Глава 298

«Из хаоса рождаются звёзды, из отчаяния — герои. В миг, когда всё рушится, Вселенная посылает того, кто разрывает оковы».

      — Как… как такое возможно? — Наруто стиснул зубы, а его взгляд прикипел к Творцу, словно притянутый невидимой цепью. Давление Творца сминало реальность. Земля трещала, небо рвалось в клочья, а воздух густел от энергии. Наруто едва стоял — каждая клетка его тела выла под этим гнётом.       — Мальчишка! — низкий, скрежещущий голос Скарнера ворвался в разум Наруто, как раскат грома, вырывая его из оцепенения. Проклятый вздрогнул, кровь хлынула из дёсен, окрашивая зубы непривычным золотистым цветом. Его глаза вспыхнули, и Алый Лотос в зрачках закружился с лихорадочной яростью, лепестки сияли, как раскалённая лава, готовая испепелить всё. — Я напитываю твой огонь, чтобы усилить удар, но готовься — этот враг не падёт от одного выпада, — предупредил Извечный Владыка. Хриплый голос зазвучал с предельной осознанностью ситуации. Наруто не ответил — не было времени. Он чувствовал, как каждая секунда сжимает его сердце тисками.       — Давай попробуем! — выдохнул он, а внутри парня все задрожало. Обе ладони легли на ромбическую голову Скарнера, чьи шипы впились в кожу, но Наруто не обратил внимание на боль. Духовная энергия хлынула из него потоком, темная, с алыми искрами Истинного Огня, вливаясь в панцирь Архонта.       Тело Проклятого покрылось холодным потом, мышцы дрожали, а в груди пылало, будто он отдавал саму душу. Перед глазами мелькнул Творец: его броня, сотканная из света и металла, сияла, как звезда, рождённая в хаосе. Белые крылья за спиной Всевышнего развернулись, их перья искрили, словно пойманные молнии, а вихрь изначальной тьмы пожирал пространство..., заставляя звёзды над равниной меркнуть.       — Готов? — голубые глаза Скарнера, пылающие холодным светом, впились в Творца, парящего над землёй. Мальчишеская фигура казалась ничтожной, но потоки энергии, бьющие из неё, были подобны рекам, что затапливают миры. Панцирь Архонта загудел, алые прожилки на нём запульсировали, как вены древнего бога, впитывая хаос Феникса.       — Да! — рявкнул Наруто, его голос разнёсся над равниной, как вызов чему-то большему. Три хвоста Скарнера взорвались Истинным Огнём. Алые лучи, прожилки зелёного хаоса, рванули к Творцу, раздирая воздух. Земля вздрогнула, пепел взметнулся вверх — но Творец даже не шелохнулся.       “Хлесь!” — звук, резкий, как удар бича, разорвал тишину. Реальность сжалась, будто в агонии, и лучи Скарнера, пылающие огнём Феникса, растворились в ослепительной вспышке.       Наруто остолбенел, а его сердце замерло. Глаза, расширенные от ужаса, уловили движение Творца — слишком быстрое, слишком абсолютное. Взмах его короткого клинка, сияющего, как осколок солнца, породил волну, что рассекла реальность. Земля до горизонта разломилась, будто кости мира хрустнули под ударом.       Гигантский кратер, дымящийся, как жерло вулкана, разверзся под ногами, а Скарнер, чья туша ещё миг назад возвышалась над полем, исчез в облаке белого дыма, связь с ним оборвалась, как натянутая струна.       Наруто рухнул вниз, лишённый опоры. Его тело кувыркалось в воздухе, а разум повиновался одному лишь животному ужасу. — Разница… так велика? — хрипел он, падая в пепельное марево. Удар о землю вышиб воздух из лёгких, кости пронзил оглушительный хруст, но боль была ничем по сравнению с холодом, что сковал его сердце.       Творец, парящий над кратером, смотрел на него глазами, в которых не было ни гнева, ни насмешки — лишь пустота... Его крылья, отливающие жидким светом, медленно шевелились, а броня мерцала, отражая свет умирающих звёзд.       — Это… невозможно… — шептал Наруто. Пальцы на единственной уцелевшей руке впились в почву, оставляя дымящиеся борозды. Кровавый цветок в его глазах угасал, но его вращение замедлялось, будто душа Феникса гасла под гнётом божественной воли. Воспоминания о «прошлой» смерти — разорванное тело, угасающий огонь — вспыхнули в разуме, но теперь к ним прибавился новый ужас: даже Скарнер, усиленный Истинным Огнём, пал от одного взмаха. — Я… не могу сдаться… — прохрипел он, но голос тонул в гуле, что испускала аура Творца, подобная шторму, пожирающему галактики.       