Глава 196

"Каждый шаг по пути к самопознанию может привести к мрачным открытиям. О том, как легко можно потерять себя в поисках истины, когда на каждом углу поджидает разочарование. Но что, если это разочарование — единственный ключ к обретению настоящей силы?"

      От лица Наруто       Что такое счастье? Конечно, в книгах написаны различные красивые сказки о счастливых людях, однако что есть, на самом деле, счастье? Я родился в жестоком и суровом мире, однако я помню тот момент, когда чувствовал себя лучше всего — момент, когда весь пройденный путь казался мелочью жизни.       Это был тот день, когда я впервые познакомился с Ино. Это было так давно, однако детали все еще свежи в моей памяти. Безусловно, она принесла мне много боли и страданий, но вместе с этим я наконец-то понял, что такое счастье.       Но что такое это счастье? Оно всегда кажется эфемерным, как утренний туман, который растворяется на солнце. В то время как Ино была источником тепла и света в моем обременённом существовании, счастье все равно было окутано тьмой. Мысль о том, что за каждый миг радости необходимо платить болью, терзала мое сознание.       С тех пор, как я осознал свою природу и свою силу, мир вокруг меня начал меняться. В его жестокости я не мог найти утешения, тем более понимания.       Чем больше я пытался зафиксировать этот момент радости, тем более призрачным он становился. Я понимал, что счастье — это лишь противоядие, временное облегчение от клеток реальности, выжимающих из меня жизненные силы. Как только я касался света, тени поджидали в укрытии, готовые опуститься на меня — и тогда приходила настоящая боль.       Даже сейчас, смотря на беззаботно спящую Карин, я ловлю себя на мысли, а что, если она внутри такая же, как Ино? Что, если в самый подходящий момент она нанесет мне удар в спину? Я хочу довериться ей, хочу вновь вернуть былую гармонию, но не могу.       Я помню смех Ино, её яркие глаза, полные надежды, которые как будто давали мне возможность вернуться к жизни. Но каждая её улыбка была как брошенный камень, который создавал волны, покуда они не достигали берега. Тогда на место приятным воспоминаниям приходила боль… Боль от предательства, пыток и унижений… И чем больше я углублялся в свои воспоминания о ней, тем яснее мне становилось: радость неотделима от страха потерять, от тени, которая весело танцует вокруг огня, только лишь дожидаясь момента, чтобы поглотить его.       Сейчас, когда я сталкиваюсь со своей истинной сущностью, с Проклятьем, которое угнетает мои жилы, призывая продолжать двигаться вперед, я понимаю, что эта сила и есть ключ к пониманию. Меня преследует не только боль, но и эта мрачная истина о счастье, которую я так натянуто удерживал. Кроме того, каким бы сильным ни казался мир вокруг, настоящая сила заключается в отрицании своей судьбы. Я не могу изменить прошлое, однако сейчас я сам пишу свою историю — именно я являюсь Творцом своей судьбы, и никто не вправе покушаться на это, ведь это право я выбрал сам, пожертвовав очень многим…       Что Ино тогда говорила? Что счастье — это когда ты просто можешь быть с теми, кто тебе дорог? Но ведь и это было иллюзией. С каждым моментом, проведенным с ней, я осознавал, что рядом со светом всегда будет и тьма. И в конце концов, я должен был выбрать: продолжать убегать от своей природы или принять её, сражаясь с последствиями, которые она приносит.       Теперь, когда тьма охватила меня, я понял: счастье — это не цель, а лишь краткий миг перед лицом неминуемой боли. И оно может быть лишь временным оазисом среди нескончаемой пустыни страданий. Я был готов к битве. Не против тьмы, а против своей собственной беспомощности. Лишь признав это, я мог найти смысл в своем существовании и, возможно, вновь испытать ту искру счастья, которую однажды подарила мне Ино.       Только так у меня была возможность продолжить свой путь. Сражаться за свою жизнь — это то, чем я занимался всю сознательную жизнь. Я боролся с монстрами, что меня окружали, подавлял и уничтожал, так что ничего удивительного в том, что я и сам стал одним из них. В конце концов, это был единственный шанс выжить.       Я знаю, Карин любит меня. Она уже призналась в своих чувствах. Будь мы в какой-то сказке, в которой заранее предрешен счастливый конец, я бы без раздумий ответил на её чувства. Тогда бы мы стали счастливыми, однако этому не бывать… Не бывать в этом жестоком, прогнившем ложью и страданиями мире… мире, который сделает все возможное, чтобы уничтожить меня.       Эта кривая дорожка не приведет ни меня, ни её к счастливому финалу, поэтому я могу сделать лишь одно… отпустить её. Пусть она и вправе решать, куда пойти и что сделать, однако это всё лишь иллюзия выбора. Только Проклятые способны видеть мир таким, каким он есть на самом деле, а подобной участи я не желаю Карин… Лучше уж я сам умру, чем позволю стать ей Проклятой.       Я коснулся щеки Карин, печально улыбаясь. Я сделал свой выбор, поэтому мне хочется верить, что она поймет меня… поймет, почему я так поступил.       Она улыбнулась, почувствовав мою ладонь. Наверное, ей приятно. Жаль, что это наша последняя встреча. Я не привык сражаться за других. Если я позволю ей остаться, то мне сложно предсказать последствия. Лучше нам быть по отдельности.

