Глава 304

"Из осколков боли рождается новая сила, и тот, кто падает, становится основой для восхождения других."

      — Итачи… — колени Наруто предательски подкосились, и он рухнул на них, словно земля под ногами обратилась в зыбкий песок. Его голубые глаза, обычно полные неугасимого огня, теперь затуманились, а слёзы, горячие и неудержимые, прочертили дорожки по щекам, смешиваясь с пылью этого проклятого места. Внутри всё сжалось, будто сердце стиснули стальные тиски, и каждый вдох разрывал грудь изнутри.       Да, они с Итачи узнали о своём родстве всего несколько дней назад. Да, они были почти чужими — два брата, разделённые судьбой, войной и тайнами отца. Но всё изменил один вечер. Один семейный ужин. Тот самый ужин, где за грубо сколоченным деревянным столом собрались отец и его сыновья. Тот самый ужин, который заставил Наруто поверить, что его жизнь, израненная потерями и одиночеством, наконец-то начала налаживаться.       Воспоминание вспыхнуло в его сознании, яркое, как закат, что он созерцал на далёком пике, когда мир ещё казался спасённым. Лагерь Альянса, пропахший дымом очагов и железом. Небольшая палатка, купавшаяся в мягком свете фонаря; золотистые блики танцевали на грубой ткани стен, словно живые искры надежды. Наруто сидел, скрестив ноги, и нервно теребил край своего плаща, пока Эл, с привычной добродушной улыбкой, раскладывал миски с дымящейся похлёбкой. Итачи, как всегда сдержанный, занял место напротив, его тёмные глаза внимательно изучали младшего брата, но в них не было привычной холодности — лишь тень тепла, которое Наруто тогда едва уловил. Запах еды, простой, но такой родной, смешивался с ароматом трав, что Эл щедро добавил в котёл, и этот запах, казалось, растапливал ледяную стену, что стояла между ними всю их жизнь.       — Ну, Наруто, не заставляй отца краснеть, — подмигнул Эл, ставя перед ним миску. — Если эта похлёбка тебе не по вкусу, так и скажи. Всё-таки я уже давненько не возился с котлами, — он улыбнулся, слегка неловко, но искренне, и эта улыбка, такая простая, разрядила напряжение, что висело в воздухе.       Наруто хмыкнул, чувствуя, как щёки теплеют от смущения, но в груди разливалось странное, давно забытое тепло — чувство, которое он не испытывал с детства. Он поднял взгляд и поймал глаза Итачи. Старший брат молчал, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке — той самой, что говорила больше любых слов. Это была не просто еда, не просто посиделки. Это был момент, когда Наруто впервые почувствовал себя частью семьи. Не идеальной, не без трещин, но настоящей. Он вспомнил, как Итачи, отложив ложку, вдруг заговорил — тихо, но твёрдо, словно приоткрывая завесу над своей душой, которую обычно скрывал за маской великого шиноби.       — Знаешь, Наруто, — сказал он, глядя куда-то в сторону, будто боясь встретиться с ним глазами, — ты как огонь. Даже в кромешной тьме ты горишь, не сдаёшься. Я… никогда не умел так. Но глядя на тебя, я начинаю верить, что это возможно.       Наруто тогда замер, не зная, что ответить. Он знал историю Итачи — знал о его жертвах, о боли, что тот нёс в одиночестве, о тьме, что едва не поглотила его. Для многих Итачи был непроницаемой стеной, шиноби, чья воля крепче стали. Но в тот момент Наруто увидел брата — человека, который, несмотря на свои шрамы, нашёл в себе силы поверить в него, в Наруто. Эл, заметив неловкость, рассмеялся, хлопнув обоих сыновей по плечам, и его рука была тёплой, как солнечный луч.       — Ну что, мои Фениксы, — сказал он, и его голос дрожал от гордости, — огонь у нас в крови. Главное — не дать ему погаснуть.       Наруто тогда подумал, что Итачи, пусть и не пробудил силу Феникса, как он или Эл, был ближе к этому, чем кто-либо. Его искра была там, в его глазах, в его словах, в его непреклонной воле. Это был лишь вопрос времени… или так казалось Наруто.       Тот вечер, полный тихих слов, тёплого света и простого уюта, стал для Наруто якорем. Впервые за долгое время он заснул без кошмаров, с мыслью, что у него есть дом. Не стены, не место — люди. Отец. Брат. Они были его семьёй, хрупкой, но настоящей.       