Наруто медленно поднялся, колени дрожали, а кровь стекала по подбородку, окрашивая пепел под ногами. Его глаза, распахнутые от неверия, горели упрямством. Сдаться? Нет. Он — последняя надежда Проклятых, мира шиноби, но всё это меркло перед одной мыслью. Карин. Её образ — смех, тёплые ладони, яростный взгляд — вспыхнул в сердце, как факел в ночи. — Карин… — прорычал он, сжимая кулак так, что костяшки захрустели. От обрубка левой руки вспыхнул алый огонь, сплетая мышцы и кости, воссоздавая конечность, пылающую, как раскалённая лава. — Я должен сражаться! Должен, даже если шансов нет… Должен, потому что отступать некуда!       Он шагнул вперёд, готовый нанести удар, но Творец уже был перед ним. Мальчишеская фигура, окутанная бронёй, что светилась изнутри, парила в воздухе. Белые крылья за его спиной шевелились, отбрасывая снопы ослепительных искр.       — Тщетно, — холодный, как звёзды, голос резал слух. В Алом Лотосе Наруто он увидел огонь сопротивления, но его глаза, пустые, как бездна, не дрогнули. Маленький кулак, окутанный синеватым сиянием, устремился к челюсти Феникса.       Наруто не успел уклониться — скорость Творца была за гранью восприятия. Удар обрушился, как метеор, кости лица хрустнули, а тело Проклятого отлетело, врезаясь в стену кратера. Пепел взвился, но Наруто, кашляя кровью, рванулся вперёд.       — Не так просто! — прорычал он, Алый Лотос вспыхнул, напитывая тело энергией. Он метнулся к Творцу, а его кулак, вспыхнувший Истинным Огнём, устремился к груди врага. Творец не двинулся с места… не двинулся, потому что снятие печати открывало ему возможности для сорока процентов силы… Разница между их возможностями стала слишком огромной, чтобы Феникс и вправду мог навредить ему.       “Крр!” — издав характерный звук, броня поглотила удар, и лишь искры брызнули, как от наковальни. Наруто стиснул зубы, второй кулак, усиленный алыми вихрями, врезался в плечо Творца, заставив того качнуться. Успех? Нет. Творец лишь взглянул, и его крылья дрогнули, испуская волну, что отбросила Наруто, как лист от порыва ветра.       — Ты всё ещё пытаешься? — голос Творца был спокоен, но в нём сквозила насмешка. Он взмахнул рукой, и воздух сгустился, превращаясь в лезвия света. Наруто уклонился от одного, но второе рассекло его бок, кровь хлынула, окрашивая пепел.       — Ааа! — взревел он, но… не схватился за рану, не припал на колени, а бросил вперед… бросился в атаку. Истинный Огонь вспыхнул вокруг, формируя опаснейшие когти.       Один удар — Творец блокировал, его рука сияла, как звезда. Второй — когти задели броню, оставив дымящуюся царапину. На миг в глазах Наруто вспыхнула надежда, но Творец улыбнулся — улыбка, от которой кровь стыла в жилах.       — Достаточно, — произнёс он. Его кулак, окутанный синеватым пламенем, врезался в грудь Наруто. Рёбра треснули, воздух вышибло из лёгких, а тело Проклятого пролетело через кратер, оставляя за собой шлейф дыма. Он рухнул, земля под ним раскололась, а огонь на руке угасал. Творец приблизился, его шаги не издавали звука, но каждый отзывался дрожью в костях. — Твоя борьба бессмысленна, — сказал он, поднимая клинок, сияющий, как осколок солнца. Наруто попытался встать, но ноги подкосились. Его взгляд, мутнеющий, цеплялся за образ Карин.       — Я… не… — прохрипел он, но новый удар Творца, стремительный, как молния, рассёк его плечо, заставив рухнуть на колени. — Нужно сра-… — сжатый кулак двинулся… слишком медленно. Второй взмах Творца лишил парня и второй руки.       Кровь текла рекой, а раны отказывались заживать… Враг применил какую-то силу… чертову силу, что блокировала невероятную регенерацию. Аура Творца, подобная чёрной дыре, пожирала свет.       — Кхе-кхе! — Наруто закашлялся кровью. Его тело все еще подчинялось ему, однако… однако какой в этом был смысл? Да, он может достать врага — может! Но это бессмысленно… бессмысленно без Истинного Огня, которого осталось слишком мало, чтобы даже ранить это существо!       — Пора заканчивать. — заметив, что Алый Лотос перестал вращаться в глазах Феникса, Творец не смог сдержаться и ухмыльнулся. — Заставлю впасть его в спячку, а затем спокойно извлеку Истинный огонь из его души. Тогда… тогда у меня будет и сила Хаоса, и сила Порядка! — голубые глаза ярко вспыхнули, а внутри появилась радость… Он и так был сильнейшим, но теперь, получив и обработав источник Истинного Хаоса, он сможет стать еще сильнее!       — Карин… прости… — прошептал он, опуская взгляд к земле. Он всегда смотрел в глаза врага… всегда смотрел, потому что не боялся смерти… не боялся поражения, но сейчас его крах означал потерю смысла всего — все их сопротивление лишалось смысла.

