.

В последнюю их встречу Казутора также сказал, что не будет никого ждать. И действительно, не ждал и не надеялся. Спокойно пережил процесс и забрав минимальные пожитки, вышел из здания колонии. Конец ноября встречает его пасмурной погодой и слякотью. Это первый ноябрь за последние три года, который он чувствует на себе. Даже немного разочаровывается, когда все вокруг оказывается таким же, какое было. Ему внезапно хотелось верить, что за то время, что он будет сидеть, мир изменится к лучшему. Когда его не будет, чтобы портить статистику хороших людей. Но надежды рушатся, всемирное зло остаётся безнаказанным. Он закидывает небольшую дорожную сумку на плечо и, как посоветовал офицер, плелетется на остановку. Ничем не примечательная крытая остановка стоит неподалёку, рядом с трассой. Старые объявления на её стенках давно перетерты так, что невозможно различить буквы. Волосы парня заметно отрасли, из-за чего пришлось их завязать в тугой хвост, что больно стягивает череп. Он пытается вспомнить на какой именно автобус ему нужно, но выходит плохо. Потом облегчённо выдыхает, потому что сюда ходит только один. К счастью, через несколько минут подъезжает транспорт. Но Тора стоит на месте и пялится в его окно, увидев знакомую макушку. Чифую вылетает из автобуса и встретившись с ним взглядом, резко останавливается. — Прости, я, — Он быстро тараторит слова, но встретившись взглядом с Казуторой заглухает, как старый мотор, который все никак не может завестись. Он оглядывается на на автобус и неловко улыбается. — я опоздал на прошлый. Едва не опоздал. Тора не может отвести от него глаз и смотрит завороженно. Казалось, если он на секунду отвлечется, мираж исчезнет. Но он продолжает стоять перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу. и Ханемия верит, что он здесь. Видеть его так, не сквозь грязное стекло и слышать напрямую, а не через маленькие дырочки, что приглушали голос, непривычно. Мацуно стоит и неловко пытается улыбнуться. — Я только вышел. — Говорит Тора и снова молчит. Чифую облегчённо выдыхает услышав его голос. Он делает шаг вперёд и удостоверившись, что Ханемия не убежит, сломя голову, поднимает руки и подходит, чтобы обнять. Тора немного выпадает в осадок от неожиданности, но расслабляется. Мацуно обнимает некрепко, но чётко. Обнимает за плечи и улыбается так, что Казутора не видит. Он чувствует, как сильно бьется его сердце, но молчит. Потому что свое также бьется. Всё это настолько непривычно, что начинает нравится. Автобус домой они ждут долго. — Домой? — Казутора хмурится и преспрашивает. — Ну да, я же писал в письме. — Чифую смотрит на дорогу и полубоком разворачивается к нему. — Мне нужен сосед в квартиру, потому что один я, аренду не потяну. Ты же непротив? А Тора не знает. Против ли он? Ему становится стыдно и злость на себе начинает закипать. Потому что, нет. Совершенно не против. Каких только обидных слов он не высказал Чифую. Пытался его отогнать. Называл безмозглым альтруистом, никому не всравшимся волонтёром. А он все стоит рядом и ждёт автобус, чтобы отвезти Ханемию домой. — Насчёт работы не беспокойся. — Говорит опять Чифую, когда садится на самые дальние сидения автобуса. — В нашем зоомагазине освободилась вакансия. Казутора кивает и отворачивается. Внезапно вспомнились моменты, которые они проводили вместе с Баджи. Он тогда говорил про зоомагазин и что-то ещё, о чем Тора мало помнит. Он закусил губу и зажмурился. Отогнать плохие чувства и ощущения трудно, но он справился. Не рядом с Чифую. Он подождёт, пока останется один и выпустит их, а пока нужно потерпеть. — Квартира небольшая, спальные комнаты две. — Он заходит и у порога разобувается. Зайдя внутрь, Тора чувствует, как в лицо бьёт тёплый приятный воздух. С порога замечает лёгкий запах трав. Здесь немного темно, но привыкнуть можно. Он делает тоже самое, что и хозяин квартиры и быстро идёт за ним, пока тот о чем-то продолжает болтать. —Здесь кухня, — Он указывает на вход справа от них. — Здесь ванна, но учти, воду часто отключают из-за работ. Моя спальня вот. Он кивает в сторону закрытой двери. Неподалёку стоит ещё одна дверь и Казутора понимает, что Мацуно ждёт, пока он решится зайти туда. Он тяжело выдыхает и направляется к ней. Войдя, бросает сумку у двери. В комнате оказывается светлей, чем во всей квартире. Одно большое окно с узким подоконником стоит напротив входной двери, из-за