.

Холодный ветер морозит открытые коленки и парень вновь достаёт телефон, чтобы проверить время. Автобус должен приехать с минуты на минуту. Взгляд мельком цепляется за сегодняшнюю дату. На улице слишком пусто, лишь редкие машины разрушают тишину. 31 октября. Транспорт, на котором Чифую ездит каждый год на встречу с Кейске, проезжает мимо него, так и не дождавшись пассажира. Парень садится на следующий, точно такой же автобус, но с совершенно другим маршрутом. Из-за чего внутри все бунтует и напоминает неправильность поступка. Но делать нечего, ноги совершенно не слушаются и не гнутся, приходится ехать стоя. Колени продолжают мёрзнуть, Мацуно застегивает серую куртку, чтобы согреться. С каждым годом конец октября, все холоднее и холоднее. Или парню просто так кажется, сказать точно он не может. В голове крутится слащавая мысль о том, что его единственное солнце жестоко покинуло его. Чифую смотрит в пол и пускает усмешку сквозь губы. Салон этого автобуса выглядит намного уютней. Нет ворчащей кондукторши с противным голосом. Сидения выглядят чище, чем в прошлом. А чего он ждал от автобусов, которые ездили на кладбище? Молодой контролёр молча пробивает билет, принимая мелочь с рук парня. Пока что все спокойно. Земля не разразилась, синоптики молчали про токсичный дождь. Но внутри Мацуно будто кошки скребут. Своими коготками выцарапывают маленькие сердечки и звёздочки, от одной мысли о них парня тянет блевать. Или это потому что он не завтракал? И не обедал тоже... Слишком сильно волновался, чтобы хоть кусок запихнуть в горло. Здание, которое виднеется через окно автобуса, не сулит ничего хорошо. Аурой отталкивает и Чифую уже собирается пропустить остановку, чтобы этот круг проехать и вернуться домой, забыв этот день, как страшный сон. Но он не может ничего сделать, кроме как выйти и стоять смотреть, как транспорт тихо уходит из поля зрения. Из вещей у него с собой лишь пластинка жевачки, немного денег, ключи от дома и безудержное отчаяние на грани сумасшествия. Это место раньше не имело значение для Мацуно. Оно было бессмысленным и не имело веса. Потому что ему было не к кому приходить. А сейчас разве его там ждут? Глупый, глупый Чифую. Почему ты не подумал захочет ли он тебя видеть? Ты даже не знаешь жив ли он. А если он начнёт говорить про Баджи и попробует тебя задеть? Бояться Казутору было непривычно. Но этот страх плотно поселился в нем когда между ним и этой пропастью оставался шаг. Но чтобы избавиться от страха воды, нужно окунуться в неё с головой, верно? Его встречает неприятный офицер в форме и задает вопросы. К кому, кем являетесь и все в таком роде. Также запрашивает паспорт, но его у него нет с собой. Заполняет бумаги по размытой фотографии на телефоне. Дальше его обыскивают и выкидывают пачку мятных жевачек в урну. Что было потом, парень не помнит. Ни коридоры, ни людей, которых видел по дороге. Он сидит в обычной камере для свиданий и ждёт. В комнате кроме него никого. По середине комнаты стена с окном. С обеих сторон этого окна стулья и прикрученый к стеклу маленький стол. На окне с обеих сторон мелкие дырки для лучшего звука. Видимо на телефоны они все же зажлобились. Мацуно не знает сколько сидит в одиночестве. Часы тихо тикают позади него. Дверь громко открывается. Первым входит он, а за ним офицер. Он отстегивает его наручники и кивает в сторону Чифую. — Заключённый Казутора Ханемия доставлен. — Единственное, что офицер произносит, после чего удаляется. Казутора пустым взглядом провожает надзирателя и ещё пару минут смотрит на дверь. Руки ноют после жёстких наручников и он немного их