И теперь… теперь этот огонь угас. Итачи лежал на разрушенной платформе, его кровь пропитывала пыль Арены Вечности, а его глаза, когда-то пылавшие Проклятой Луной, были пусты, словно звёзды, поглощённые чёрной бездной. Наруто стиснул кулаки, ногти впились в ладони, но боль тела не могла заглушить агонии в душе. Он потерял брата. Потерял того, кто видел в нём огонь. Потерял ещё одну часть своей семьи, которую только начал обретать.       — Прощай, братишка… — из разорванного тела Итачи вырвался белый огонёк, принявший его облик — призрачный, но такой знакомый. Он в последний раз взглянул на Наруто, и в его глазах мелькнула тень той же улыбки, что была на том ужине. Но затем по душе пробежали трещины, словно по хрупкому стеклу. В его груди горела искра — великая искра, что могла бы разгореться в пламя Феникса, но она так и не вспыхнула. Душа раскололась на тысячи осколков, которые вспыхнули и обратились в пепел, уносимый ветром Арены.       Наруто хотел закричать, выпустить ком боли, что разрывал его грудь, но в этот момент на его плечо легла тяжёлая рука. Он поднял голову, и его взгляд, полный слёз, встретился с Алым Лотосом. Лицо Эла было непроницаемым, как каменная маска, но в его глазах, обычно пылающих решимостью, мелькнула тень — едва уловимая, но такая человеческая.       — Наруто, — голос Эла был холоден, но в нём чувствовалась стальная дрожь, — нам нужно готовиться ко второму бою. — Он развернулся и зашагал к выходу с платформы, его плащ колыхался, как знамя, что видело слишком много смертей.       — Что? — Наруто с неверием уставился на удаляющуюся спину отца. Его голос сорвался, дрожа от гнева и боли. — Ты… совсем ничего не чувствуешь? Он был твоим сыном!       Эл замер, и лишь лёгкая судорога пробежала по его спине, но он не обернулся. Ветер Арены донёс его сдавленный шёпот, в котором смешались невысказанная скорбь и бремя долга.       — Чувствую, Наруто. Но пламя должно гореть дальше. Его свет должен указать путь, несмотря ни на что.       — Эш! — тут до Наруто наконец-то дошло. Его взгляд упал на лицо Тоору, тело которой было на руках у отца. Белоснежная кожа Проклятой была еще бледнее обычного, но не это было страшным. По её коже, подобно страшной паутине, проступили вены океанского отлива.       — Наруто, иди за ним. — Карин, которая держала парня за руку все это время, даже не думая отпускать, наконец-то привлекла в себе внимания. Она нежно коснулась его щеки и улыбнулась. — Возможно, это твой последний шанс поговорить с ней, так что иди… Здесь мне ничего не угрожает. — добавила она с нежной улыбкой на устах.       — Я… — пепельноволосый все еще колебался, однако в этот момент к нему на помощь пришла еще одна мотивация.       — Да хватит сомневаться, придурок! — зарычала Катарина, и пинком отправила паренька вперед. Наруто зашипел, бросив весьма красноречивый взгляд на киборга, но все же ничего не сказал, двинувшись вперед.       — Зачем вы так? — с непониманием вопросила Узумаки, посмотрев на Проклятую с капелькой раздражения. Была куча способов замотивировать Наруто, однако Дю Кюто выбрала самый экстравагантный и провокационный.       — Что отец, что сын — одного семени. Пока пинка не дашь, делать ничего не захотят. — пробубнила себе под нос Катарина, после чего перевела взор своих разноцветных глаз на красноволосую. — Не отходи от меня. Как-никак, мы не знаем, что может выкинуть Творец сейчас. — требовательно проговорила Проклятая и, лишь получив одобрительный кивок, вернула взор на арену, которая постепенно восстанавливалась.       Наруто, спотыкаясь, догнал Эла у края платформы, где тот остановился, бережно опуская Эш на холодный обсидиановый пол. Её тело, казалось, светилось изнутри, словно кристалл, поймавший звёздный свет, но вены, пульсирующие океанским отливом, напоминали трещины, готовые расколоть её сущность. Наруто сглотнул, его сердце сжалось от нового страха. Сначала Итачи, теперь Эш… сколько ещё близких он потеряет, прежде чем эта война закончится?       — Отец… что с ней? — голос Наруто дрожал, но в нём звучала решимость, подпитанная болью. Он хотел помочь ей. Пусть она и раздражала его временами, но она всегда была рядом, всегда помогала и шла на контакт, пусть и находила в этом свою выгоду. — Она… перерождается? Но как кто? — в глазах парня пылал Алый Лотос, который удивительно легко улавливал перестройки души и тела Тоору… эта была эволюция жизни, которая была знакома Наруто.       