Глава 295

"Истинный герой не тот, кто побеждает, но тот, кто продолжает сражаться, зная, что победа может стоить ему всего."

      — Эта букашка… — насекомоподобные глаза Ка’Зикса сосредоточили взор на человеке, из тела которого вырывалась сила… Кровавая аура вокруг Майто Гая заставляла каждую клеточку гуманоидного муравья облизываться от предвкушения… запах крови манил, сводил с ума, взвывал к его истинной природе. — Я хочу… сожрать его! — Ка’Зикс прикрыл огромные глаза и сделал глубокий вдох, наслаждаясь такой концентрацией крови в воздухе, после чего оскалился так, как это и должен делать хищник.       — Времени совсем нет! — мелькнуло в голове Гая, и он сорвался вперед… сорвался с такой скоростью, что каждая мышца в его теле натянулась до предела, а кости неприятно захрустели, будучи совсем неготовыми к такой нагрузке.       — М-м, его скорость возросла, но это не проблема. Всего-то уровень Бога и не более. — Ка’Зикс моментально оценил изменения в противнике, после чего каждая клеточка его тела напряглась, готовя тушку к ускорению.       — Раз! — в эту секунду Гай наконец-то начал свою атаку. Его кулак, окружённый алым пламенем Восьмых Врат, устремился к Ка’Зиксу с силой, способной расколоть горы. Воздух взвизгнул, сжимаясь под ударом, и пространство вокруг исказилось, будто реальность не выдерживала мощи. Образ огненного слона, сотканного из кровавой ауры, взревел, устремляясь к хищнику.       Ка’Зикс, с хищной ухмылкой, вскинул когти, окутанные чёрно-фиолетовой энергией Бездны. Удар Гая столкнулся с его защитой, и равнина содрогнулась от взрыва. Земля раскололась, пепел взметнулся в небо, а Ка’Зикс отлетел назад, его хитиновая броня покрылась трещинами. — Неплохо, букашка! — прорычал он, но в его фасеточных глазах мелькнула искра удивления. Он не ожидал такой мощи от смертного.              — Два! — Гай не дал врагу передышки. Его тело, пылающее алым светом, двинулось вперёд, оставляя за собой шлейф жара, который испепелял землю. Второй удар Вечернего Слона последовал незамедлительно — ещё более мощный, ещё более яростный. Новый огненный слон, чьи клыки сияли, как раскалённые звёзды, обрушился на Ка’Зикса. Хищник попытался уклониться, его тело размылось в стремительном рывке, но ударная волна задела его, разрывая один из шипов на спине. Чёрная кровь брызнула, шипя на раскалённой почве.       — Его сила… она растёт с каждым ударом! — Ка’Зикс стиснул челюсти, его инстинкты хищника взвыли, требуя адаптации. Его хитин начал перестраиваться, утолщаясь, а когти удлинились, покрываясь зазубринами, способными разорвать саму реальность. — Но ничего! Как только я сожру его… как только его плоть и душа будет поглощена мной — я стану еще сильнее! — прорычал он про себя, бросаясь в контратаку. Его когти, окружённые тёмной аурой, устремились к Гаю, оставляя в воздухе чёрные трещины.       Гай, чьё тело уже начало трескаться, а кровь кипела в венах, встретил атаку с непреклонной решимостью. — Три! — выкрикнул он, и третий удар Вечернего Слона обрушился на Ка’Зикса. Огненный слон, ещё более массивный, с рёвом врезался в хищника, разрывая его защиту. Взрыв ослепил поле боя, и Ка’Зикс отлетел, врезавшись в обломок скалы, которая рассыпалась в пыль. Его броня была изрешечена, одна из лап повисла, но глаза горели яростью.       — Как… как букашка способна так скалить зубы?! — взревел он, его тело задрожало, окутываясь тёмной энергией.       — Четыре! — Гай, чья кожа начала отслаиваться, а кости скрипели от нагрузки, шагнул вперёд. Его глаза, пылающие зелёным огнём молодости, не выражали ничего, кроме решимости.       Четвёртый удар Вечернего Слона был подобен рождению звезды: огненный слон, чья аура искажала пространство, устремился к Ка’Зиксу с такой силой, что воздух вокруг сжался в вакуум. Хищник вскинул обе лапы, на которых появился дополнительный слой брони, и попытался блокировать, атаку…       “Хрр-щщЩ!” — на мимолетное мгновение страшное давление приостановилось, а Ка’Зикс даже успел подумать, что это конец атаки, однако это было вовсе не так.       —  Пять! — Майто Гай не дал противнику и мгновения. Новый и финальный удар из последовательной атаки Вечернего Слона вбил тушку Ка’Зикс в землю, образуя кратер. Черная кровь разлетелась в разные стороны. Удар Гая не просто пробил защиту хищника Бездны, но и оторвал его руки, разорвав хитин на груди. Дыхание чудовища было хриплом, но раз оно было — он был еще жив.       — Его тело… оно разрушается, но сила не угасает! — Ка’Зикс, чей разум был затуманен жаждой крови, осознал, что перед ним не просто смертный. — Он… он жертвует собой! — Эта мысль пронзила его, но вместо страха хищник оскалился ещё шире. — Тогда я поглощу твою жертву, человек! — Он поднялся, его тело зашевелилось вновь, начав эволюционировало. Всего пару секунд, и страшная рана на груди пропала, обрастая новым слоем брони, а руки с удивительной даже по меркам Богов вернулись на законные места, став еще острые и опаснее.       Гай, чьё дыхание стало прерывистым, а тело начало покрываться пеплом, стиснул кулаки. — Ли… Тентен… Неджи… — их лица промелькнули в его сознании, и он улыбнулся, несмотря на боль. Все его ученики были мертвы, все они погибли от рук Наруто, ради мести которому он тренировался все эти годы. — Нет-нет-нет! — Гай отрицательно закачал головой. — Сейчас на меня надеется весь мир шиноби! Никаких личных амбиций! — он посмотрел тяжелым взглядом на чудовище, сделав упор на небольшую скалу поблизости.       В это же время зелёная вспышка, подобная изумрудному вихрю, рассекала пепельную равнину Междумирья, стремительно кружа вокруг второго по опасности врага на этом фронте — Великана. Его фигура, мощная и пугающая, возвышалась над полем боя, словно воплощение первобытной силы.       Мышцы, высеченные, будто из гранита, перекатывались под кожей, покрытой старыми шрамами, а глаза, пылающие багровым огнём, излучали холодную, почти звериную уверенность. Длинные волосы развевались на ветру, а лёгкая, хищная усмешка на губах намекала на абсолютное презрение к любому, кто осмеливался бросить ему вызов. Его аура, невидимая, но осязаемая, словно раскалённый металл, давила на пространство, заставляя воздух дрожать.       Минато Намикадзе атаковал с молниеносной яростью, его силуэт мелькал, как зелёная молния, разрезающая тьму. Но Великан игнорировал его, словно назойливую муху, недостойную серьёзного внимания. Каждый удар Минато, напитанный мощью Проклятого, был подобен раскату грома: изумрудные искры Райтона разлетались, земля трескалась, а воздух визжал от скорости. Однако удары лишь заставляли тело Великана слегка покачиваться, его кожа, казалось, поглощала энергию, как бездонная пропасть.       Один из ударов Минато, усиленный геномом Скорости, угодил в плечо противника, но тот даже не моргнул — лишь уголок его губ дрогнул, будто он наслаждался этой дерзостью.       — Чёрт! Если я не остановлю его, он доберётся до лагеря, и тогда… — Минато прикусил нижнюю губу, и алая кровь потекла по подбородку, смешиваясь с пеплом на его лице.       Изумрудная Луна в его глазах вращалась с лихорадочной скоростью, её сияние отражалось в зрачках, словно звёзды, пойманные в бурю. Мозг Четвёртого работал на пределе, анализируя каждое движение Великана: малейший поворот головы, сокращение мышц, даже ритм его дыхания, ровный и пугающе спокойный.       — Он играет со мной… но у меня нет выбора. Это сражение один на один. Придётся использовать козырь… — тяжелая мысль сдавила его грудь. Он знал, что активация козыря истощит его Проклятую силу, но этот противник не оставлял шансов на другое.       Тем временем в лагере Альянса царил хаос, пропитанный запахом крови, жжёной плоти и отчаяния. Какаши, стоя на передовой, отбивал атаки Тварей Бездны, чьи когти и клыки сверкали в тусклом свете пепельного неба. Его катана рассекала монстров, но их поток, подобный чёрному приливу, накатывал с ужасающей силой.       Джоунины и чунины, измотанные до предела, шатались, их лица были покрыты грязью, кровью и потом. Глаза горели смесью страха и упрямства.       — Держите линию! — крикнул Какаши, его голос, хриплый от усталости, прорезал гул битвы. — Если мы падём, лагерь потерян! — Но даже его силы таяли: чакра в Междумирье не восстанавливалась, и каждый удар отнимал драгоценные резервы. Взор в последнем его глазу начинал мутнеть, но Какаши стиснул зубы, отгоняя слабость.       