***

      В стороне от апокалиптической дуэли Наруто и Творца разгоралась ещё одна битва, не менее яростная. Пепельное поле Междумирья, усеянное дымящимися трещинами, стало ареной, где два Проклятых бросили вызов двум опаснейшим монстрам.       — Итачи! — строгий голос Эш  разрезал гул битвы. Тоору крутанулась, её серебристые волосы сверкнули в тусклом свете, и лук в её руках запел. Стрелы Истинного Льда, сияющие, как осколки ледяной кометы, устремились к Морагосу. Его тело — текучая масса бледной плоти, подёрнутой чумными узорами, где копошились черви и сочилась жёлто-зелёная мгла — содрогнулось.       Стрелы вонзились в его грудь, замораживая личинок в глазницах, и Всадник издал шипение, от которого воздух стал горьким, как яд. Плащ из живых насекомых зашевелился, рои чёрных жуков взвились, но лёд сковал их, превратив в хрустящий пепел.       — Понял! — Учиха рванул к девушке и, выставив щит Ято перед собой, готовясь блокировать атаку Лемуриса. Всадник Смерти, чья мантия развивалась за спиной, нанес страшный удар. Его рука, обтянутая шелковыми перчатками, где кости просвечивали, как гниющий хрусталь, сжимала весы из рёбер.       Удар когтей, длинных, как серпы, обрушился на щит, породив сноп искр, ярких, как раскалённый металл. Скрежет, подобный стону рвущегося мироздания, разнёсся над полем, а Итачи стиснул зубы, чувствуя, как дрожат кости от отдачи.       Эш развернулась, её движения были стремительны, как северный ветер. Две стрелы, выпущенные в маску Лемуриса — бледную, как воск умирающих свечей, с пустыми прорезями вместо глаз — вонзились в цель. Всадник замер, его конь, скелет, обтянутый тенями, звякнул серебряными колокольчиками, сыплющими костяную пыль. Итачи, уловив миг, толкнул щит вперёд, отбрасывая Лемуриса. Весы качнулись, перо и пепельная бабочка дрогнули, но мантия Всадника лишь шевельнулась, поглощая удар. — Духовное оружие… без него их не одолеть, — мысленно выругалась Эш, натягивая тетиву. Лук загудел, напитанный её волей, а взгляд, холодный, как ледники Фрейлорда, впился в Морагоса, чьи пальцы, острые, как обсидиан, сочились гноем.       Использованный Наруто флакон принес свою пользу. Два Проклятых, что, казалось бы, совершенно недавно погрузились на Девятый Круг Ада, чтобы переждать бурю, успели восстановиться и вернулись на поле боя, используя проклятую способность Итачи в качестве проводника. Так как Эш примерно знала, что они должны делать для победы, они вынырнули в точном месте — именно там, где были два оставшихся Всадника Рагнарека… два Всадника, что должны были уничтожить Альянс шиноби, продолжающий оказывать сопротивление Бездне и его порождениям.       Проблема заключалась в том, что у Проклятых образовался паритет. Итачи мог лишь защищаться, а Эш не хватало мощи, чтобы расправиться с одним из противников. Использование Ясако Магатамы, которой Учиха смог убить Астериса, было невозможно. Противники постоянно наседали вместе, не позволяя Проклятому сформировать свою сильнейшую технику.       — Как же бесит… — прошипела Эш, прикусив губу до крови. — Мы и так загнали этих придурков в ловушку — они не могут использовать свои способности времени и пространства из-за присутствия здесь Феникса, но даже так… мы все еще не способны просто взять и убить их. — подумала Тоору и прикусила губу от досады.       В тот момент, когда внутри Наруто зажглась искра Истинного Огня, ситуация на поле битвы полностью изменилась. Всадники Рагнарека лишились возможности отматывать время вспять, восстанавливая свое тело. Ткань реальности была и так повреждена из-за опасности Рагнарека, а появление Феникса еще сильнее расшатало связь между понятиями времени и пространства.       Использование того же трюка, которым пользовался клон Астериса при битве с Мито, могло привести к страшным последствиям, а шансы на успех… да, они не равнялись нулю, но одна сотая процента — это не то, на что хочется надеяться. Такая вероятность успеха была по расчетам Тоору.       