя волокита глупых, бесполезных бумаг против твоей великой силы? Разве способен я так же хладнокровно отсечь голову тому, кто подвергся тому же злу, что и я сам? Змей вдруг остановился посреди кабинета, будто закончив и разговор. Слева от него, напротив дивана, находился тот, кому обязан был демон своими терзаниями. Портрет серого гремучего змея, чьи рога до сих пор по одному лишь силуэту узнавались сразу же, и на чьей чешуе красовалась яркая красная полоса, что будто лента шла вдоль всего тела, возвышался над остальными мелкими, по сравнению с ним, картинами. - Мой дорогой и великий дед, Сонитус Скурк, сможет ли твоё светлейшество простить мою слабость, когда удостоюсь я чести стоять с тобой в одном ряду? Молю, о молю тебя, не гневайся за то, что своими руками не смог я избавить твой род от страшной ошибки! Хотя жители Ада не привыкли надеятся на то, что когда - нибудь им будет житься хорошо, многие демоны искренне верили в загробную жизнь. Там, около луны, сверкающей кровью ангелов, на звёздах живут все великие, затмевая своим светом тёмных, обычных мертвецов. Оба почивших принца, все лейтенанты, все творцы, все графы и более мелкие дворяне - все они празднуют там своё новое начало, предаваясь счастью, что будет с ними всю оставшуюся вечность. Идя на уступки сердцу, Дефобосс только добавляет себе рисков однажды не обернуться ослепительной звездой. Будь его воля, тот бы уже задушил этого нахала, что посмел занять место любимчика его раздражающей, и в то же время такой желанной матери. Но тогда о любых отношениях с Остро́е придётся забыть раз и навсегда. Лучше избавится от чертёнка другим способом, таким, чтобы ответственность можно было сложить на кого - нибудь другого. - Однажды он раствориться в ночном небе, а я сделаю всё, чтобы это случилось как можно раньше. Молю, не проклинай меня более.. - устало завершает змей, вновь усаживаясь на диван. С краю на его мягкой обивке уже не первый день лежал кинжал, применяющийся по обыкновению для роскошного ритуального убийства, - .. Ибо воля моя подстрекает лезвием завершить мучения свои самым низким способом.