Глава 245

"В каждом из нас живет наивный ребенок, который, мечтая о звездах, часто забывает о том, что его ноги укоренены в земле. Но лишь столкнувшись с суровой правдой, мы начинаем понимать, что свобода начинается там, где заканчивается иллюзия."

      Обито, стоя на краю бескрайнего пространства Камуи, ощутил, как его сердце колотится в бешеном ритме, словно барабан, который призывал к действию.       Вокруг него царила тишина − полное отсутствие шума, которое контрастировало с гремящими звуками битвы, отголосками страха и ярости, пронизывающими мир ниндзя.       Чувства переполняли его, и он не мог избавиться от изображения Рин, старательно идущей к нему сквозь весь этот хаос.       — Не может быть… — пронеслось в его голове, и воспоминания вспыхнули в сознании, словно обрывки старой киноленты, то раня острыми краями, то даря мимолетные искры надежды. — Это действительно была ты? Рин? Я так давно не видел тебя…       В его груди метались противоречивые чувства: радость и ужас, нежность и гнев. Сердце сжималось от тяжести воспоминаний о том, как они когда-то были счастливы, как мечтали о будущем, полном надежд.       Но это будущее исчезло, оставив только пустоту и боль. Обито всегда считал, что Рин была ключом к его спасению, ведь именно она являлась его двигателем в жизни — тем самым мотиватором, благодаря которому Обито раз за разом поднимался на ноги, несмотря на то, какими бы болезненными ни были поражения.       Тогда, в детстве, ему казалось, что он сможет достигнуть вершины, каким бы тернистым ни был этот путь… но теперь, когда он снова увидел её, его чувства раздирали душу, словно вихрь из осколков надежд и страхов..       — Как ты можешь быть здесь, когда всё вокруг рушится? — внутренний голос повторял вопрос, и каждый раз он звучал более мучительно. — Зачем ты явилась сейчас? Я же так близок к своей цели…       Картинки из их прошлого мелькали перед внутренним взором, его душа терзалась в смятении: как же быстро всё изменилось. Как мог он стать тем, кем является сейчас? Он был сбит с толку, разрываемый на куски между текущими обязанностями и теми воспоминаниями, которые не отпускали его.       — Я сражаюсь за то, чтобы изменить мир в лучшую сторону… — снова зашептал он наедине с собой, но даже его собственные слова звучали глухо и неубедительно. Эта мелодия больше не могла успокоить его. — Но это ведь не тот мир, о котором мечтали мы с тобой…       Обито упал на колени, а по его щекам не переставали стекать слезы. Душа корчилась, словно под ударами незримого молота, каждый удар которого отзывался мучительным эхом в его теле.       А Рин продолжала шагать в его сознании, словно призрак. Временами её образ становился размытым, но в этот момент он ясно видел её улыбку: той, которая могла заряжать светом даже в глубокой тьме.       — Рин… — рука Обито приподнялась, и он потянулся к этому образу, желая коснуться. Сознание парня отключилось на несколько мгновений, уступая место чувствам.       — Что ты делаешь? — раздался холодный голос, пронизывая его мысли, словно ледяная капля, сбивающая с ног. Это сделало его ещё более уязвимым. В этот момент Обито не мог воспринять, что это не просто размышления, а часть его самого, глубоко спрятанная в тени.       Обито замер и с ужасом заметил, как образ Рин засветился и рассыпался на осколки, бурля в тёмное пространство. — Черт! Я же почти… — Он с яростью ударил по черной поверхности, чувствуя, как гнев и страх накрывают его, как шторм. Словно кто-то отнял у него последний шанс на счастье.       — Зачем ты цепляешься за прошлое? — в голове вновь зазвучал этот голос. Учиха открыл глаза и обомлел. Прямо перед ним находилась оранжевая маска, в единственной прорези которой сиял Мангекьё Шаринган. Узор медленно вращался, создавая гнетущую атмосферу.       — А? Что за глупый вопрос? — проревел с яростью Обито, впившись с гневом в свою же маску. В эти мгновения она казалась ему такой чужой, будто бы никогда и не являлась частью него самого. — Все мои действия, весь этот план, который придумал Мадара — всё это я делал ради Рин… только ради неё и никого больше! — Решительно заявил Учиха, не испытывая и тени сомнений.       — Рин то, Рин сё… — голос механически хмурился и вызывал внутри него невыносимую боль, как напоминание о том, как мало он понимал. — Ты ведешь себя, как маленький ребенок, не способный обойтись без помощи родителя! Ты жалок, Учиха Обито.       Каждое слово пробивало его сердце, и всё, что оставалось — это лишь боль. Это было как открытая рана, и он чувствовал, как за ней тянется что-то более серьезное, что-то, с чем он не мог бороться. — Да… — выдавил он, почувствовав, как еле дышит. Выражение на его лице постепенно преобразилось, рисуя печаль и осознание. Он даже не заметил, как его руки расслабились и повисли вдоль тела. Его сердце затихло, и ритм его мыслей перестал быть беспокойным. — Я — жалкий человек, который практически всю жизнь следовал за образом прошлого. — Слова с трудом, но высвободились, и они были прощальными. Это было отречение, освобождение от ненужного бремени. Теперь в его глазах, полных ясности, зарождалось новое понимание.       — Разве ты забыл, как держал её на руках? — снова прозвучал холодный голос. — Забыл, как проверял, бьётся ли её сердце? Перестань поддаваться мимолетным импульсам и начни мыслить рационально. Перед тобой была подделка, которая призвана сбить с толку. Ты должен был понять это… — заключила неизвестная сущность все тем же холодным голосом.       — Не забыл… Я никогда не забывал. — заговорил Обито с грустной улыбкой на устах. — Быть может, для меня прошлого происходящее и являлось лишь мечтой — иллюзией, которую я хотел воплотить в реальность — но сейчас, когда я встретился с ней, мой горизонт окончательно прояснился. — оповестил Учиха, начав подниматься с колен. — Более я не буду помогать ни Зецу, ни Мадаре в их плане. Меня это не интересует. — решительный голос Учиха разошелся эхом по всему пространству Камуи. — Даже если ты всего лишь подделка, я хочу остаться с тобой. — подчеркнул мысленно Обито, ощущая, что внутри него разгорается давно позабытое чувство.       — Ты разочаровал меня, Учиха Обито… — в единственном видимом глазе проявилось презрение и ненависть, но ни эти слова, ни этот взгляд никак не смогли повлиять на умиротворенное выражение лица Учиха, который наконец-то смог определиться, приняв решение, от которого зависел его дальнейший путь.       — Хех, ты так и не понял ничего… Моя жизнь — это одно большое разочарование. — высказался Обито, после чего с блеском в глазах ударил по маске ногой. Громкий треск от бьющегося фарфора разошелся по округе, а внутри парня появилось желанное чувство свободы… свободы от старых обязательств, неправильных решений и от лживого пути, на который он ступил по глупости…       Обито прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя странное облегчение внутри. Ему казалось, что сдерживающие цепи, которые сковывали его мысли и чувства, надломились.       — Ты думаешь, я забыл о тебе? — один глаз Учихи приоткрылся, и он повернул голову, чтобы посмотреть на Белого Зецу. Из тела брюнета торчала белоснежная рука, однако тот не ощущал ни капли дискомфорта.       — Вот черт! — заскрежетал зубами человек-растение. По его телу пробежался импульс страха вместе с дрожью. Его поселили в этом месте еще несколько лет назад, поставив единственную задачу — ликвидировать Обито, если печать на его сердце будет уничтожена. До сего момента белое существо прибыло в некотором подобии стазиса, из которого оно вышло после уничтожения печати. Естественно, что все это было планом Черного Зецу, который не доверял своему напарнику. Безусловно, попасть в это измерение мог лишь Обито, так что он и привел Белого Зецу сюда. Зачем он это сделал? Дело было в том, что один человек все-таки мог нарушить неписанные правила.       Несколько лет назад, когда по клану Учиха нанес упреждающий удар Кит Хэтчер, Обито тоже появился в квартале своего клана. Конечно, ему было известно, что на зачистку района было выделено несколько отрядов Корня, однако ему нужно было убедиться, чтобы единственный обладатель Мангекьё Шарингана, не отправившийся на общее собрание клана, тоже умер. Он решил воспользоваться суматохой и убить Микото Учиха.       Все эти сведения Обито узнал от Черного Зецу, для которого не составило проблем проникнуть в архив Конохи и архив клана Учиха. В первом находился временный документ, в котором разбирался план по ликвидации клана Учиха. Во втором же месте фиксировались все обладатели Мангекьё Шарингана.       Проблем с проникновением на территорию клана Учиха не возникло. Более того, Микото даже не собиралась сражаться с Обито, так что последний должен был покончить с ней в тот день… Да вот только в дело вмешалась третья личность. Она выглядела, как дух мужчины… шиноби, которого Обито опасался даже больше, чем Мадары.       Обито был бы рад завершить начатое дело, однако в тот день он узнал, что его Камуи вовсе не делает его полностью неуязвимым. Человек, пришедший на помощь к клану Учиха, разделавшийся с отрядами Корня за считанные мгновения и установивший защитный барьер над Конохой, легко преодолел бестелесность и коснулся его.       В тот день Обито был на грани смерти, как никогда раньше. Ни одно сражение до этого момента в жизни и даже после не было таким смертельным для него, как эта встреча. Будь то сражение с Минато десятого октября или битва сразу с Джираей и Сакумо на базе Алого Солнца — ничего не могло посеять в сердце Учиха такую панику, как события того дня.       Да, может показаться, что тут такого? Он же жив и здоров сейчас, однако его судьба зависела не от везения или удачи, ни от его навыков или способностей, а от прихоти этой сущности, глаза которой до сих пор снились Обито в самых страшных кошмарах — алый лотос со множеством лепестков, медленно вращающийся, подобно знамению смерти.       Именно этот инцидент и заставил Обито озаботиться своей защитой внутри пространства Камуи. Если в его личный мир смог проникнуть один человек — смогут и другие. Для этого он и поселил там Белого Зецу. Быть может, тот не сможет обеспечить защиту, однако этого было и не нужно. Любой всплеск чакры внутри Камуи будет служить для Обито сигналом о том, что нужно вернуться.       — Прости, но твои услуги мне больше не нужны. — Обито сделал шаг в сторону и, развеяв свою технику, снес голову с плеч бывшего союзника. Белый Зецу ничего не успел сделать. — Стихия Огня, Великий Огненный Шар! — сложив печати, Учиха использовал одну из визитных карточек своего клана. Зная о невероятных регенеративных способностях Зецу, Обито не смел расслабляться.       — Ааа! — Белый Зецу кричал и корчился от боли, катаясь по черной поверхности в попытке затушить пламя, однако это не особо помогало. Учиха наблюдал за его страданиями с капелькой сочувствия. Будь у него другие возможности, он бы убил Зецу менее болезненно, но другие способы не гарантировали смерть этого живучего существа.       — Прощай прошлое… прощайте оковы… — пробубнил себе под нос Обито, когда тело Белого Зецу стало рассыпаться на пепел. — Пришло время вернуться. — Учиха активировал свою технику. Вокруг его глаза образовался вихрь, в котором тот исчез уже спустя мгновение.

