Глава 6

А все же празднования рождественские празднования в Омске проходили — пусть не в привычных столичным жителям всегородских масштабах, но в семейных и дружеских кругах, и в тех светских салонах и гостиных, которые как раз в те годы и начинали впервые образовываться в нашем городе. Еще несколько десятилетий тому назад, об этом было невозможно и мечтать. Беседуя с горожанами прежних поколений, ныне уже старожилов нашего города, по возрасту совсем юного, в сравнении со стоящими веками, и будто бы вечными — Москвой, Псковом, Рязанью — мысленно отмечал я, как же быстро летит время! Вот всего лишь на протяжении жизни одного человека, какого-либо из почтенных наших сослуживцев, Омск превратился из основанного на гладкой степной земле военного поселения, гарнизонной крепости, наполненной лишь солдатами да казаками, во вполне пристойный город, пусть покуда и без какого-либо лоска и блеска, однако же пригодный для проживания. Вот уже и продовольствие не завозится сюда из возделанных земель подводами на человечьем ходу, а выращивается на раскинувшихся близ городских границ полях и огородах. Вот уже и заполняются городские улицы не одними лишь свирепыми лицами бывалых солдат, а милыми личиками барышень, простодушными глазенками ребятишек, беспечными физиономиями прибывших на заработки деревенских парней… И выросли, будто на дрожжах, за эти же минувшие десятилетия, вместо одних только казарменных зданий да фортификаций, весьма солидные, а порою даже роскошные, дома купеческие, а также и жилища, принадлежащие высшим чинам администрации… Вот так постепенно, буквально что на наших глазах, стало складываться в Омске и некоторое подобие аристократического общества, которому потребовались, несомненно, и гостиные для проходивших время от времени встреч, по самым различных поводам, как общественным, так и семейным торжествам. Изголодавшаяся по каким бы то ни было развлечениям городская публика, с невероятной живостию собиралась в гостиных то одного, то другого приглашающего хозяина. — А вы слышали, в салоне супруги вице-губернатора Аделаиды Сергеевны появился настоящий белый рояль, привезенный с превеликим трудом, прямым ходом из Петербурга? В ближайшее же воскресение мы приглашены на вечер музицирования! –без умолку обсуждали очередную новость местные кумушки. — Ах, да что там рояль! Видели ли вы, на прошлой неделе, представление домашнего театра в доме генеральши Воскобойниковой? Принадлежащие ей крестьяне оказались способны разыгрывать уморительнейшие спектакли, с пением и плясками! — А слыхали ли вы, что уж в следующем месяце настоящий бал в своем особняке дает купец Коробейников, в честь совершеннолетия обеих своих дочек, готовых на выданье? Впрочем, несмотря на всю эту живость и охоту, с которою мелькали с одного светского приема на другой представители и представительницы омского «высшего света», сами эти приемы представляли собой, с точки зрения повидавшего и столичную жизнь человека, зрелище весьма прескучное. Обсуждались на них, как правило, не более чем надоевшие всем сплетни об очередном романе какой-либо вдовушки с новым штабным лекарем или свеженазначенным в город полковником; или же боязливые слухи о новом пришествии Buonaparte, который бы вдруг, внезапно, оказался со своим войском не у приличествующих ему западных границ империи, а где-то в омских окрестностях, грозно наступая на наш город откуда-то со стороны Тобольска… Представления и ужимки местного «крепостного театра», или правильнее было бы сказать, цирка, оказывались глупы и жалки; роскошный белый рояль оказывался самым возмутительным образом расстроен за долгую дорогу, найти же в Омске профессионального настройщика — было делом практически безнадежным… Пухлощекие дочки купца Коробейникова оказывались глупы и жеманны… что, впрочем, отнюдь не исключало для них скорейшего нахождения достаточно выгодной партии… При этом на какие-либо более разнообразные развлечения, а уж тем более — на сколько-нибудь интеллектуальную дискуссию, увы, рассчитывать не приходилось. Так что скрашивало унылое впечатление от очередного бессмысленно проведенного вечера исключительно обильная трапеза — вот уж в этом отношении ни одна из омских гостиных не уступила бы ни столичному, ни европейскому, самому аристократическому дворцу! Пусть здешние хозяйки салонов обходились и без особо модных и изысканных кушаний, наподобие устриц, бланманже и турецких зефиров, однако подобного здешнему разнообразию самых необыкновенных по вкусу русских пирогов со множеством начинок, мясных, грибных и рыбных… ягодных варений и киселей… ухи «царской», «боярской» и «купеческой»… самых невероятных рулетов, паштетов, поджарок и закусок… а также, что немаловажно — настоек, наливок, медовух и травяных бальзамов… будьте уверены, не довелось бы вам встретить и в столицах! С первых же дней прибытия Степана Семенова в Омск, он сделался одним из самых желанных гостей в каждом приличествующем доме Омска. Пусть вас не удивляет такое внимание к, по сути, отбывающему наказание государственному преступнику! «У государства свои дела, у нас свои» — так резонно думал, пожалуй, каждый из горожан, не желающий упустить неожиданной оказии — свести знакомство, а то и дружбу, с петербургским, блистательно образованным и чины имеющим, соотечественником.