Глава 305

"В тени великой силы пробуждается прошлое, требующее вернуть украденное."

      — Кхе-кхе… — Сигрюн медленно поднималась по ступеням к платформе, где восседал Творец и его свита. Каждый шаг отдавался глухим эхом в её груди, словно Арена Вечности вторила её боли. Алая кровь — слишком человеческая для существа её ранга — стекала по изорванным доспехам, оставляя за ней пунктирный след на звёздном камне. Её маска, треснувшая в бою, обнажала часть лица: бледная кожа, искажённая гримасой усталости, и губы, подрагивающие от сдерживаемого стона. — Паршиво… — пробормотала она, и её хриплый шепот, словно шорох осыпающегося пепла, растворился в воздухе.       В её глазах вращался Изумрудный Лотос — знак Проклятой, чья сущность противоречила её титулу Королевы Валькирий. Несмотря на высокий статус в Системе Творца, она оставалась пленницей своей природы, разрываемой между долгом и бунтарской искрой, что горела в её душе. Этот внутренний разлом был её проклятием — и её силой.       Сигрюн знала, что бой с Итачи не будет лёгким. Ещё до того, как её клинок света коснулся платформы, она просчитала шансы. Шестьдесят шесть процентов на выживание — число, что засело в её голове, словно заноза. Почему именно эта цифра? Она видела битву как шахматную партию: три хода для каждой стороны, ограниченное число вариантов, но первый ход раскроет стратегию врага.       Среди противников лишь один внушал ей настоящий страх — Феникс, но не Эл. Наруто, чья сила росла с пугающей скоростью, был тем, с кем она не справилась бы. Причины этого были очевидны — этот парнишка смог противостоять Творцу, будучи только пробужденным, а чего сможет достичь это юнец через парочку лет — страшно представить. Тогда-то Сигрюн и поняла, почему их лидер торопится. Эллион боялся… боялся, что два Феникса могут загнать его в угол. Поэтому он принял этот вызов… Решение содержало огромный риск, но все же, Творец всегда мыслил рационально и этот раз не стал исключением — как-никак, она вышла победителем из битвы и даже выжила.       Кроме Наруто, Эш с её Истинным Льдом тоже была угрозой, но Сигрюн верила, что её проклятая способность — управление светом, способным рассекать реальность и соперничать с мощью Всадников Рагнарёка, — дала бы ей шанс.       Мито Узумаки, лидер Чёрной Руки, тоже могла бы стать проблемой, но Творец был уверен: её душа разрублена, и даже его мощь не способна её восстановить. Так и получалось: шестьдесят шесть процентов — достаточно, чтобы надеяться, но недостаточно, чтобы забыть о смерти, что дышала ей в затылок.       Увидев Итачи на арене, Сигрюн ощутила мимолётное облегчение. Юный Учиха был талантлив, его Проклятая Луна и уникальная проклятая техника внушали уважение, но он был смертным, чья искра не успела разгореться в пламя. Она убивала таких десятками — гениальных, но не божественных. И всё же его сопротивление оказалось сильнее, чем она ожидала. Его копьё Даркина, пропитанное чёрным пламенем Аматерасу, оставило шрамы на её теле, а щит Ято заставил её свет дрогнуть. Но в итоге Итачи пал, и его кровь, пропитавшая платформу, стала её трофеем.       — Эллион, — Сигрюн, добравшись до трона, где восседал Творец, склонила голову, игнорируя боль, что пронзала её тело. Аура мальчишки с белоснежными волосами, чьи глаза отражали бесконечность миров, сдавила её грудь, словно невидимый пресс. Его присутствие было подобно гравитации чёрной дыры — подавляющее, но манящее.       Творец поднялся, его движения были плавными, почти танцующими, как будто он не замечал тяжести момента. Его плащ, сотканный из света, колыхался, отбрасывая блики на обсидиановые монолиты. Подойдя к краю платформы, он остановился, устремив взгляд на арену, где всё ещё витал пепел Итачи. Голубые глаза Эллиона вспыхнули, словно звёзды, готовые взорваться сверхновой.       — Ты великолепно справилась, Сигрюн, — его слова со звенящими и язвительными нотками резали воздух, будто отточенная сталь. — Твоя победа — первый гвоздь в крышку их надежды. — Он повернул голову, и его улыбка, острая, как лезвие, была адресована не ей, а невидимому противнику. — Какой бы ход ты ни сделал, Эл, шахматная доска уже в моих руках, — подумал он, и уголки его губ дрогнули в предвкушении триумфа.       Изанами, стоявшая в тени трона, ощутила, как её сердце забилось быстрее. «Хозяин, как всегда, великолепен», — подумала она, и её глаза, мерцающие, как осколки времени, загорелись фанатичным восторгом. Эта улыбка Творца — редкий дар, появляющийся лишь тогда, когда он видел будущее с точностью пророка. Финал был близок, и она почти чувствовала его вкус — сладкий, как победа, и горький, как цена, которую заплатят их враги. Но вдруг её инстинкты, отточенные веками, взвыли, словно сирены. — Ась? — Она резко подняла взгляд, устремив его на противоположную платформу.       Эллион, уловив изменения в пространстве, перевёл глаза в том же направлении. Его брови сошлись, а зрачки сузились до булавочных головок. На арене, окружённой зеркалами Вечности, два Феникса — Эл и Наруто — творили невозможное. Их аура, пылающая алыми огнями, сплеталась в вихре, соединяя души и тела двух существ — Эш и Скарнера — в единое целое. Кристаллический свет, исходящий от их ритуала, резал пространство, как осколки звёзд, и даже воздух дрожал от мощи. — Кристаллический Архонт?! — выдохнул Эллион, и его голос, обычно холодный, дрогнул от редкого удивления.              Он шагнул вперёд, его рука инстинктивно потянулась, чтобы прервать этот процесс, но невидимый барьер храма Тенериса ударил по его пальцам, словно раскалённое стекло. Глаза Творца потемнели, став холоднее льда. На миг он забыл о правилах, что сковывали его в этом месте, и едва не призвал один из своих козырей — силу, способную стереть миры. Но острый разум быстро пришел в чувства, и он остановился. Душевный договор, заключённый с Элом, был нерушим. Если он нарушит его, мощь Мультивселенной обрушится на него, и даже он, Всесильный, выдержит лишь несколько секунд под таким ударом.       — Я думал, что уничтожил всех этих тварей, — пробормотал Эллион, стиснув зубы так, что скулы побелели. Его взгляд, полный досады, был прикован к новой фигуре, возникающей на арене. Это была девушка — или то, что когда-то ею было.       Белоснежные волосы, струящиеся, как жидкий свет, и тело, излучающее холодное сияние, будто бы отлито из алмаза, делали её похожей на божество. Но Эллион видел больше: её аура, теперь лишённая смертных оков, пульсировала мощью, сравнимой с Всадниками Рагнарёка. Эш уже не была той слабой Проклятой, что пыталась обуздать Истинный Лед. Её сила совершила не просто скачок — она пересекла грань между смертным и вечным.       — Так вот какой козырь ты прятал, Эл, — Эллион кивнул, медленно возвращаясь к трону. Его шаги были размеренными, но в них чувствовалась едва сдерживаемая ярость. — Во втором бою выступит Ка’Зикс, — объявил он, усевшись и скрестив руки, словно шахматист, обдумывающий следующий ход.       — Стоп-стоп-стоп! — Бел’Вет, восседавшая по правую руку, вскочила, её глаза полыхнули багровым. Императрица Бездны, чья аура напоминала рой голодных теней, не скрывала гнева. — Мы так не договаривались! — Она шагнула к Творцу, игнорируя его подавляющую мощь. — Я должна выйти во втором бою. Третий — для НЕГО. — Её голос дрожал от ярости, но в нём сквозила тень страха, которая была едва уловима.       Эллион взглянул на неё, и его губы искривились в холодной усмешке. — Можешь сражаться с этой… девушкой, — слово «девушка» он произнёс с лёгкой насмешкой, словно оно не могло вместить суть того, что стояло на арене. — Но знай, Бел’Вет, твои шансы на победу — ноль. Если не ниже. — Его тон был острым, как лезвие, и в нём не было ни капли сомнения.       