***

      Наруто быстро двигался в направлении знакомого источника энергии. В его глазах не было каких-то ярко выраженных эмоций. Даже осознание того, что ему придется сражаться с кем-то, кто в прошлом помог ему и спас жизнь, не вызывало жалости у него.       — Давно не виделись, Виктория. — Наруто остановился в пяти метрах от блондинки, которая, превратив свою руку в огромный тесак, разрушала стены. Девушка обернулась, с удивлением посмотрев на парня.       — Давно? Прошло всего несколько месяцев. — с сомнением протянула она, однако с её уст тут же спала улыбка. — Что с силой этого ребенка? Почему внутри его тела будто бы бездонный океан энергии? — пронеслось в мыслях Серас, по спине которой забегали мурашки.       Наруто склонил голову на бок, на мгновение задумавшись, а затем закачал головой в знак понимания. В отличие от окружающих, для него прошло очень много времени из-за нахождения в Аду. Все же они и вправду виделись в Амегакуре относительно недавно — по крайней мере, для бессмертного существа это было почти вчера.       — Знаешь, мне бы не хотелось с тобой сражаться. — Серас сделала шаг назад, оценивая взглядом обстановку. Её голос был мягким и обволакивающим. Высший Вампир всем своим видом пытался скрыть напряжение, ведь каждая частичка её существа сжалась от дерьмового предчувствия.       Уже тогда, несколько месяцев назад, когда перед ней был ослабленный парень с пепельными волосами, она признавала, что не сможет одолеть его в схватке один на один. Её главным козырем всегда являлась выносливость и сила, но такие вещи не работали на Проклятых, достигших определенного уровня мощи. Наруто как раз-таки преодолел Первый Предел Проклятого и получил безумно универсальную способность, противопоставить которой хоть что-то было чрезвычайно сложно.       Проблема заключалась в том, что обладателей Проклятья нужно было убивать быстро, действуя максимально решительно, иначе, в противном случае, наступит неприятная отдача — слишком уж быстро Проклятые подстраивались под обстоятельства, развивая свои навыки. Это означало, что в сражении с Проклятым было практически нереально выйти победителем, если ты не на порядок сильнее.       — Ты предала нас, так что мне придется тебя убить. Твое желание здесь не имеет никакого значения. — оповестил монотонным голосом Наруто, глаза которого вспыхнули изумрудным светом — в них появился необычный узор. Пепельноволосый обнажил свой меч, принимая стойку для мгновенной атаки.       — Его глаза… они практически такие же, как у Хозяина! Что же произошло с ним за эти месяцы? — мелькнуло в голове Виктории, по лбу которой заструились ледяные капли пота.       Прошло несколько десятков лет со смерти Повелителя Ночи, а она — последняя его наследница — так и не смогла приблизиться к тому уровню силы, которой обладал он. И дело было вовсе не в тренировках… Они были бесполезны. Просто Серас не обладала тем же искушением, что и её Хозяин. В её сердце не горел тот же запал к силе, а остатки человечности, которым она изредка поддавалась, не желая отторгнуть окончательно, не позволяли Виктории подняться к Вершине по трупам живых существ.       — Слушай, я понимаю, что ты привязался к этому миру, но это же неправильно… Наша Вселенная так удивительна. В ней есть огромное множество… — Серас не успела закончить. Её глаз округлились от неверия.       На шее Высшего Вампира проступила алая линия, из которой мгновением позже полились вполне человеческая кровь. Голова Виктории медленно упала на пол. Тело обмякло, сначала припав на колени, а затем и распластавшись в кровавой луже.       — Это конец? — Наруто задумался, оборачиваясь к противнице. Его глаза улавливали малейшие изменения в окружающей среде. — Нет. — заключил он, выставляя блок. Кровь Серас пришла в движение. Несколько острых алых пик попытались пронзить тело Проклятого, который с удивительной легкостью отразил эти атаки, не испытывая никаких трудностей.       — Эх, тебя уже не получится поймать на мелочах… — голос Виктории разошелся со всех сторон. Её тело растворилось, став частью лужицы крови. Наруто ничего не ответил, приняв защитную стойку. Безусловно, он чувствовал, что прямо сейчас Виктория находится где-то поблизости, однако парень не мог понять, где именно была блондинка.       Конечно, можно было бы разворотить здесь всё при помощи мощной техники и убить Серас, однако этому явно не обрадуется Эш. Летающая Крепость имела важное значение для плана Тоору и Мито, поэтому Наруто не смел использовать разрушительные техники. В идеале надо было убить Высшего Вампира быстро, пока тот не успеет осознать степень угрозы, однако это не получилось сделать, поэтому Проклятому оставалось лишь силком вытащить противницу из крепости, где уже ничего не будет сдерживать его.