которого комната кажется больше. Небольшой шкаф в правом углу и кровать. Обычная, но широкая. Застелена, мягким на первым взгляд пледом жёлтого цвета. Но комната выглядит пустой. Слишком. Будто отсюда вынесли всю жизнь за секунду до того, как Ханемия вошёл. — Можешь делать здесь, что хочешь. — Голос Чифую звучит где-то позади. — Только мебель в окно не выкидывай. Будет неловко объясняться перед хозяйкой. Тора усмехается шутке и разворачивается к нему. Становится невыносимо тепло от мысли, что такое может быть, что Тора может себе это позволить. Как-бы он не вглядывался во взгляд Мацуно, не смог увидеть даже тени сомнений или враждебности в нем. Только искренняя простота. — Как только я начну доставлять неудобства, скажи. — Тора оглядывает пустые стены. — Я найду куда мне пойти. — Этого не будет, Тора. — Чифую говорит спокойно, будто ожидал. — Нам будет весело, никаких неудобств, правда. — Просто обещай, ладно? — Казутора говорит с просьбой, будто для него это сейчас важнее всего на свете. Чифую просто кивает. Конечно, он обещает. Потом он уходит, оставляя ненадолго Ханемию одного. Привыкнуть к этой комнате трудно. Слишком просторно, светло, тепло. Парень подходит в батареям под окном и касается пальцами. Горячие. Он проводит ладонью по поверхности подоконника и ощущает лёгкую шершавость. Ладонь остаётся чистой. Мацуно убирался перед его приходом? Плед оказывается действительно очень мягким. Жёлтый цвет не режет глаза, а лишь приятно окрашивает комнату. Шкаф абсолютно пустой, и кажется, слишком большой для Ханемии. Он вспоминает о вещах, которые у него раньше были. О доме, куда теперь ему не вернуться. После года заключения Казутора в колонии, ему пришло письмо. Мама умерла тихо. Болела чем-то несерьёзным, но ей никто не захотел помогать. Вот и испустила дух молча в своей квартире. Никто больше к нему не пришёл. Тогда парень впервые заплакал. Навзрыд. Потом его нашли забитым в углу до кровавых подтеков в общей душевой офицеры. Потому что там не принято показывать себя слабым. А тогда Ханемия, был самым слабым человеком на свете. Позже ему пришло письмо о его наследстве. Квартиру забрали какие-то родственники по маминой линии, ничего не оставив племяннику уголовнику. Его вещи из квартиры давно выброшены в мусор. Но Тора на них не злится. Он все равно не собирался здесь оставаться. Только почему-то остался. — Тора? Мацуно высунул голову их коридора, привлекая его внимание. — Я забыл купить продукты, поэтому нужно сходить в магазин. — Чифую делал перестановку, уборку и все остальные мелочи вчера, но про холодильник даже не вспомнил. — Посидишь дома, пока я не приду? Допустив мысль о том, что он останется один в этой квартире, пустила холодок по спине. Ему было немного тревожно и паршиво. А без Мацуно за стенкой, будет ещё хуже. — А можно с тобой? Вопрос оказывается неожиданным для Чифую. Он недолго смотрит на Казутору, пытаясь его понять. — Конечно. — Он мягко улыбается. *** — Итак. — Мацуно упёрся преплечиями об ручку тележки и склонился к ней, смотря на рядом идущего Казутору. - Что хочешь на ужин? — Мясо? — Тихо проговаривает парень с неуверенностью. Парень улыбается и катит тележку к мясному отделу. Ближайший супермаркет было прямо на первом этаже дома. Казутора шёл между стеллажей, засунув руки в карманы. Он тихо продит за Чифую, не осмеливаясь что-либо взять. Денег у него не имеется, поэтому он временами залипает в телефоне, который даже разучился включать. Только пароль от него он вспоминал минут двадцать. — Предлагаю к мясу пожарить грибы. Тебе нравится такое? — Чифую держит в руке пачку шампиньонов и кивает на неё. — Может лучше овощей? Они больше будут сочетаться с говядиной. Чифую молча кладёт грибы обратно и закидывает в тележку набор замороженных овощей. Казутора закусывает губу и чувствует себя виноватым. — Если ты хочешь грибы, я знаю, как вкусно их пожарить. — Тора берет несчастную пачку обратно и кладёт в тележку. Мацуно смотрит на него дольше обычного. Парню становится немного некомфортно, потому что проницательные глаза Чифую будто лезут слишком глубоко, чем должны. Парень не отрывая взгляд от Торы, толкает тележку к нему и кивает в вперёд. — Тогда ужин сегодня на тебе. — Он широко улыбается и шагает вперёд. — Я тебя за язык не тянул. Чифую нравится компания Казуторы, больше чем он ожидал. Никакие грибы он не любит. Точнее, все чем он питался в последнее