Глава 296

«Когда тьма поглощает всё, лишь искра воли может разорвать оковы судьбы.»

      Пространство дрожало под ударами нечеловеческой мощи, словно сама реальность стонала от ярости двух существ, чьи силуэты разрезали сумрак. С одной стороны — Катарина, Проклятый киборг, чьё тело, сотканное из стали и плоти, сияло холодным светом в тусклом мареве. Её глаза, пылающие разноцветными огнями, сканировали поле боя с машинной точностью, а конечности, плавно трансформирующиеся в орудия разрушения, гудели от энергии.       Правая рука, превращённая в плазменную винтовку, испускала низкий гул, а левая, ставшая клинком с вибрирующим лезвием, рассекала воздух с едва слышимым свистом. Её броня, покрытая шрамами от бесчисленных битв, отражала пепел, падающий с неба, а аура Проклятого пульсировала в ядре, раскалывая землю под ногами. Воздух вокруг сгущался, искрясь статическим зарядом.       Напротив неё возвышалась Бел’Вет, Императрица Бездны, чья форма была кошмарным сплавом плоти и тьмы. Её тело было живым роем из чёрных крыльев, когтей и щупалец, извивающихся, как тени. Один взгляд на это зрелище леденил кровь.       Лицо Бел’Вет, если его можно было так назвать, представляло собой маску из переливающихся чешуек, где вместо глаз горели два фиолетовых провала, излучающих голод Бездны. Её аура, подобная приливу тьмы, поглощала свет, заставляя воздух вокруг сгущаться, как перед бурей. Каждый шаг Императрицы оставлял за собой след из чёрной слизи, которая шипела, пожирая почву, а её голос, низкий и многоголосый, эхом отдавался в сознании всех, кто осмеливался приблизиться:       — Ты — жалкий сплав металла и плоти! Станешь прахом для моего роя… — Даже рана на её теле уже затянулась, будто её и не было.       Катарина, чьё лицо оставалось неподвижным, как маска, ответила голосом, холодным, как лезвие, но с дрожащими нотками человеческой ярости, рвущейся из глубин её души:       — Прахом? Ты — лишь паразит, пожирающий миры. Я выжгу твоё ядро, даже если мне придётся разобрать себя на части!       — Инициализация… Оценка угрозы… Анализ… — механический глаз Катарины, пылающий алым, вращался с лихорадочной скоростью, его линзы щелкали, фиксируя каждое движение Бел’Вет. — Оценка завершена. Инициализация арсенала… Поиск уязвимостей… — Её разум, сплав биологического и кибернетического, работал на грани перегрузки, обрабатывая миллионы сценариев за доли секунды. — Шансы на победу: 0%. — Вердикт, вспыхнувший в её сознании в третий раз, резанул, как нож. Катарина прикусила нижнюю губу, и капля крови, смешанная с машинным маслом, скользнула по подбородку, испаряясь на раскалённой броне. — Чёрт… — прошептала она, стиснув челюсти до скрипа.       — Неужели у тебя нет козыря, как у того мальчишки? — глаза Бел’Вет вспыхнули фиолетовым пламенем, а её чешуйчатая маска исказилась в жестокой усмешке, обнажая ряды острых, как бритвы, зубов.       Императрица Бездны не просто переродилась, подавив временную способность Тоору Экко — она перестроило свой организм и души таким образом, что теперь схожие способности, связанные со временем, ей были не страшны.       — Заткнись, тварь! — выпалила Катарина, её голос сорвался на рык, а ядро в груди загудело громче, испуская волны энергии, от которых пепел под ногами вспыхнул. Она превосходила Экко в силе, её боевой арсенал — плазменные винтовки, виброклинки, протонные пушки — и опыт делали её машиной для войны. Но проклятая способность Экко манипулировать временем уравнивала их, а вот с чудовищем напротив все было иначе.       — Так значит я угадала? Хе-хе… — с уст Бел’Вет слетел смешок, а в глазах мелькнуло презрение.       — Спокойствие — главное оставаться спокойной. — мысленно обратилась сама к себе Проклятая, после чего её взгляд заледенел. — Если мелкий справится с Творцом — то эта тварь уже не будет помехой. Мне нужно лишь продержаться. — пронеслось в её голове, и она приняла защитную стойку.       Правая рука сжалась в кулак, из которого выдвинулись микроракетные установки, а левая, всё ещё клинок, засветилась плазмой. Катарина могла перестраивать своё тело, заменяя плоть механизмами, модифицируя их на лету, но перед ней был противник, чья эволюция была быстрее, древнее, абсолютнее. Бел’Вет не просто адаптировалась — она была самой Бездной, и превосходство Императрицы в опыте, мощи и мастерстве было очевидно ещё до первого удара.