Эл поднял взгляд, и его Алый Лотос вспыхнул еще ярче обычного. Он кивнул, будто бы понял, о чем думает сын. Хотя его лицо оставалось суровым, как будто он уже видел исход этого пути.       — Истинный Лёд в её душе полностью пробудился, — тихо сказал он. Слова давались ему тяжело, потому что все эти знания — страшный пласт информации — давили на него с непомерной силой. — Она на грани. Её тело эволюционирует, используя силу храма Тенериса, чтобы стать вместилищем для настоящей мощи Кристаллического Архонта, но у нас нет времени ждать. Второй бой начнется с минуты на минуту. — Эл стиснул кулак, и искры Феникса заплясали вокруг его руки. — Мы обязаны ускорить процесс. — заявил Повелитель Проклятых твердым голосом.       Наруто опустился на колени рядом с Эш, его пальцы дрожали, когда он коснулся её холодной, почти ледяной руки. Её дыхание было слабым, но в каждом выдохе чувствовалась мощь, способная заморозить саму реальность. Он вспомнил её улыбку, её твёрдость, её веру в него, даже когда всё рушилось. Она была их опорой, их льдом, что сдерживал хаос их огня. И теперь она угасала.       — Что я должен сделать? — Наруто так и не поднял голову, задавая этот вопрос. Он знал, что отец хочет о чем-то попросить его — чувствовал это каждой клеточкой своего тела, поэтому пепельноволосый не стал медлить.       — Тебе лишь нужно призвать Извечного Владыку. — сказал Эл тихим голосом, испытывая весьма противоречивые чувства в этот момент. — Его тело сможет сдержать её силу. — подчеркнул он уже про себя.       Наруто замер, его сердце пропустило удар. Скарнер… Это был Великий Призыв, который дважды выручал Наруто из сложных передряг… Битва в Конохе, а затем и смертельная дуэль с Творцом. Пусть при последнем призыве Извечный Владыка и не смог продемонстрировать все свои способности — мощь Творца была слишком непостижима, однако Наруто считал Скарнера своим боевым товарищем, с которым можно разделить самое тяжелое бремя… бремя смертельного боя.       — Скарнер… — прошептал Наруто, его голос дрогнул. — Но… почему именно он? — парню требовались пояснения, потому что для него было очевидно, что призыв Скарнера в этот раз закончится его смертью.       — Тела сородичей Скарнера обычно соткано из земли и геомантии, — Эл промедлил пару мгновений, после чего все же продолжил, — И Скарнер по началу был таким же, однако в отличие от своих собратьев, он родился не в самых обычных условиях. Его рождение происходило в одном из первых миров… миров, где умер один из Кристаллических Архонтов. Скарнер впитал в себя мощь Первородного существа и перенял некоторые его особенности. — объяснил Эл, его тон стал резче, словно он своими глазами видел все могущество Ледяных Архонтов. — Лёд Архонтов — это порядок, противостоящий нашему хаосу. Скарнер, как страж, несёт в себе стабильность, способную удержать её силу. Я могу перестроить его, напитав его душу энергией Эш, но… — Эл замолчал, его взгляд стал тяжелее. — Только тебе решать, буду ли делать это я или нет.       Наруто сжал руку Эш, чувствуя, как её холод пробирает его до костей. Он посмотрел на отца, затем на пепел, что всё ещё кружился над Ареной, напоминая об Итачи. Потерять ещё кого-то… это было невыносимо. Но если они не сделают этого, Эш исчезнет, и их шансы в дуэли против двух чудовищ под руководством Творца, обратятся в ничто. Он не мог позволить это… не мог позволить всем жертвам быть напрасными… Живые прошли через такое, что уже никогда не забудут, а, если он остановится сейчас… остановится в эту секунду, то во втором бою они потерпят второе поражение, и это будет началом конца.       Да, были и другие Проклятые — Минато и Катарина, да вот только… Каковы были их шансы в битве с такими грозными врагами? Нет, безусловно, они не равнялись нулю, но были настолько призрачными, что воспринимать их больше нулю было глупо.       — Хорошо, — сказал Наруто, его голос был тих, но полон решимости. — Я призову Скарнера. Но ты… ты должен сделать так, чтобы она вернулась. Чтобы мы не потеряли её.       Эл кивнул, и впервые за этот день в его глазах мелькнула тень улыбки — усталой, но искренней, как на том ужине, что связал их семью.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал он, поднимаясь. — Начинай, Наруто. Времени осталось совсем немного.       