Морагос двинулся, его дымные ноги, жёлто-зелёные, как гной, поплыли над землёй. Плащ из насекомых загудел, рои хлынули к Эш, их жвала сверкали, как чёрные алмазы. Она выстрелила, стрела пронзила рой, замораживая жуков, но Морагос лишь рассмеялся — пугающий смех… чем-то напоминающий хрип умирающего.       Его пальцы вытянулись, испуская ядовитую мглу, что пожирала свет. Эш уклонилась, но яд задел её плечо, кожа почернела, а боль, как раскалённые иглы, пронзила тело.       — Чёрт! — выдохнула она, лук дрогнул, но её глаза вспыхнули Изумрудным Лотосом. — Истинный Лёд: Мгновенная Заморозка! — Пространство вокруг Морагоса сковал лёд, его плащ замер, но личинки в глазницах зашевелились, и практически сразу трещины побежали по кристаллам.       Лемурис поднял руку, весы загудели, как похоронный колокол. — Тень Последнего Вздоха, — произнёс он могильным голосом. Из-под мантии хлынул мрак, формируя тень — копию Итачи, чьи глаза были пусты, а копьё, чёрное, как смола, устремилось к Эш. Итачи рванулся, его щит встретил удар, пламя вспыхнуло, как рой угасающих звёзд, но тень не отступила, её атака, как волна, обрушилась на Учиху.       — Если все так продолжится… мы проиграем. — Эш стиснула зубы, чувствуя первые признаки онемения в руках. В отличие от Всадников Рагнарека, обладающих практически бесконечными запасами энергии, у Проклятых энергия была ограничена силой души. Да, они восполнили её в Аду, но сам факт того, что силы были конечны, неприятно давил на них.       Внезапно земля содрогнулась. Ещё раз, с новой, апокалиптической силой, вздрогнула почва под ногами. Не от удара — от шага. Реальность корчилась, словно живое, и из разлома, пропитанного алыми искрами, шагнула фигура.       Чёрная броня, массивная, как доспехи демона, покрывала незнакомца, шипы и пластины извивались, будто живые. Шлем, похожий на череп волка, с алыми прорезями глаз, испускал дым, а за спиной колыхался плащ, сотканный из тьмы. В руке — меч, огромный, зазубренный, чья сталь, казалось, впитывала свет, оставляя лишь пустоту. Каждый шаг гудел, как удар молота, а аура, тяжёлая, как гнев древнего зверя, заставила воздух стонать. Пепел под ногами вспыхивал, обращаясь в угли, а тени вокруг корчились, словно в страхе.       Эш и Итачи замерли, их взгляды метнулись к воину. Морагос зашипел, личинки в его глазницах забились, но Лемурис, поглощённый призывом тени, не заметил угрозы. Его весы гудели, мрак сгущался, еще одна копия — копия Эш — обретала форму.       Но воин в броне не ждал. Он рванул, и земля раскололась под его сапогами, а меч, подобный клыку дракона, взмыл в воздух. Движение было молниеносным, но тяжёлым, как падение звезды. Лемурис обернулся, его маска дрогнула, но было поздно.       Клинок обрушился, рассекающий саму реальность. Мантия Всадника разлетелась, как пепел, весы разорвало надвое, рёбра хрустнули, как сухие ветки. Мрак, формировавший тень, испарился, а конь Лемуриса взвыл, рассыпаясь костяной пылью. Удар воина не просто разрубил тело — он уничтожил осколок души Творца.       Осколок лопнул, испуская вопль, от которого небо Междумирья треснуло, как стекло. Лемурис рухнул, его перчатки, всё ещё сжимавшие обломки весов, застыли, а маска разбилась, обнажив пустоту.       Морагос издал хрип. Его плоть побледнела, а личинки в глазницах замерли, в полной мере ощутив гибель брата. Плащ взвился, и рой мелких тварей хлынул к воину. Последний же повернулся. Алые прорези шлема сверкнули, как глаза хищника. Меч взмыл, разрубая рой с поразительной легкость. Яд испарился, даже не коснувшись брони.       — Уничтожьте его! — взвизгнул Морагос, пальцы вытянулись, дрожа от страха, но аура воина, подобная буря, отбросила Всадника. Эш и Итачи, всё ещё ошеломлённые, переглянулись.       — Что… он такое? — прошептала Тоору, её лук дрожал, пальцы онемели. Итачи, стиснув щит, молчал, но Изумрудная Луна закружилась быстрее. — Этого… не было в моем видение будущего! — мелькнуло в голове девушки.       Поле боя затихло на миг, лишь пепел оседал, а тени корчились под ногами воина. Его броня, будто живая, пульсировала, а меч, напитанный кровью Лемуриса, гудел, требуя новой жертвы. Морагос попятился, его чумные узоры задрожали. Воин молчал, но его аура говорила сама за себя: он пришёл убивать.