Медики в тылу работали на грани обморока, их руки дрожали, словно листья на ветру. Они накладывали швы, вливали последние капли чакры в раненых, чьи стоны сливались с рёвом Тварей.       Рин, недавно очнувшаяся после тяжёлого ранения, стиснула кулаки и направила свои силы на восстановление двух шиноби экстра-класса. Рана Саске заживала совсем нехотя — оно было и неудивительно, ведь в теле Полубога находилась темная и омерзительная энергия Бездны. Нохаре пришлось вначале вывести эту энергию из тела Учихи, после чего уже закрыть его раны. Ситуация с Обито была проще — тому просто нужна была мотивация к сражению, и, как только Рин пришла в себя, его мотивация стала еще более осязаемей, чем когда бы то ни было.       Саске и Обито бросились в бой, их силуэты мелькали среди Тварей, как тени смерти. Саске, чья выносливость, подпитываемая божественной силой, казалась сверхъестественной, рассекал монстров катаной, окружённой чёрным пламенем Аматерасу. Его движения были точными, почти танцевальными, а додзюцу сияли, предугадывая атаки врагов.       Каждый взмах его клинка оставлял за собой шлейф огня, испепеляющий Тварей, но их число не уменьшалось. Обито, напротив, был на грани: чакра в Междумирье не восстанавливалась, и его Камуи был бесполезен. Он полагался на тайдзюцу, уклоняясь от когтей Тварей и нанося удары кунаем. Пот заливал его глаза, ноги подкашивались, но он продолжал, шепча себе:       — Ради Рин… ради Какаши… я не сдамся… — Его кунай, пропитанный кровью монстров, дрожал в руке, но каждый удар был актом чистой воли… актом сопротивления, ради своих близких… ради выживания и счастья.       На передовой Минато, окружённый зелёным сиянием, принял решение, от которого зависела судьба лагеря. — Одамо Райтон! — выкрикнул он, и воздух вокруг завибрировал, словно само пространство протестовало против мощи техники.       Его пальцы сложились в печать с молниеносной скоростью, а Изумрудная Луна в глазах вспыхнула, как сверхновая, заливая его лицо призрачным светом. В его ладони закружился вихрь чакры, сгущаясь в сферу, пронизанную изумрудными молниями.       Одамо Райтон, улучшенная версия Расенгана, пульсировала, как живое сердце, испуская треск, от которого земля дрожала. Минато рванул вперёд, превратившись в зелёную комету, чей шлейф разрезал тьму Междумирья. Его цель — пробить защиту Великана, чья аура подавляла всё вокруг, и остановить его наступление.       — Сгинь! — Великан, впервые признавший угрозу, отбросил своё равнодушие. Его багровые глаза сузились, а лицо озарила хищная улыбка, от которой кровь стыла в жилах. Он развёл руки, мышцы напряглись, как стальные тросы, и с оглушительным грохотом он сомкнул их в мощном хлопке. Это было не просто движение — это был удар, сотрясший реальность.       Ударная волна, подобная рёву первобытного зверя, взорвала воздух, разрывая землю и поднимая бурю из пепла и обломков. Волна, насыщенная чистой физической мощью, устремилась к Минато, грозя раздавить его, как лист под молотом. Лагерь вдалеке содрогнулся, палатки затрепетали, а шиноби прикрыли лица от ветра, смешанного с пылью.       — Нет уж! В этот раз я достану! — челюсти Минато сомкнулись с такой силой, что из десен брызнула кровь. Его лицо, залитое кровью и потом, исказилось от яростной решимости.       Он увеличил напор, и покров стихии Скорости стал плотнее, превратившись в сияющий доспех, чьи зелёные молнии трещали, как раскаты грома. Ветер, порождённый волной Великана, хлестал его, рвал остатки одежды, но Минато, стиснув зубы, пробивал сопротивление. Его тело дрожало, кровь сочилась из носа, а Изумрудная Луна в глазах горела, как два маяка в бурю.       — Ради Айки… ради Какаши… ради всех, кто ещё дышит… я не остановлюсь! — мысль, острая, как клинок, вспыхнула в его сознании, придавая сил. Он ускорился, и зелёное пламя вокруг него взревело, разрывая волну Великана, словно ткань, и устремилось к противнику, чья фигура маячила в пепельном мареве, подобно неприступной крепости.       — Ах ты… — глаза Великана наполнились кровью от такой наглости. Он не стал блокировать атаку, а, сжав кулак, занес его для ответного удара. Черная энергия Бездны окутала немалую конечность врага, после чего пространство прорезал неприятный скрежет.       “КрррР!” — от столкновения физической мощи врага и ниндзюцу высочайшего ранга, исполненного при помощи силы души, земля тут же просела, а шиноби, находившиеся не так далеко от места их схватки, вцепились руками в землю, пытаясь устоять от страшных порывов ветра.       Минато, чей сфера в руках которого стала источаться, почувствовал, как его кости скрипят от давления, а мышцы рвутся под нагрузкой. Удар Великана был подобен молоту бога, но Четвёртый, стиснув зубы, удержал позицию, его рука, покрытая Духовной броней, врезалась в кулак противника, высекая темные искры.       — Ты… всё ещё стоишь? — голос Великана, низкий и рокочущий, как далёкий гром, прорезал гул битвы. Его багровые глаза сузились, а усмешка стала шире, обнажая зубы, острые, как у хищника. — Забавно… но этого мало! — Он рванулся вперёд. Его движения, несмотря на массивность, были пугающе быстрыми, почти нечеловеческими.       Ещё один удар, на этот раз ногой, обрушился на Минато, и тот едва успел уклониться, оставив в воздухе зелёный шлейф. Земля под ногой Великана взорвалась, образуя ещё один кратер, а чёрная энергия Бездны, исходящая от его тела, начала сгущаться, словно живое пламя.       Минато, тяжело дыша, почувствовал, как его тело сдаёт. Кровь текла из уголков рта, а Изумрудная Луна в глазах начала мерцать, словно свеча на ветру.       — Его сила… она нечеловеческая… но я видел это раньше, — мысль мелькнула в его сознании. Вспышка воспоминаний: бой с… с Наруто! Бой с человеком, разорвавшем свои оковы! Ситуация была схожей, однако была и разница — теперь он тоже был Проклятый, так что… теперь у него есть возможность сопротивляться этой беспрецедентной силе. — Сердце… это его слабость! — Осознание ударило, как молния. Он знал, что у него лишь один шанс: пробить защиту Великана и уничтожить его сердце, иначе тот восстановится за секунды, и лагерь падёт.       — Ты начинаешь раздражать, букашка! — Великан, чья кожа уже начала затягивать мелкие царапины от ударов Минато, шагнул вперёд, его аура сгустилась, превращая воздух в раскалённое марево. Он вскинул обе руки, готовясь к новому удару, от которого, казалось, само пространство могло рухнуть. Но Минато, собрав последние резервы Проклятой силы, исчез в зелёной вспышке, используя воздух для того, чтобы оттолкнуться.       Его силуэт мелькнул за спиной Великана, но тот, с пугающей интуицией, развернулся, и его кулак, окутанный чёрной энергией, устремился к Четвёртому.       — Не так быстро! — выкрикнул Минато, уклоняясь в последний момент. Его рука вспыхнула, и на ней образовалась черная перчатка с острым шипом на конце. Шип вонзился в предплечье Великана, высекая чёрную кровь, которая зашипела, соприкоснувшись с землёй.       Великан взревел, но не от боли — от ярости. Его кожа начала регенерировать, шрамы затягивались на глазах, а чёрная энергия Бездны пульсировала, усиливая его мощь.       — Я должен быть быстрее… точнее… — Минато, чьё дыхание стало прерывистым, понял, что прямой удар не сработает. Ему нужна была уловка. Он метнулся в сторону, оставляя за собой серию кунаев с метками Полёта Бога Грома, которые усеяли поле боя, словно звёзды на ночном небе. — Это последний шанс. — подумал Проклятый, призывая все свои силы сгуститься.       Раньше у него не получилось использовать Летящего Бога Грома при помощи души, однако сейчас, когда прошло некоторое время, и он освоился, ситуация должна была измениться.       Великан, чьи багровые глаза следили за каждым движением, рассмеялся, его голос сотряс равнину. — Жалкие уловки! — Он ударил кулаком в землю, и ударная волна, пропитанная энергией Бездны, взорвала почву, уничтожая метки Минато. Но Четвёртый, предвидя это, уже был в воздухе, его тело окутывал покров стихии Скорости, усиленный всей силой Проклятья.       — А вот и возможность… — Минато сжал кунай, его пальцы дрожали, но глаза горели решимостью. Он вспомнил лицо Айки, её улыбку, и Наруто, чью ауру он недавно стал ощущать вдалеке. Да, она протерпела страшные изменения, однако не узнать её Минато просто не мог. — Я не подведу… — С этими словами он активировал козырь: технику, которую он берег для крайнего случая. — Одамо Райтон: Клык Небесного Грома! — Сфера энергии в его руке вспыхнула, сгущаясь в ослепительный клинок молнии, чьи изумрудные лезвия вращались с такой скоростью, что пространство вокруг исказилось. Изумрудная Луна в глазах засияла так ярко, что даже Великан на миг замер, ощутив угрозу.       С момента битва победы над Момошики и первого использования Одама Райтона прошло около двух часов. Минато, ставший Проклятым в том сражении, не переставал анализировать свои возможности каждую свободную секунду, и это привело к рождению новой технике — технике, основанной исключительно на силе души… технике, что воплощала всю мощь Минато Намикадзе, как Проклятого.       Минато рванулся вперёд, его скорость превзошла всё, что он когда-либо показывал. Пространство вокруг сжалось, время, казалось, замедлилось, а клинок Одамо Райтон устремился к груди Великана. Тот, с хищной ухмылкой, вскинул руки, чтобы блокировать, но Минато, используя последнюю метку Полёта Бога Грома, телепортировался и оказался прямо перед противником. — Это конец! — выкрикнул он, и клинок Одамо Райтон, напитанный силой души Проклятого, вонзился в грудь Великана, пробивая кожу, мышцы и кости.       Чёрная кровь хлынула потоком, но Минато, стиснув зубы, вложил все остатки сил, всю свою волю в технику. Клинок молнии достиг сердца — чёрного, пульсирующего ядра Бездны, испещрённого венами тьмы.       — Умри! — взревел Минато, и Одамо Райтон взорвался, разрывая сердце Великана на части. Ослепительный зелёный свет залил равнину, а ударная волна отбросила обломки и пепел на мили вокруг, сотрясая Междумирье.       Великан замер, его багровые глаза потухли, а тело начало рассыпаться, словно уголь под ветром. — Невозможно… я… — его голос, полный ярости, оборвался, и он рухнул, оставив лишь облако чёрного пепла, которое унёс ветер Междумирья. Пепел кружился, как призрачный танец, растворяясь в воздухе, а аура Бездны, что окружала Великана, угасла, словно свеча.       Минато, тяжело дыша, упал на колени, его кунай расплавился, а рукоятка выпала из дрожащей руки. Одамо Райтон угас, оставив лишь слабые искры. Кровь текла из его рта, носа, даже ушей, а Изумрудная Луна в глазах померкла, словно звёзды, скрытые тучами. Его тело, истощённое до предела, дрожало, а раны, пропитанные энергией Бездны, горели, как раскалённые угли.       — Я… сделал это… — прошептал он, и слабая улыбка тронула его губы, несмотря на боль. Он поднял взгляд к лагерю, где шиноби всё ещё держали оборону, их силуэты мелькали в пепельном мареве.       Вдалеке Какаши, заметив падение Великана, сжал кулак. — Минато-сенсей… — прошептал он, и его глаз вспыхнул новой решимостью, несмотря на усталость.       — Гай… — Минато перевел взгляд на валяющееся неподалеку тело и моментально опознал в нем величайшего бойца ближнего боя. Тело Майто Гая было похоже на обгорелый кусок плоти. Сердце отбивало последние удары, грозясь остановиться, но самое важное было совсем не это…       — Крррряяя! — громкий рев Ка’Зикса огласил победу. Хищник Бездны смотрел на звездное небо и широко скалился. У него отсутствовала половина тела, однако сердце — оно все еще продолжало биться.       — И опять мне разгребать все дерьмо за вами… — в этот момент, когда в груди Минато что-то защемило, по округе разошелся голос… уставший голос. Человек в белом одеянии, испачканном алыми пятнами, шагал по воздуху. Его белоснежные рога сияли, так и крича о его божественной природе. — Живи, блоха. — кровавые глаза Джашина впились в тело Гая, и он криво улыбнулся… без издевки или подколки, как любил. — Черта с два я позволю сдохнуть еще одному пользователю этой технике... Пришествия еще одного монстра я не переживу. — Кровавый Бог коснулся груди джоунина и подал божественный импульс, после чего бессмертный поднял голову и посмотрел в необычные глаза муравья.