***

      — Эта Виктория… смогла противостоять сильнейшему гендзюцу в мире? — Обито с неподдельным шоком наблюдал за случившимся. Он сразу же догадался, каков был замысел Шисуи. Учиха планировал подчинить себе девушку, чтобы использовать её против Орочимару и Саске — это был единственный вариант, при котором у них были шансы на победу.       — Сколько? — Орочимару обратился к Серас, посмотрев на подругу с явным беспокойством во взгляде. Саске был занят тем, что смотрел на умершего Шисуи с ненавистью. Парень злился, ведь весь этот путь они проделали просто так… никакой выгоды от этого не было. Масочник же с недоумением наблюдал за разговором парочки.       — Сто двадцать. — выражение лица Виктории стало серьезным. — Его техника глаз оказалась намного сильнее, чем я могла себе представить. Если бы у меня не было запаса, то я бы погибла, — довольно-таки искренне добавила блондинка.       — О чем они говорят? — Обито пытался сообразить, о чем идет разговор. В его голове мелькало несколько догадок, однако он не был уверен на сто процентов, и, не зная принципов работы Котоамацуками, ему сложно было прийти к определенному выводу.       — Что здесь произошло? — громогласный голос раздался по округе. Все присутствующие подняли головы на источник. В небе зависло шесть фигур, которые парили между двух зданий, источая неприятную ауру. Пейн прибыл на место событий.       Ему пришлось задержаться по двум причинам. Во-первых, на восстановление тел, поврежденных Наруто, ушло чуть больше времени. Во-вторых, ему требовалось скоординировать действия остальных членов Акацуки, чтобы те не просиживались без дела.       — А вот и прибыл местный Бог. — на устах Орочимару появилась наигранная ухмылка. Его глаза впились в лидера Акацуки, а частности в его необычные глаза. Риннеган — эти глаза источали силу и могущество. Они наделяли своего обладателя непревзойденными возможностями, позволяя перепрыгнуть через два, а то и три уровня силы.       — Шисуи… — Нагато же проигнорировал высказывание Саннина. Взгляд Риннегана, источая печаль и сочувствие, впился в тело Учиха, которое валялось на земле. Дождь вовсе не мог скрыть кровь, вытекающую из тела гения… — Почему ты не помог ему? — глаза Пейна перестали выражать какие-либо эмоции, сосредоточившись на масочнике.       — Я не мог. — отозвался Обито весьма мрачным голосом. На самом деле, он соврал. Учиха мог помочь Шисуи, ведь техника его глаз позволяла без проблем добраться от одной точки до другой. Таким образом, приблизиться к Шисуи — не было проблемой, однако Обито не знал, что делать после.       Орочимару явно не будет стоять в стороне после такого. Таким образом битва превратится в сражение два на два, при котором у Обито шансы затянуть кого-то в свое пространство Камуи серьезно снизятся. В итоге, если бы Обито так поступил, то он бы внес лишнюю хаотичность в сражение между Серас и Шисуи.       — Ты не мог? — повторил Нагато, его голос звучал как гром, и в нем ощущалась не только печаль, но и гнев. — Ты оставил его умирать, когда мог спасти. Это не просто ошибка, это предательство. — резкие слова выбили Обито из состояния равновесия.       — Будто бы мы все здесь союзники. — подумал масочник, однако вслух ответил совсем другое. — Тебе не стоит быть импульсивным, Пейн. Я — не твой враг. — Учиха старался успокоить обладателя Риннегана, да вот только это было не так-то просто.       — Где Итачи? — Саске активировал свой Мангекьё и с явным превосходством в голосе обратился к лидеру Акацуки. Пусть это и не он победил Шисуи, однако победителем являлась Серас, находившаяся на его стороне.       