***

      В это же время в другом месте продолжалась битва сильнейших…       — Как же… больно… — Наруто, стиснув зубы, морщился, глядя, как его рука медленно восстанавливается, плоть и кости сплетаются в алом сиянии Феникса. Кровь, смешанная с искрами Истинного Огня, капала на пепел, испаряясь с шипением. Всего миг назад фиолетовый луч Творца, подобный копью бога, рассёк пространство, и Наруто, с трудом уклонившись, почувствовал, как его тело пронзила агония. Его грудь вздымалась, пот заливал глаза, а аура Феникса, пылающая вокруг, трещала, как костёр в бурю, отражая его решимость и боль.       Творец, возвышавшийся в центре равнины, смотрел на него с холодным, почти безразличным презрением. Его фигура, окружённая мерцающим полем энергии, сияла, как звезда, но эта звезда была лишена тепла — лишь абсолютная, подавляющая мощь.       — Как и полагается Фениксу, твой болевой порог высок, — отметил он про себя. Его голос, беззвучный, но проникающий в саму реальность, резал сознание, как лезвие. — Жаль, что я ограничен десятью процентами моей силы. Большего эта реальность не выдержит. — Он шагнул вперёд, и земля под его ногами просела, пепел вспыхнул, испаряясь от одного его присутствия. Энергия, сгущающаяся на кончиках его пальцев, засветилась фиолетовым, и воздух вокруг завибрировал, словно пространство готовилось разорваться. — Но даже этого достаточно, чтобы стереть тебя, — его губы изогнулись в тонкой, ледяной усмешке, от которой кровь стыла в жилах.       Наруто, стиснув кулаки, не сводил с него глаз. Алый Лотос в его зрачках вращался с лихорадочной скоростью, его лепестки сияли, как раскалённые угли, отражая бурю мыслей и анализа. Губитель Миров, клинок в его руке, пульсировал, словно живое сердце, чёрные прожилки на лезвии извивались, как змеи, напитанные Истинным Огнём.       — Этот ублюдок… он притягивает, отталкивает, испускает лучи, что рвут реальность, — Наруто мысленно прокручивал их схватку, его разум работал на пределе, цепляясь за каждую деталь. — А это поле вокруг него… ни одна техника, кроме Истинного Огня, не пробьёт его. — Он стиснул рукоять Губителя Миров, и клинок отозвался низким гулом, будто разделяя его ярость. Они сталкивались десятки раз, но Творец оставался невредимым, его броня из энергии поглощала всё, а тело не знало ран.       Но хуже было другое. Наруто чувствовал, как его связь с Междумирьем — тонкая, но осязаемая — шептала о новой угрозе. Два выживших Всадника Рагнарёка, что служили Творцу, исчезли. Их ауры растворилась, но Наруто знал: они не отступили.       — Чёрт возьми… — прошипел он с тревогой. — Они идут к Альянсу. К лагерю. — Его сердце сжалось, когда он вспомнил о шиноби Альянса, что все еще продолжали сражаться.       И нет, Какаши, Саске, Обито, Рин — жизни этих людей не имели ценности для пепельноволосого… просто они, вероятнее всего, сами того не осознавая, защищали то, что ему было дорого. Более того, еще одна новая битва, которая только начиналась… битва между Катариной и Бел’Вет не имела огромного смысла, если два Всадника доберутся до лагеря Альянса и крепости Небесного Вестника.       — Я должен покончить с этим… сейчас! — Решимость, острая, как клинок, вспыхнула в его груди, и он рванулся вперёд, его аура Феникса взревела, как пожар, пожирающий небеса.       Творец, неподвижный, как монолит, смотрел на его рывок с холодной насмешкой. — Твои атаки сильны, но предсказуемы, — его голос, монотонный, как звон погребального колокола, резанул воздух, каждое слово звучало, как приговор. — С такой прямолинейностью ты никогда не достигнешь меня. — Он поднял руку, и фиолетовый луч энергии, подобный копью, что пронзает звёзды, сорвался с его пальцев.       Луч разорвал пространство, оставляя за собой чёрные трещины — раны реальности, которые пульсировали, отказываясь затягиваться. Воздух взвыл, пепел взметнулся, а равнина раскололась, как под ударом бога.       — Мм? — Глаза Творца сузились, когда силуэт Наруто растворился в тени, словно поглощённый самой Бездной. — Сбежал? — мысль мелькнула в его сознании, но он тут же отбросил её, и его губы изогнулись в хищной усмешке. — Фениксы не бегут. Они сгорают. — Его аура сгустилась, поле энергии вокруг него загудело, как рой, готовясь к контратаке.       — Я никогда не повторяю атаку дважды! — голос Наруто, яростный, но звенящий, как раскалённая сталь, разнёсся со всех сторон. Тень за спиной Творца вытянулась, став чернильной бездной, и из неё, как из разлома в реальности, вырвался Губитель Миров. Лезвие, объятое Истинным Огнём, пылало алым, а его пламя пожирало свет, оставляя за собой шлейф чёрного дыма. Клинок устремился к Творцу.       Наруто, появившийся из тени, вложил в удар всю свою волю, всё пламя Феникса, всю ярость, что горела в его сердце — это была чистейшая атака души, которую он только мог исполнить.       “Кррр!” — Губитель Миров, объятый Истинным Огнём, прорвал защиту Творца с визгом рвущейся реальности. Лезвие, испещрённое чёрными прожилками, пылало алым пламенем, словно дракон, рвущийся к добыче. Удар Наруто, напитанный чистейшей волей Феникса, сотряс равнину, и земля под ним вздыбилась, выбрасывая глыбы, что рассыпались в прах от жара.       Творец, возвышавшийся, как статуя из иного мира, повернул голову с пугающей медлительностью. Его глаза, голубые, как осколки вечного льда, испускали сияние, что подавляло саму реальность, заставляя воздух дрожать, как перед раскатом грома. Они следили за Губителем Миров — клинком, способным убить даже бессмертного — с холодной, почти равнодушной уверенностью. Его аура, подобная чёрному ореолу, что поглощает звёзды, сгустилась, и пространство вокруг него загудело, как рой, чующий кровь. Ни тени страха, ни намёка на сомнение — лишь абсолютная, непостижимая мощь.       — Что?! — вырвалось у Наруто, когда его тело внезапно оцепенело, будто скованное волей бога. В один миг его внутренности взорвались агонией, словно тысячи игл пронзили его изнутри. Золотистая кровь с алыми искрами Феникса хлынула из ушей, носа, рта, заливая его лицо и шипя, как расплавленный металл, на раскалённой земле.       Удар Творца, невидимый, но сокрушительный, как падение небес, швырнул его назад с такой силой, что Губитель Миров выскользнул из его рук, вонзившись в почву с жалобным стоном, будто оплакивая своего хозяина.       — Как… такое возможно? — мысль, острая и холодная, как лезвие, резанула его сознание, пока он летел сквозь сумрак, окружённый вихрем пепла и обломков.       “БАМ!” — тело Наруто врезалось в равнину, и земля взорвалась, образуя кратер, чьи края тлели, как угли угасающего костра. В воздух взметнулось облако гари, пропитанное запахом крови и жара, а камни вокруг раскололись, испуская дым.       Наруто, стиснув зубы до хруста, попытался подняться, его пальцы впились в почву, оставляя дымящиеся следы. Аура Феникса, всё ещё цепляющаяся за него, мерцала, как пламя на ветру, а Алый Лотос в его глазах, чьи лепестки сияли, как расплавленная лава, вращался всё медленнее, отражая смесь ярости и отчаяния.       — Не сейчас… я не сдамся… — прохрипел он, его голос дрожал, срываясь на кашель, а кровь стекала по подбородку, капая на землю.       — Фиолетовый! — голос Творца, холодный, как звон стали о камень, прорезал звон в ушах парня. Наруто, повинуясь инстинкту, рванулся вверх, его ноги оттолкнулись от земли, но в тот же миг фиолетовый луч, подобный молнии, что раскалывает миры, пронзил воздух. Луч, пульсирующий энергией тысяч миров, рассёк его тело надвое с ужасающей лёгкостью, как нож разрезает ткань.       Кровь Феникса хлынула фонтаном, её алые искры гасли в сумраке, а пространство вокруг луча исказилось, испуская низкий, зловещий гул, будто реальность оплакивала его падение.       — Я… умираю? — в глазах Наруто, где Алый Лотос угасал, как звезда на закате, мелькнуло неверие, смешанное с холодным ужасом. Его тело, разделённое надвое, рухнуло на землю с мокрым, тошнотворным хрустом, и почва под ним пропиталась золотом, дымясь от жара. Истинный Огонь в его груди, некогда пылающий, как солнце, теперь тлел, как угасающий уголёк, а Губитель Миров, лежащий в стороне, издал скорбный гул, его пламя дрогнуло, будто разделяя боль хозяина.       Творец, чья фигура возвышалась над кратером, словно воплощение неизбежного конца, шагнул ближе. Его голубые глаза, сияющие, как ледяные кристаллы в безлунной ночи, смотрели на Наруто с пугающей пустотой — ни жалости, ни гнева, лишь холодное любопытство, как у бога, разглядывающего раздавленное насекомое. Его аура, чёрная, с серебристыми искрами, подобная шторму, что пожирает галактики, подавляла всё вокруг, заставляя воздух дрожать, а землю — крошиться.       — Ты отдал всё ради одного удара, — его голос, ровный, но острый, как скальпель, разрезал тишину. — Глупость смертных. Ты никогда не был мне ровней. — Он склонил голову, и его губы изогнулись в тонкой, почти незаметной усмешке, от которой Междумирье, казалось, содрогнулось, а тени вокруг стали гуще.       Ошибка Наруто была фатальной. Он вложил в удар Губителя Миров всё — свою волю, свой огонь, свою душу, стремясь не просто ранить Творца, а разрубить его, как древний бог разрубил бы мир. Жажда капли крови Всесильного, что некогда питала его, теперь сменилась отчаянным желанием оставить на нём хотя бы царапину.       Но этот удар, выжавший из него почти все силы, на миг ослабил пламя Феникса в его груди — неугасимый огонь, что был его сутью, дрогнул, как свеча под порывом ветра. И Творец, подобный хищнику, почуявшему слабость, не упустил шанса. Его энергетическое поле, подобное невидимой паутине, сжало тело Наруто с ужасающей силой, словно само мироздание решило раздавить его. А затем последовал удар — молниеносный, сокрушительный, как падение звезды, что гасит небеса.       — Если бы ты просто тянул время… — голос Творца, холодный, как звон хрусталя в пустоте, оборвался, и его голубые глаза, сияющие, как кристаллы, поймавшие свет умирающей галактики, вспыхнули загадочным блеском. Он обернулся, его взгляд устремился ввысь, за горизонт звёзд, туда, где даже боги не видели ничего, кроме бесконечной тьмы. — Неужели… он и вправду сотворил нечто столь безумное? — пробормотал Творец, его слова, едва слышимые, растворились в гуле Междумирья. Его взор, пронзающий завесу реальности, уловил, как последний из семи миров этой системы — далёкий, но связанный с их битвой — очищается от хватки Бездны, словно невидимая рука стирала пятно с ткани мироздания.       — Кхе-кхе… — Наруто закашлялся, его грудь сотрясалась, а кровь, алая, с золотыми искрами, брызнула с губ, оседая на расколотой земле, где она шипела, как раскалённый металл на льду. Его тело, разорванное надвое, лежало в кратере, чьи края тлели, испуская едкий дым. — Я… не могу победить его… — хрипел он, его голос дрожал, растворяясь в ветре, что нёс запах смерти. — Но если я проиграю… всё закончится… — Его взгляд, мутнеющий, как озеро под пеленой тумана, цеплялся за реальность. Алый Лотос в его глазах, чьи лепестки мерцали, как угасающие звёзды, вращался всё медленнее, будто душа новорожденного Феникса готовилась погрузиться в вечный сон, чтобы переродиться. Но времени не было — ни для перерождения, ни для надежды.       — Чёрт возьми! — лицо Творца исказилось, его холодная маска треснула, обнажив ярость, что полыхала, как буря в сердце чёрной дыры. — Этот ублюдок стабилизирует систему! Если так пойдёт, я потеряю власть над временем и пространством! — Его голос, обычно ровный, теперь дрожал от гнева, и воздух вокруг него сгустился, испуская низкий гул, будто реальность протестовала против его воли. — Нужно заканчивать! — Творец развернулся, его аура, подобная вихрю, что пожирает созвездия, вспыхнула, и земля под ним раскололась, выбрасывая снопы искр.       “Используй его в самой критической ситуации — в тот момент, когда осознаешь, что миру настал конец.” — в голове Наруто вспыхнули воспоминания из разговора с Эш — разговора, который, казалось, случился целую вечность назад. В эту секунду парень стиснул зубы и раздавил флакон… флакон, что каким-то образом перекачивал ему под язык из ладони — это произошло в тот момент, когда переродился в Феникса.       — Чего?! — зрачки Творца сузились до булавочных головок, его глаза, пылающие ледяным светом, вспыхнули пониманием. Он знал эту силу — древнюю, запретную, способную переписать саму ткань Мироздания. Но помешать было слишком поздно. Яркая вспышка, подобная рождению новой звезды, окутала Наруто, затем Творца, а после — всё Междумирье.       Энергия, чистая, как первозданный свет, и разрушительная, как конец времён, хлынула волной, искажая пространство, стирая тени и заставляя звёзды над землей мигать, будто в страхе. Земля задрожала, кратер под Наруто засветился, как алтарь, а его тело, разорванное, начало пульсировать, словно сердце, готовое возродить мир.