массирует. Когда заключённый все же смотрит на человека, который к нему пришёл он не верит глазам. В прямом смысле начинает быстро моргать и все время оборачиваться, надеясь, что эта глупая шутка. Но зрители молчат. Лишь часы тикают позади гостя. Казутора стоит у порога не в силах пошевелиться. Никто ни разу к нему не пришёл. Даже адвоката он видеть не хотел. А его увидеть здесь и не мечтал. На мгновение ему становится стыдно, что он заставляет Чифую ждать, поэтому Казутора медленными шагами подходит к окну и садится на стул. На нем местная серая форма, что совершенно ему не подходит. — Привет. Голос Мацуно немного хрипит от долго молчания. Он с утра не проронил ни слова, до этого времени. Поэтому пытался вложить в это простое привет все, о чем сейчас думает. Но Ханемия будто его не слышит. Он поймал его взгляд и не отпускает. Смотрит в ответ так дико с широко открытыми глазами. Своими большими глазами, в которых почему-то накапливаются слезы. Смотрит, рассматривает его так, будто вечность не видел людей. От этого взгляда Чифую становится тяжело на душе. Будто он половину этой тяжести взял на себя, как только Казутора вошёл. И он в правду в это верит, ведь в его глазах видит ношу непосильную для многих. Его волосы сильно отрасли, такие же длинные, как у Баджи, когда-то. Под чистыми глазами, тёмные синяки. Мацуно замечает, как его взгляд бегает по всему его силуэту, будто не веря в происходящее. Замечает, как он несколько раз приоткрывает губы, не в силах произнести ни звука, вновь закрывает их. Смотрит на натертые наручниками запястья и удивляется их худобе. — Привет. — Ханемия рукавом утирает скопившиеся слезы и шагает носом. — Как ты тут? — Будничный вопрос вылетает из уст Чифую и он через мгновение жалеет, что его произнёс. Оторвав свой взгляд от Казуторы, он вспоминает, что они сидят в колонии. Что сейчас конец октября и жуткий холод. Что Кейске уже 3 года, как мёртв. — Я заслужил. — Успокаивает его Ханемия, видя эту жалость в его глазах. — Лучше, чем должен был жить. — Не говори так. Злится ли Чифую на Казутору? Нет. Знает ли почему? Нет. Наверно, Мацуно никогда и не винил его или винит до сих пор. Парень не понимает, что происходит внутри него. Не понимает почему вообще пришел и чего ждёт. Боль вновь накатывает, как в первые месяцы после его смерти. Чифую понимает, что встреться они с ним тогда, он бы набросился на него и даже стекло и офицеры не остановили его. Но сейчас, когда скорбь дошла до своего пика и начала успокаиваться, до него начала доходить суть многих вещей, которые он игнорировал. Блондин врет самому себе, когда говорит, что не знает почему сидит здесь. Каждый год в этот день он был на кладбище, не понимая почему Кейске ушёл от него, почему бросил их всех. Кричал, ревел навзрыд и материл все вокруг. Пытался достучаться до мёртвого. Но сегодня, в третью годовщину смерти, он впервые сменил курс направление. И сфокусировался на живых. Тогда он вспомнил о Казуторе, мальчике, которого все вокруг считают виноватым. Даже сам он считает себя виноватым, но для Чифую он не виновен. Потому что то, что произошло тогда было совершенно иным, чем в представлении других. И сейчас увидев это раскаяние и ту же боль, которую видел каждый день по утрам в зеркало, он понял. Понял, что ни хороших, ни плохих людей не было. Потому что иначе, Чифую возненавидел бы себя также, как Казутора. — Не говорить правду? — Грустно усмехается парень, но Чифую его перебивает. — Не нужно таких слов, Тора. — От необычного сокращения имени Казутору передернуло. Он никогда не слышал, чтобы кто-либо, кроме Кейске, его так звал. — Мне