Глава 5

Доводилось ли вам, почтенный читатель, встречать Рождество в Омске? В силах ли фантазия ваша сопоставить празднования, присущие столичным Москве, Киеву, Петербургу, да и не только им, а и любому крупному русскому городу, с тем, что происходило в эти светлые праздничные дни в нашей степной крепости на краю ойкумены? Представляются ли вам многодневные праздничные гулянья на площадях, богатые пестрые ярмарки для простонародья и гимназической молодежи, ежевечерние торжественные балы во всех приличных домах и семействах? Катания на нарядно запряженных тройках, на санях с пригорков, на коньках по льду замерзших рек? Празднично освещенные бульвары для вечерних прогулок и восхитительные ночные фейерверки? Увы, все эти привычные столичной, или же европейской публике, зимние забавы в весьма малой степени были доступны в те времена нашим горожанам. Помимо подобающих сему торжеству праздничных церковных служб, да повисшего над городом колокольного звона, не столь уж многое напоминало омичам о приходе праздничных дней. Губернские и городские власти были в те времена более озабочены всяческой насущной рутиной и сохранением порядка и безопасности, крупное купечество — преумножением прибыли, а мелкое — поиском средств к ежедневному выживанию… так что праздничное развлечение жителей никто не почитал первоочередным делом. Потому рождественские гуляния в Омске сводились едва ли не полностью к тому, что все улицы были заполнены отпущенными на зимние каникулы воспитанниками казачьего войскового училища и приходских школ — публикой нередко весьма грубонравной. И ежели доводилось встретиться на площади ватагам ребят из разных учебных заведений, то как правило, не гнушались они приветствовать друг друга не рождественскими поздравлениями, а кулаками и зуботычинами. Что порою перерастало и в серьезные площадные побоища с участием десятков скучающих недорослей. Городским обывателям в такие дни только и оставалось, что сторониться любых подобных «праздничных гуляний». Что, впрочем, отнюдь не мешало многочисленным праздничным застольям в семейных или дружеских кругах и неким подобиям светских салонов, которые только-только начали появляться в Омске в эти самые годы. — Нет, друзья мои, это не дело! — задумчиво сказал Семенов, после того как мы рассказали ему об этих особенностях рождественских торжеств в нашем городе. — Как же это можно так жить — без праздников? Когда единственное развлечение — глупейшее, никому не нужное уличное мордобитие, после которого все участники еще и получат наказания и взыскания? Это наш кружок единомышленников собрался как-то, накануне праздничных дней, снова в том же трактире. О чем только не говорили! Зашел однажды разговор и предстоящих зимних праздниках. — А у нас уже привыкли к этому… Традиция, можно сказать, — ответил ему Сумин. — Даже и не только на рождество, а едва ли не на любой праздник. — Традиция, что ж… Дурные традиции не стоят того, чтобы их хранить. Поверьте, в наших силах создать совершенно новые традиции. «Всё, что почитается очень старым, было когда-то новым. И то, что мы сегодня подкрепляем примерами, также когда-нибудь станет примером», — как говорил великий римский историк Тацит. Давайте для начала придумаем хотя бы — что можно сделать, чтобы предотвратить эти бессмысленные потасовки? — Наверное, занять их, этих учеников на вакациях, чем-то другим? А чем же, если не учебой, не муштрой, не всем тем, что составляет их будни? — Именно! Занять… чем-то очень интересным. А вот чем? Это мы с вами и придумаем… И что же вы думаете? Придумать новую авантюру, которая увлекла бы большую часть омских школяров разных мастей, удалось нам совместными усилиями достаточно быстро. Мы поделились с Семеновым теми городскими байками и быличками, которые были известны, пожалуй, каждому, кто бы прожил в Омске хотя бы несколько лет, и уж тем более — здесь родившимся. О зачарованных кладах и загадках самых старых омских улиц. О том мифическом городе, якобы стоявшим на месте Омска века и тысячелетия назад. О тайных местах и, обладающих волшебными свойствами, разбросанных по всему городу — от центральной площади до окрестных лесов… Семенов выслушал наши речи с буквально загоревшимися глазами — а рассказать каждому из нас было что! — Отлично, замечательно, magnifico! — приговаривал он, узнавая все новые подробности об этих, поколениями передававшихся из уст в уста, городских сказаниях. — Это именно то, что нам нужно… Дальнейший его план был достаточно прост. Мы набросали несколько прелюбопытнейших документов… далее, те из наших товарищей, кто имел доступ к архивам в своих