Бел’Вет оскалилась, её когти сжались, оставляя борозды на камне. — С чего это? Да, она стала сильнее, но разве это… — Она замолчала, когда Эллион внезапно расхохотался. Его смех, звонкий и ледяной, разнёсся по платформе, заставив даже Изанами вздрогнуть.       — Сильнее? — Творец откинулся на троне, его глаза сверкнули, как молнии. — Ты не понимаешь, что сотворил Эл. Это не просто сила, Бел’Вет. Она перешла на иной уровень бытия. — Его голос стал тише, но от этого лишь зловещее. — Её Истинный Лёд и тело Скарнера слились, создав нечто, что может разрушить саму ткань Мультивселенной. И теперь она владеет этой мощью без последствий. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть, как пепел. — Ты, Императрица Бездны, для неё — лишь тень, которую она сотрёт одним движением.       Бел’Вет застыла, её лицо исказилось от смеси гнева и неверия. Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Впервые в её глазах мелькнула тень сомнения — не перед Творцом, а перед тем, что стояло на арене. Новая Эш, окружённая кристаллическим сиянием, смотрела на платформу Творца, и её взгляд, холодный и бесстрастный, обещал бурю, что сотрясёт миры.       — Кто бы мог подумать, что я увижу Кристаллического Архонта вновь… — подумал Эллион, когда их взгляды встретились, и его сердце, давно забывшее страх, дрогнуло. В её глазах, сияющих, как осколки вечности, он увидел отголоски прошлого — эпохи, когда он был лишь тенью в тени первородных существ.       Кристаллические Архонты, воплощения Порядка, были не просто созданиями — они были мирами, живыми утопиями, где хаос растворялся в гармонии. Их сила, способная переписывать реальность, пугала даже его, молодого и дерзкого, только начавшего свой путь к власти.       Эллион вспомнил, как впервые ступил в один из таких миров. Воздух там звенел, словно хрустальный колокол, а каждый шаг отзывался эхом покоя. Не было войн, не было боли — лишь бесконечный баланс, поддерживаемый спящим Архонтом. Его разум, даже во сне, шептал смертным о порядке, и они, как зачарованные, строили города, что сияли ярче звёзд. Но Эллион видел в этом не красоту, а угрозу. Если Архонт пробудится, его воля сотрёт любого, кто посмеет нарушить равновесие.       Он был осторожен. Система ограничения судеб, его величайшее изобретение, опутала тот мир, как паутина, медленно высасывая энергию спящего гиганта. Эллион ждал, что Архонт вздрогнет, что его разум обратится против него, но существо молчало, погружённое в вечный сон. За сотни лет он иссушил его ядро, поглотил его силу и двинулся дальше.       Двести миров, двести Архонтов — все пали под его рукой, их кристаллические сердца стали топливом для его амбиций. Он думал, что уничтожил их всех, что их эпоха канула в Лету. Но теперь, глядя на Эш, он чувствовал, как прошлое возвращается, словно призрак, требующий расплаты.       — Это точно Кристаллический Архонт? — пробормотал он, вглядываясь в потоки энергии, что вихрились в теле Эш. Её аура резонировала с чем-то древним, но в ней было и новое — пламя Феникса, хаос, которого не знали первородные существа Порядка. Это покалывание в груди, это чувство, будто её сила тянется к нему, чтобы вырвать украденное, и заставило его с такой силой сжал подлокотники, что мрачник трона затрещал. — Как первородное существо могло пробудиться? — Его разум лихорадочно искал ответ, но находил лишь вопросы. Эл сотворил невозможное, и это меняло всё.       Эш была настоящей. Её перерождение — не иллюзия, не уловка, а реальность, что смотрела на него глазами, в которых не было ни страха, ни сомнений. Второй бой, как бы он ни хотел, будет проигран. Ка’Зикс, несмотря на свою мощь, был лишь хищником Бездны, а не равным Архонту. Эллион знал это, и это знание жгло его, как раскалённый уголь. Но у него не было выбора — третье Существо, его главный козырь, всё ещё не было готово. Оно нуждалось в времени, чтобы стабилизировать свою форму, и Творец должен был его выиграть.       