они не нравятся, хорошо? Ханемия просто кивает. — Хорошо. И о чем дальше говорить? А нужно ли вообще говорить? Никто не просит, не заставляет, но хочется. Что-то спросить и смотреть, как он задумавшись будет отвечать. — Три года прошли? — Мацуно закусывает губу и смотрит на Тору совершенно неловким взглядом. — Верно. Через пару месяцев меня выпускают. — Торе тоже неловко, ведь он никогда не мог представить, что этот диалог состоится. Собирался уехать после выхода. Далеко. Забыть всех и дать всем забыть себя, найти хорошего друга в виде властного добермана и гулять в одиночестве. Устроиться на тяжёлую работы, чтобы часто не думать, снимать маленькую квартиру. Только не сидеть напротив Мацуно и не мямлить что-то неважное и ненужное. — Время вышло. — Дверь снова отворилась и офицер объявил о окончании встречи. Только сейчас пришло сожаление о том, что Чифюу молчал. Занял его время и просто сидел, смотря на Казутору. Он наверно ничего не понимает, также, как и сам Мацуно. — Я ещё приду. — Единственное, что произносит парень, перед тем, как заключённый успевает от него отвернуться. — Зачем? — Вопрос немного грубый, но Тора произносит его с таким детским, искренним непониманием, что хочется ответить что-то совершенно легкое и глупое, по-типу — затем. Но Чифую молчит, просто уходит. Потому что не знает зачем, но знает, что точно придёт. *** Он терпел ровно неделю и поехал снова, тем же маршрутом. Терпел, в прямом смысле этого слова. Потому что к Торе поехать захотелось на следующий день. Потому что все вопросы, которые он хотел ему задать, возникли у него в голове в тот же день, только ночью, лёжа на кровати. Пройдя уже привычную и знакомую процедуру, его снова сажают в пустую комнату и оставляют ждать. — Ты пришел? — Звонкий голос Казуторы отскакивает от пустых стен. — Ну я же обещал. — Сейчас Чифую решает улыбнуться и замечает, как что-то во взгляде Торы меняется. — Тебе было не обязательно выполнять его. — Мямлит он в ответ и садится напротив. Он знает, что офицер давно ушёл и за его спиной никого нет. — Я не ждал... — Поэтому я и пришёл. Если бы ты ждал, меня бы замучала совесть, что я не пришёл раньше. — Парень проводит рукой по столу и слегка усмехается. — Поэтому, спасибо, что не ждал. — Прозвучало слишком слащаво. Ханемия не решается сказать те, слова, что крутилась в голове неделю. Он подозревал, что Чифую пришёл к нему от отчаяния. Иного варианта не видел. Поэтому все, чего он хотел, это чтобы Мацуно не воспринимал его, как спасение. Потому что сам давно утонул и тянуть второго туда же - жестоко. — Чифую, — Тора отводит взгляд и продолжает. — После освобождения я уеду. И, думаю, должен был с кем-то из вас поговорить. Просить прощения бессмысленно, потому что это будет неправильно. Мне не нужно лгать и приходить ко мне не надо, хорошо? Я ужасен и больше не имею права, что-либо говорить тебе. — Он делает паузу. — Я не хотел, но убил его. О моем сожалению по отношению к этому поступку я буду молчать, потому что этот груз я несу на себе один и заслуженно. Я не жалуюсь, просто знай, что мне не хочется жить, зная, что я погубил друга. Может тебе станет легче, если будешь знать, что каждый мой день в агонии и вине. Я не заслуживаю даже твоего взгляда на меня, — Казутора громко сглатывает и смотрит на Мацуно, чья одинокая слеза течёт по румяной щеке. — Не смотри на меня таким взглядом, пожалуйста. И молчи, я не для этого здесь распинаюсь. Просто я подумал, что тебе надо дать знать, что чего бы ты не хотел, этого не будет. Я не стану больше появляться в ваших жизнях. После мучительного для обоих монолога, он