Пусть Виктория и провела тяжелое сражение, по ней сложно было сказать, устала она или нет. Таким образом, если в дальнейшем развернется битва, то Пейну и Обито придется сражаться с Саске, Орочимару и Серас, а при текущих обстоятельствах Нагато не мог положиться на помощь масочника.       — В стране Огня. Точное местоположение мне неизвестно. — холодным голосом высказался Узумаки, буравя Обито тяжелым взглядом. Пейну хватило одного взгляда, чтобы оценить ситуацию, в которой он оказался.       — Уходим. — Саске не стал медлить. Он просто развернулся, двинувшись в сторону Конохи. В сражении с Пейном не было никакого смысла. Учиха получил то, чего желал, а остальное его не сильно волновало.       Орочимару и Виктория обменились понимающими взглядами, после чего кивнули друг другу. В унисон развернувшись, они последовали за Учиха, не став ничего говорить.       — Зря я доверился тебе, Мадара. — холодным голосом подчеркнул Пейн, источая давящую ауру. Риннегана сияли, будто бы поддерживая эмоции своего обладателя. — Не приближайся к Акацуки впредь, иначе я убью тебя. — добавил Нагато, после чего все тела Пейна развернулись, полетев в сторону самого высокого здания в Амегакуре.       — Больно-то надо. — Обито закатил глаза, перестав скрывать свое раздражения. Потакать желаниям того, кто возомнил себя Богом, было невыполнимой задачей. В любом случае, Зецу остался в Акацуки, так что Обито сможет реализовать свой план, когда найдет подходящий момент.

***

      — Кхе-кхе… — Итачи закашлялся. Его глаза медленно открылись, однако зрение вовсе не спешило фокусироваться на чем-то. Голова парня ужасно гудела, а тело отказывалось подчиняться командам.       — Попей. — нежный голос раздался где-то поблизости. Учиха почувствовал, как к губам преподнесли стакан, и он без промедлений сделал несколько глотков.       — Кхе-кхе… — откашлявшись еще раз, Итачи проморгался. Зрение начинало проходить в норму, а хаос в голове постепенно прояснялся. Конан смотрела на парня с милой улыбкой. Под её глазами были синяки от недосыпа. — Конан… — голос Итачи был тихим, слегка охрипшим. По всей видимости, использование новой силы сильно сказалось на его состоянии.       — Не помешаю? — двери в помещение распахнулись, и в комнату зашла женщина, которую, пожалуй, Итачи хотел видеть в последнюю очередь сейчас.       — Мито-сан… — Учиха печально выдохнул, сразу признавая лидера Черной Руки по голосу и красным волосам. Более того, та властная аура, что окружала Узумаки, никуда не исчезла.       — Рада знать, что ты меня не забыл, Итачи-кун. — Мито сделала несколько шагов вперед, однако Конан преградила ей путь. Взгляд Ангела Амегакуре был отнюдь не приветливым.       — Оставь нас, Конан. — заметив повисшее в воздухе напряжение, Учиха обратился к своей напарнице. Не то, чтобы Конан обязана была подчиняться ему, однако она все же отступила. Она уважала решения Итачи, а высказывать свое недовольство сейчас было глупо.       — Я бы хотела, чтобы наш разговор был приватным. — Узумаки заняла стул и, закинув нога на ногу, посмотрела на Итачи. По её взгляду и действиям парень сразу все понял.       — Конан, прошу, доверься мне. — Учиха выдавил из себя улыбку, на что девушка с синими волосами закатила глаза. Ей совершенно не нравилось происходящее, но ничего поменять она не могла. В итоге, через десяток секунд дверь захлопнулась, и Итачи вместе с Мито остались наедине. — Зачем вы пришли ко мне? — больной принял сидячее положение на кровати и сразу решил перейти к делу, не видя смысл затягивать эту беседу.       — А разве ты сам не догадываешься? — на устах Узумаки продолжала играть лисья ухмылка. Она будто бы издевалась над своим собеседником или же проверяла его способности к анализу — Итачи не мог сказать наверняка.       — Вы здесь, чтобы убедиться в том, что я стал Проклятым, не так ли? — Учиха не хотел играть в эти игры, поэтому ответил прямо. К тому же, сейчас он был вовсе не в том положении, чтобы пытаться навязывать свои условия.       — Ммм… Не совсем. — Мито отрицательно качнула головой. — Я уже знаю, что ты стал одним из нас, однако волнует меня именно сам процесс. Ты ведь выбрал этот путь вовсе не по наитию? — Проклятая Луна в глазах Узумаки засияла, обращая неприятное давление на парня.       — Так вот оно что… Вас интересует, что именно произошло? — краешки губ Итачи дрогнули, и на его лице появилась едва-заметная ухмылка.       — Угу, но не бойся, я не оставлю тебя без всего. Ты получишь соответствующую информацию от меня. — Мито поднялась со своего места и подошла к тумбочке.       — Можно уточнить, о чем именно идет речь? — пока Узумаки наливала воду из графина в стакан, Учиха осторожно обратился к ней.       — Я расскажу правду о твоем отце, Итачи, — заявила без каких-либо колебаний лидер Черной Руки.       Итачи застыл на месте, внутренне напрягшись. Сердце забилось быстрее, но он старался сохранять невозмутимость. После разговора с Наоми Итачи уже осознал некоторые вещи, однако только сейчас он стал понимать глобальность происходящего.       — О моем отце? — произнес он, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Что именно ты знаешь? — глаза Итачи вспыхнули. Узор Мангекьё сформировался за долю мгновения.       Мито сбросила с себя непринужденность и пристально посмотрела на него, её глаза блестели тайной. — Я знаю больше, чем ты можешь себе представить. Учиха Фугаку лишь притворялся твоим отцом — таков был его выбор, однако твой настоящий отец совершенно другой человек. — Узумаки ходила вокруг да около, не спеша раскрывать правду.       — Кто он? — спросил Итачи, стараясь говорить уверенно, хотя голос всё равно выдал его взволнованность. — Кто мой настоящий родитель?       — Якуши Эл, — быстрый и четкий ответ, без каких-либо уловок, застал парня врасплох. Мито была откровенна в своих словах, даже не собираясь лгать. Игры разума не работали на Проклятых, так что она не планировала играть с Учиха.       — И я должен поверить тебе? — Итачи, переборов свои эмоции, задал вполне закономерный вопрос, хотя на каком-то подсознательном уровне понимал, что сейчас его собеседнику совершенно не выгодно лгать.       — Я ничего не буду доказывать тебе, мальчишка, но, если ты хочешь убедить себя в правде или во лжи моих слов, то тебе стоит переговорить со своей матерью. Она-то точно знает ответ на поставленный тобой вопрос. — Мито ухмылялась, заявляя нечто подобное.       — В таком случае… — Итачи хотел ответить, что сделка по обмену информации не состоится, однако Узумаки нависла над ним, подобно ястребу. Их лица оказались в непосредственной близости, но Учиха почувствовал вовсе не неловкость, а невероятную опасность.       — Я знаю, что пытки бесполезны для тебя, однако не забывай — я могу привести того, чьи пытки причинят тебе боль. Тебе не хочется увидеть, как другие страдают? Как с них сдирают кожу живьем, выдирают ногти, а затем этот процесс повторяется из раза в раз, пока человек не сходит с ума? Не испытывай мое терпение, Учиха. — Это была явная угроза, от которой Итачи поморщился.       — Тогда слушайте… — сейчас, попав в такую ситуацию, он наконец-то понял, как работают Проклятые. Они создавали такие ситуации, в которых у человека не было иного выбора, кроме как подчиниться им. Подход мог различаться, однако результат оставался неизменным — такова была истинная натура Мито и Проклятых под её руководством.