Наруто встал, закрыв глаза и сосредотачиваясь на своём внутреннем огне. Его Алый Лотос загорелся ярче, улавливая нити энергии, связывающие его с Скарнером. Он сложил руки в печать концентрации, и надкусил губу до крови. Алая капля через миг упала на его пальцы, после чего он ударил ладонью по платформе — на ней тут же проявились сложные символы фуина.       — Техника Призыва, Скарнер! — голос Наруто разнёсся по Арене. Пространство задрожало, обсидиановые монолиты загудели, словно отвечая на зов.       Земля раскололась, и из разлома поднялась колоссальная фигура. Панцирь цвета морской волны переливался, как кристаллы храма Тенериса, как кристаллы храма Тенериса, его шесть ног вонзились в платформу, вызывая вибрации, что эхом отдавались в груди каждого, кто был на Арене. Тройные хвосты-клинки взметнулись в боевой стойке, а глаза, наполненные древним гневом, уставились на Наруто.       — Мальчишка, — его хриплый голос прогремел, как землетрясение, но в нём чувствовалась тень доверия. — Опять ты зовёшь меня в бурю. Что за безумство на этот раз?       Наруто шагнул вперёд. Остаточные порывы чакры развеялись, после чего он положил ладони на ромбическую голову Скарнера, как в тот день, когда они сражались против Творца. Шипы впились в кожу, но парень не дрогнул. — Скарнер, — произнес Наруто, и его голос надломился. — Эш умирает. Её Лёд… он может спасти нас всех, но ей нужен ты. Знаю, что неправильно просить тебя о таком… Совсем неправильно, но умоляю тебя… стань её сосудом. Прошу…       Скарнер замер, его хвосты дрогнули, а вибрации стали тише. Он посмотрел на Эш, чьё тело сияло, как пойманная звезда, и вены океанского отлива пульсировали, готовые расколоть её. Его глаза сузились, но в них мелькнуло удивление. — Спасение… — прогремел он. — Моя Родина учила меня защищать, а не разрушать… — Скарнер замялся после этих слов, вспоминая былые времена — те славные деньки, когда он был не один.       В те времена у него была семья, братья и сестры — родственные души, с которыми он чувствовал себя счастливым, но затем пришел он… маленький мальчик с белоснежные волосами и невероятной глубины глазами, в которых отражалась бесконечность. Вначале он показался всем милым, однако все изменилось в тот момент, когда они отказались от его предложение пойти на его службу.       Скарнер помнил тот день очень хорошо — Творец не просто разрушил их дом и убил всех его товарищей, а втоптал в грязь громкое имя его дома, а оставшиеся тушки огромных скорпионов эта тварь, как позже узнал Скарнер, пустила на создание специальных кристаллов, в которых можно было накапливать энергию.       Скарнеру повезло выжить, потому что проснулись его способности — и нет, он не бросил вызов Творцу… банально не смог. Он запер себя в кристаллической ловушке, из которой и сам не мог выбраться. Скарнер пробыл в тюрьме целую вечность, пока не повстречал Райза — Великого Мага, которому каким-то удивительным образом удалось телепортировать в его мир.       Ох, Скарнер никогда ранее не был так рад появлению собеседника. Именно от него он узнал правду о Творце, о своем клане и той страшной системе, что создал Творец. А дальше Райз смог решить главную проблему Скарнера — отсутствие общение. Он создал специальный и уникальный в своем роде рунный призыв и пообещал Извечному Владыки, что отдаст его достойному существу…       Достойных оказалось немного. Скарнера призывали не так часто, но призывали! Подчиняться каждой собаке, начавшей на него лаять, он и не думал, так что проверял способности каждого призывателя. Большинство проваливалось — тогда он просто вычеркивал их имена и вносил в, так сказать, черный список для своего призыва.       Так продолжалось очень долго… целую вечность, а затем его вновь призвали — это был какой-то наглый мальчишка, который, в отличие от большинства призывателей, не требовал от него подчинения. Он бросил ему вызов и… победил. Скарнер был удивлен такому развитию событий, поэтому решил остаться в призыве этого мальца.       А уже при следующем призыве Скарнер осознал, что именно зацепило его в этом парне… Его сила росла с каждым днем, с каждой секундой, и именно это внушило в сердце древнего создания надежду — надежду на то, что его жизнь не будет лишена смысла, и что он сможет отомстить убийце своих близких, ведь чем сильнее становился Наруто, тем больше энергии он мог дать Скарнеру во время призыва.       