просто встаёт и молча уходит, оставляя Чифую одного. Время ещё немного осталось, поэтому его никто не трогал. Он сидел в тишине и пялился на серый стол, пальцами проводя по поверхности, будто пытаясь стереть кончики пальцев об него. Домой он едет на такси, потому что от вида крупного скопления людей тошнит. В машине играет ненавязчивая тихая музыка и немного прохладно. Он не просит включить обогреватель и едет ютясь в куртке. Слова Торы будто вернули его в реальность. Но ничего нового он для себя не понял. Всё как есть. Только Мацуно не отпускает желание эту реальность искозить. *** Чифую больше не терпит. Едет на следующий же день. Сегодня погода выглядит намного лучше и приятней. Контролёр оказывается до нельзя симпатичен Мацуно. Только хмурые офицеры остаются такими же, как и в прошлые разы. Казутора не хотя входит в комнату для свидании и садится на стул. За стеклом снова Чифую, сидит и смотрит на него, своими искренними глазами. В комнате пусто и серо, но когда есть Мацуно - эта картина кардинально меняется. Только вот Ханемия понятия не имеет, что ему делать. После своих слов, он ожидал, надеялся, что они больше не увидятся. Прощание устроил самое драматичное и выложил все о чем только думает. Но Чифую пришёл снова. Даже недели не дождался. Умудрился оставить дела и придти к человеку, который его не ждёт. — Привет. — Мацуно говорит тихо, но вовсе не испуганно. Его голос звучит так, будто в их диалоге не обязательно звучать громко, потому что уверен, что его услышат и так. — Сегодня хорошая погода. — Он решил продолжить сам, не дождавшись ответа от Торы. — Нам нужно, как-нибудь погулять вместе. Тебе нравится фисташковое мороженое? — Он поднял брови и улыбнулся. — Оно очень вкусное в кафе неподалёку от моей квартиры. — Мороженое? — Ханемия нахмурился. — Да. — Мацуно закусывает губу и смотрит, как Тора над чем-то размышляет. — Мне больше нравится клубничное. Самое сладкое, какое может быть. — Он отвечает также тихо. Дальше следует молчание. Мацуно никак не мог унять сильно бьющееся сердце. Оно стучало в ушах и путало мысли. — Насчёт вчерашнего... — Решился Мацуно. — Спасибо. За то, что ты доверил мне свои мысли. Казутора до ужаса возмущён. Чифую понимает это, видя как подлетают его тонкие брови и непонятно открывается рот, будто в негодовании. Этот парень услышал только то, что хотел? Или вовсе игнорировал часть фраз, когда Ханемия просил не приходить, не заботится и не думать о нем? Это о нем сейчас думает Тора? Плевать, потому что это правда. — Поэтому думаю будет честно, если я тоже выскажусь. — Парень протягивает тонкое письмо в маленькую прорезь между столом и стеклом. — Времени встречи мне слишком мало, я решил написать. Казутора пальцами касается до уголка письма и не поднимает взгляд. Он колеблится принимать письмо или нет. Чифую сильнее протягивает его и оно острыми уголками больно упирается об кончик большого пальца Казуторы. Ему приходится его взять и спрятать под столом. —Только обещай дочитать, хорошо? — Тора кивает. Остаток времени они просто сидят. Чифую смотрит на руки Торы, сложенные замком на столе. Тонкие пальцы, обтянутые кожей, наряжены. Но в остальной Тора не выдаёт свою нервозность. Письмо остаётся немного помятым после прочтения. А потом и вовсе выкидывается в урну для мусора. Казутора ложится на твёрдую кровать и заносит руки над головой, затуманенным взглядом, смотря на потолок. Он свое обещание выполнил и прочитал каждую строчку ровного почерка. И теперь лежит всю ночь, изредка моргая. В груди начинает биться жалкое сердце, и он молится до рассвета, чтобы оно остановилось.