Однако о поражении говорить было еще рано. Эл не сможет изменить стратегию, хотя это было бы даже необходимо, поскольку перевоплощение Проклятой перемешивало карты. Однако Эш была воинственно настроена, так что Эл, пусть и имел какое-то влияние на неё, все равно не решился останавливать её. Да и силы Повелителя Проклятых, на удивление, были истощены после такого преображения девушки. Хотя это, пожалуй, было и не так удивительно. Эллиону страшно было представить, сколько энергии потребует такая трансформация.       Единственное, что мог сделать Творец в эту секунду — это сохранить Бел’Вет. Он был совсем не уверен, что даже уникальная особенность Бел’Вет — разделение души и перерождение за счет этого в Бездне при смерти — сработает, поскольку сам Эллион, как бы ни старался, не смог овладеть Истинным Льдом Кристаллических Архонтов. Были некоторые схожие способности в других мирах, да вот только они и в подметке не годились Истинному Льду.       Арена Вечности дрожала. Её зеркала отражали сияние звёзд и тени миров, пока Ка’Зикс ступал на платформу. Его хитиновый панцирь, чёрный, как безлунная ночь, блестел, отражая свет, а когти, острые, как косы смерти, оставляли борозды на звёздном камне. Его аура, пропитанная первобытной яростью, напоминала рой голодных насекомых, готовых пожрать всё живое. Ка’Зикс был воплощением разрушения — сильнейший хищник Бездны, чья сила уже сейчас была способна посостязаться с Проклятыми. Его глаза, горящие багровым, уставились на противницу, и в них не было ни страха, ни сомнений — лишь голод.       Эш стояла на противоположном краю арены. Её белоснежные волосы струились водопадом вдоль изящного тела, будто сотканного из сияния и вечного мороза. Она излучало холод, от которого застывало само пространство. В её руке сиял клинок Архонта, вспыхнувший остриём Истинного Холода, а голубой Лотос в её глазах вращался, как звезда, обещающая бурю. Её аура, наполненная абсолютной безжалостностью, резала пространство, заставляя зеркала Вечности покрываться инеем. Она не произнесла ни слова, но её взгляд, бесстрастный и вечный, говорил: этот бой будет последним для тебя.       Творец, восседавший на своём троне, бессознательно вцепился в ручки трона. Его голубые глаза следили за каждым движением. Он все еще надеялся разгадать загадку силы Эш.       В то же время Эл, бледный и измождённый, стоял на противоположной платформе, поддерживаемый Наруто. Их взгляды были прикованы к Эш — их надежде, их оружию, их жертве.       Хищник начал бой первым. Ка’Зикс издал рёв, от которого арена задрожала, и ринулся вперёд. Его когти рассекли воздух, оставляя чёрные разрывы в реальности, а крылья, сотканные из теней Бездны, взмахнули, создавая вихрь, что разметал осколки камня. Он был молниеносен, его атаки были сравнимы с хаотичной бурей, где каждый удар мог разорвать горы.       Эш не двинулась. Её клинок вспыхнул, и вокруг неё взметнулся барьер изо льда, сияющий, как северное сияние. Когти Ка’Зикса ударили по нему, и арена содрогнулась от взрыва, но лёд не треснул — он поглотил удар, превратив энергию в морозное сияние.       — Жалкая добыча! — прорычал Ка’Зикс, заскрежетав челюстями от досады. Первая атака не удалась, но ничего страшного. Он прыгнул, исчезая в тени, и возник за Эш. Его когти метили в её спину. Но она лишь слегка повернула голову, и земля под ним взорвалась ледяными шипами, острыми, как копья. Ка’Зикс увернулся, благодаря своим крыльям, но один шип пронзил его панцирь, оставив трещину, из которой сочилась чёрная кровь.       Эш подняла руку, и арена покрылась инеем. Температура упала, заставляя даже зеркала Вечности скрипеть от холода. Ледяные кристаллы, словно живые, начали расти, образуя лабиринт шипов и стен. Ка’Зикс, не теряя скорости, разрубал их когтями, но каждый разрушенный кристалл взрывался, осыпая его морозной пылью, что замедляла его движения.       — Опять человечишка загоняет меня в угол? Неслыханно! — пронеслось в его мыслях, и он взревел, выпуская волну энергии Бездны — чёрный туман, пожирающий всё на своём пути. Туман устремился к Эш, но она лишь взмахнула клинком, и волна льда, сияющая, как звезда, разрезала его надвое, превращая в безобидный пар.       — Ты не хищник, — впервые заговорила Эш. Её голос был холодным и опустошенным, как вечная зима, однако он звенел от переполняемой силы. — Ты добыча. — Она шагнула вперёд, и лёд под её ногами запел, как хрустальный хор. Арена превратилась в её владения: ледяные копья взмывали из земли, стены сжимались, а воздух стал таким холодным, что даже аура Ка’Зикса начала тускнеть.       Тварь Бездны, чувствуя угрозу, перестал скрывать свои козыри. Его панцирь покрылся шипами, а тело окутала аура Бездны, чёрная, как сама пустота. Он исчез, двигаясь быстрее света, и обрушился на Эш градом ударов. Каждый коготь, каждая атака была пропитана силой, способной разрывать души. Эш блокировала его клинком, но сила ударов заставила её отступить, её ноги скользнули по льду. Зеркала Вечности задрожали, отражая их бой — чёрное пламя против кристаллического света.       На платформе Творца Бел’Вет оскалилась, её когти впились в камень. — Он разорвёт её! — прошипела она, но Эллион молчал, его глаза не отрывались от Эш. Он в отличие от представительницы прекрасного пола видел совершенно другой расклад дел.       На другой платформе Наруто сжал кулаки, его Алый Лотос вспыхнул, но Эл положил руку ему на плечо. — Она справится, — прошептал он, сжимая кулак.       — Справится. — тихим, но уверенным голосом вторил ему Эл.       Эш остановилась. Её клинок опустился, и она закрыла глаза. Ка’Зикс, почуяв шанс, прыгнул. Его когти нацелились на её сердце. Но в этот миг арена замерла. Холод, исходящий от Эш, стал абсолютным — даже время, казалось, застыло. Её глаза открылись, и голубой Лотос засверкал так ярко, будто пульсар, выбрасывающий всю свою мощь в космос. — Истинный Лёд, — прошептала она, и пространство вокруг неё взорвалось кристаллическим сиянием.       Ледяной вихрь охватил Ка’Зикса, и его когти застыли в воздухе. Все тело покрылось инеем. Он взревел, пытаясь вырваться, но лёд проникал глубже, замораживая не только его плоть, но и ауру, его сущность, его душу. Эш подняла руку, и кристаллы, словно живые, начали сжиматься, обвивая его, как кокон. Его рёв стал тише, а багровые глаза потускнели. — Нет… — прохрипел он, но его голос утонул в хрусте льда.       Эш шагнула к нему, её клинок сиял, как осколок звезды. — Твоя душа принадлежит мне, — сказала она, и её голос был приговором. Она коснулась его груди, и лёд, подобно паутине, проник в его ядро. Ка’Зикс дёрнулся, его аура вспыхнула в последний раз, но затем замерла. Его душа, чёрная, как Бездна, застыла в кристалле, видимая всем — хрупкая, пойманная в вечном холоде.       Эш сжала кулак, и кристалл раскололся. Осколки души Ка’Зикса разлетелись, как звёздная пыль, растворяясь в воздухе. Его тело, лишённое жизни, рухнуло на платформу, покрытую инеем, и арена затихла. Зеркала Вечности отразили её победу — одинокую фигуру, окружённую сиянием, и пустоту там, где только что стоял опаснейших хищник Бездны.       На платформе Творца воцарилась тишина. Бел’Вет застыла, её глаза расширились от ужаса. Эллион впился пальцами в подлокотники так, что камень треснул. — Она… — начал он, но замолчал, его взгляд был прикован к Эш.       На другой платформе Наруто выдохнул, а Эл, несмотря на слабость, улыбнулся. — Молодец, — прошептал он.       Эш повернулась к платформе Творца. Её взгляд, холодный и бесстрастный, встретился с глазами Эллиона. Она не сказала ни слова, но её аура, сияющая, как вечная зима, обещала: ты падешь.