ведомствах, раздобыли старые, вековой давности, городские официальные печати, которыми мы и «заверили» написанное… готовые же бумаги, старательно потрепав и испачкав, привели мы в такое состояние, будто бы и хранились они не менее века. Создав за ближайшие дни достаточное количество таких «исторических документов», мы изыскали возможности разместить их таким образом, чтобы они как можно скорее были обнаружены нашими школярами — и в войсковом училище, и в окрестных приходских школах. Результат оказался превосходным! Внезапные находки тайных рукописей и заверенных старинными печатями документов, заставили наших школяров и кадетов буквально дрожать от нетерпения в ожидании скорых рождественских каникул. И как только наступили для них свободные дни зимней вакации, юные исследователи бросились на поиски кладов. Прочим же горожанам оставалось только в изумлении наблюдать, как десятки юнцов, еще только недавно пугавших торговцев и обывателей своими грубыми выходками, с сосредоточенными лицами бродят по городу, нашептывая самим себе какие-то непонятные цифры, знаки и походящие на заклинания фразы… — Вы только посмотрите-ка. Степан Михайлович! Вот ведь как сработала ваша идея! — то и дело обращались мы к Семенову, прогуливаясь по улицам, совершенно свободным от каких бы то ни было потасовок и прочих неприятностей. На все наши восторги и изумления он лишь усмехался: в успехе этого безобидного и полезного для всех розыгрыша у него не было сомнений с самого начала. Увлечь секретными поисками древних кладов удалось едва ли не большую половину школяров, причем, несомненно, самых боевитых сорвиголов, из тех, что вечно находятся в поисках приключений. Немногие оставшиеся в стороне уже совершенно не имели желания устроить обычные для этого времени поединки со своими сотоварищами из соседствующих учебных заведений. Конечно, для того, чтобы превратить здешнее рождество в такой же всеохватывающий праздник, какие доводилось лицезреть столичным жителям, этого было недостаточно… однако же мы успели заметить, что всего лишь за эти несколько дней, успели празднично приукрасить свои лавочки многие торговцы — уже не опасаясь, что тем самым привлекут они внимание не покупателей, а все тех же беспощадных драчливых ватаг. Особенно отличились в этом деле здешние немногочисленные немецкие лавочники, пытаясь воссоздать ту сказочно-сусальную рождественскую атмосферу, что хорошо знакома путешественникам, посещавшим в подобные зимние дни их немецкие, польские и прочие европейские городки. Эти, пусть и пока незначительные новшества, пришлись нашим горожанам весьма по вкусу — а ведь еще о прошлый год они даже не задумывались об этом! — «Если вы хотите, чтобы жизнь улыбалась вам, подарите ей сначала свое хорошее настроение», — многозначительно замечал на это Семенов, вновь цитируя своих любимых классиков философии. — Многого бы мы добились, если бы взялись, как того требовали многие из обывателей, за то, чтобы силой и угрозами предотвратить на городских улицах очередные безобразия, учиненные скучающими мальчишками? Полагаю, таких попыток и в прежние годы случалось немало… — Это верно, что только не пробовали, — заметил я. — И улицы патрулировали, и проповеди всяческие читали уходящим на каникулы… и наказывали виновных, как без этого! И год за годом, никакого результата. А тут… Нет, Степан Михайлович, что ни говорите, но это и вправду было абсолютно замечательной идеей! И хотелось бы верить, что вдохновленные нынешними благодатными деньками, наши горожане и в последующие годы найдут способ обустроить для себя настоящий праздник. Несколько отрываясь от линии данного повествования, считаю необходимым отметить, что и в дальнейшем, в последующие годы, поиски неких старинных кладов, якобы заложенных в стены и подвалы самых первых зданий города, или же зарытых в близлежащих лесах, стали для омской молодежи — а потом уж и не только молодежи, занятием на многие годы. Весьма забавно было нам, знающим источники сего действа, внезапно обнаруживать составленные нами, шутки ради, таинственные бумаги, в уже самом ветхом и заветренном состоянии, в руках безумных искателей — десять, а то и двадцать лет спустя. Множество раз встречались нам толкователи загадочных знаков и формул, разгадка которых должна была, по их мнению, привести к древней сокровищнице или к тайникам ушедших века назад цивилизаций… Тем не менее, улыбаясь в душе наивности очередных искателей, мы решили строго хранить эту нашу общую тайну, и никому не рассказывать о том, как появились на свет эти бумаги со старинными печатями… Да нам бы, пожалуй, уже и никто не поверил!