И в тот момент, когда его призывали в очередной раз, Скарнер наконец-то понял, что одна из его грез сбылась — он вновь встретился с этим ублюдком, Творцом. Жаль, что прикончить его сил не хватило, и ему пришлось вернуться в свою тюрьму… и ждать… ждать и молиться, что Наруто не погиб.       Скарнер посмотрел на Эш, и его глаза вспыхнули, уловив в ней отголосок того самого Архонта, чья смерть дала ему жизнь. Истинный Лёд, пульсирующий в её венах, был тем самым порядком, что мог разорвать хаос Творца. Она была не просто Проклятой — она была надеждой, что его клан не погиб напрасно, что его вечность в ловушке обретёт смысл.       — Мальчишка, — голос Скарнера стал глубже, как раскат грома перед бурей. — Ты знаешь, что это значит. Моя суть… моя душа… они растворятся в её Льде. Я не вернусь на Родину. Не увижу, как падёт Творец. — Его клешня опустились, а вибрации стали почти неощутимыми, словно он оплакивал свой выбор. — Но если её сила — ключ к его концу… если она исполнит мою мечту… я отдам всё.       Наруто сглотнул, его глаза блестели от слёз. — Скарнер… прости, — прошептал он, его голос дрожал. — Я… я не хотел, чтобы так… Но я верю в неё. И в тебя. Ты не просто чудовище. Ты — наш брат по оружию.       Скарнер издал низкий гул, похожий на смех, но полный горечи. — Брат, говоришь? — Его глаза встретились с глазами Наруто, и в них мелькнула тень тепла. — Тогда докажи, что мой выбор не напрасен, Феникс. Дай мне увидеть, как Творец падёт… через неё.       Эл шагнул вперёд. Алый Лотос запылал уверенностью. — Скарнер, — сказал он с твёрдостью и уважением в голосе. — Мы не забудем этого. — и уважительно поклонился.       Скарнер кивнул, его броня загудела, словно соглашаясь с судьбой. — Делай то, что должен, Повелитель Проклятых. Я готов. — заявил Извечный Владыка и, не сдержавшись, оскалился.       Эл поднял руки, и Алый Лотос в его глазах вспыхнул так ярко, что тени на Арене застыли, будто придавленные незримым грузом. Воздух наполнился гулом древних рун, проступающих из ниоткуда — они висели в пространстве, как кровавые созвездия, каждое очертание которых дышало мощью проклятий и клятв.       — Родство земли и льда… Пусть сталь станет плотью, а дух — щитом, — голос Эла прозвучал на языке, забытом даже богами. Скарнер вздрогнул, его бирюзовая броня начала трещать, словно лёд под солнцем. Из трещин хлынул свет — сначала золотой, как расплавленное ядро мира, затем синий, пронизанный мерцанием ледяных звёзд.       Наруто отступил, прикрывая лицо от ослепительного сияния. Он видел, как очертания Скарнера таяли, словно глина в руках невидимого скульптора. Гигантские клешни сжались в человеческие ладони, панцирь сползал, обнажая кожу, бледную, как снег Тенериса. Лицо… Лицо Скарнера сохранило следы былого — острые скулы, словно высеченные из скалы, глаза, всё ещё пылающие бирюзовым пламенем, но теперь в них читалась человеческая боль.       — Ты не умрёшь, — Эл шагнул в эпицентр светового вихря, его плащ рвался в клочья от энергии. — Ты станешь мостом между эпохами. Местью, воплощённой в плоти.       Тело Скарнера содрогнулось. Он закричал — звук, начавшись как рёв зверя, оборвался человеческим стоном. На его груди проступил рунический шрам — символ Ледяного Архонта, сплетённый с знаком Феникса. Эл схватил его за плечо, и в тот же миг световая воронка ринулась к Эш. Её тело приподнялось в воздух, кристаллы льда росли из ран, оплетая её, как кокон.       — Сейчас! — Эл бросил взгляд на Наруто. Тот, словно во сне, протянул руку, касаясь одновременно Эш и Скарнера. Алый Лотос в его глазах слился с бирюзовым сиянием.       Вспышка ослепила всех. Когда свет рассеялся, на платформе стояла она… Но не Эш. И не Скарнер.       Её волосы, белые как полярная ночь, струились до пояса, переливаясь бирюзовыми искрами. Глаза — один алый, как расплавленная сталь, другой синий, как сердце ледника. По коже бежали руны, то вспыхивая геометрией кристаллов, то начиная блекнуть в тенях. Она повернула ладонь вверх — из воздуха возник клинок, лезвие которого было выковано из льда Архонта, а рукоять напоминала хвост Скарнера.       — Пришло время второго сражения… — Эш медленно опустила голову. В её глазах вращался голубой Лотос, который переливался синевой небес. — Немедленно подайте мне противника! — огласила она, стрелой устремившись на арену.