время это замороженные полуфабрикаты и кафе. Но раз Тора этого хочет, он сделает все, чего его душа пожелает. Потому что хочется, хочется, чтобы так происходило. Мацуно чувствует, как Тора борется сам с собой и ему все ещё некомфортно. Поэтому и пытается всегда быть рядом и показывать, что он здесь нужен. Парень знает насколько важно иногда хоть кому-то быть нужным. Он сделает все, чтобы Ханемия почувствовал себя важным здесь. — С вас 3849,28 йен. — Девушка за кассой пробивает последний товар и озвучивает конечную сумму. Чифую оплачивает и собирается забрать пакеты, но замечает Тору, что уже стоит у выхода, нацепив три тяжелых пакета на себя, с хмурым взглядом в стену. *** После смерти Баджи, произошло много дерьма. Многое дерьмо творил сам Чифую с собой же. Итог, он остался один. Это одиночество было чуть ли не самым желанным чувством на всем белом свете. Он чувствовал себя лучше, когда не было никого и ничего не напоминало о нем. А потом рвал и метал все вокруг, потому что он сам был самым ярким воспоминанием о Кейске. Эту потерю не восполнить ничем. Но он пытался. Он заполнил эту пустоту сначала злостью. На всех, особенно на друга, который оставил его одного в этом отвратительном мире. Потом заполнил отчаянием. И так по всем стадиям принятия. Но заполнять пустоту Казуторой он не собирался. Но, видимо, Ханемия думает иначе. — Я бы хотел посмотреть какой-нибудь сериал вечером. — Говорит Мацуно негромко, спиной ощущая как новый сосед напрягся. — Не составишь мне компанию? Тора остановился от усилиленного мытья посуды и сглотнул. Парень чувствует эту границу, которую Ханемия выстроял между ними и каждый раз пытаться пробиться через неё. Руки болят от частых ударов в упрямую бетонную стену. — Я не думаю, что смогу. — Отвечает он также тихо, но уверенно. — Я настаиваю. Блондин подходит сзади и также упрямо складывает руки на груди. Он упирается поясницей об столещницу и смотрит на него в упор. — Чего ты добиваешься? Казутора выключает воду и вытирает руки об полотенце, что висело у него на плече. Чифую ждал этого вопроса, но в более грубой форме. — Ты думаешь, что я пытаюсь заполнить пустоту внутри себя тобой. — Чифую видит, что попал в самую точку, когда челюсть парня напротив грубо стискивается. — Ты не прав. — А может не прав ты? Это похоже на ссору, но является отчаянием. На секунду на лице Чифую промелькает улыбка, потому что Тора впервые на эти недели с ним разговаривает. — Может тебе стоит прекратить это все? С каждым днем все глубже, — Слова слетает с уст неосознанно. — неужели ты настолько в отчаянии? Глаза напротив наполняются слезами. Еле заметными в полутусклом свете, еле ощутимимы. Тора кусает собственный язык и опускает голову вниз. Отвратительно. Имел ли ты право так больно бить? Ничтожество. Его тянет блевать от себя и он спешит уйти с кухни, чтобы исчезнуть нахуй. Броситься под машину, спрыгнуть в реку, куда угодно, только не оставаться здесь. — Ты ошибаешься, если считаешь, что я заменяю Кейске, тобой. — Мацуно говорит громко, хватая парня за плечо. Он сжимает пальцы на его футболке и со злостью разворачивает к себе. — Его, блять, никому не заменить. И да, я был настолько в отчаянии все эти три года, что разрушил все свои связи с миром, который хоть как-то напоминал мне его. — Тогда какого хуя здесь делаю я? — Тора злится. На себя. Что остался здесь, уже в чёртов второй раз, только потому что Мацуно его коснулся. — Какого спать в одной квартире с убийцей твоего лучшего друга?! Крик Ханемии заполняет собою все пространство и после наступает тишина. Мацуно смотрит на него внимательно и смягчается. То что должно было задеть и разозлить, успокоило его. Чифую не сошёл с ума, он наконец точно уверен в свои поступках и действиях. Сейчас все приобретает смысл, для обоих. — Я не знаю. И Мацуно делает навстречу ему шаг, обеими руками касаясь его напряжённый щёк. Он слабо улыбается и опускает голову Тору к себе, чтобы столкнуться с ним лбами. — Я не знаю, каково это. — Он шепчет, чуть прикрыв глаза. — Я больше не могу скорбить по самоубийце, Тора. Сейчас, я впервые за три года чувствую себя нормально. Не отталкивай меня, пожалуйста... Я могу быть твоим другом? Казутора медленно опускается на пол и утыкается в колени Чифую. Мацуно разрешает ему плакать, сидя на холодном полу, потому что знает, что это прогресс. Это первый шаг для того, чтобы отпустить свою боль.