Глава 307

"В пепле звёзд рождается свет новой вечности."

      Храм Тенериса погибал в муках. Монолиты из обсидиана, миллионы лет царившие над Ареной Вечности, искрились паутиной трещин, а их пульсирующее свечение гасло, поглощаемое вихрем хаоса. Зеркала, хранившие отражения судеб, взрывались хрустальным грохотом, и их осколки-звёзды уносились в ничто. От воздуха, пропитанного агонией пространства, исходила вибрация, а под ногами звёздная твердь раскалывалась, источая адский жар       На разрушенной платформе, где только что пал Зентерис, стояла Эш. Её белоснежные волосы развевались, как знамя вечной зимы. В её руках всё ещё дрожал клинок, сотканный из Истинного Льда, а голубой Лотос в глазах сиял, словно пульсар, готовый поглотить всё вокруг.       Она держала Наруто, чьё тело, истерзанное битвой, едва подавало признаки жизни. Золотая кровь сочилась из его ран, а Алый Лотос в его глазах тускнел, но слабое тепло его души всё ещё горело, цепляясь за жизнь.       — Держись, Наруто, — прошептала Эш с тяжестью в голосе. Она хотела броситься вперед, остановить то, что должно было случиться, но не могла… не могла, ибо на её руках находился наследник — ребенок, на которого сделал свою ставку Эл и не прогадал.       Тоору шагнула к краю платформы и собиралась спрыгнуть вниз, но перед этим обернулась. Пол под её ногами задрожала, и ледяной барьер, что она воздвигла для защиты, начал подавать первые признаки слабости — по нему расходились трещины.       На противоположной платформе Творец, Эллион, поднялся с трона. Его голубые глаза, обычно холодные, как звёзды, пылали яростью, смешанной с чем-то новым — страхом. Плащ, сотканный из света, рвался в клочья от вихрей энергии, что вырывались из его тела. Поражение Зентериса, гибридного существа, в котором он объединил Хаос Левиафана и Порядок Аббадона, стало последней каплей. Душевный договор, связывающий его с Элом, трещал по швам, и Эллион чувствовал, как Мультивселенная сжимает его душу, требуя платы за нарушенное равновесие.       — Ты думал, что сделка души сможет меня остановить, Эл? — его голос, звонкий и ядовитый, разнёсся над руинами Храма, перекрывая гул падающих монолитов. — Ты провел меня, и это заслуживает уважение, однако сегодня, прямо сейчас я уничтожу и тебя, и храм Тенериса! Тогда никто не сможет помешать мне. — Он раскинул руки, и пространство вокруг него исказилось, словно ткань реальности разрывалась под его волей.       Эл, стоя на зрительской платформе, опирался на перила перед собой. Его лицо, бледное от истощения, оставалось непроницаемым, но Алый Лотос в его глазах вспыхнул с новой силой.       — Он теряет контроль, — произнес он хриплым голосом, однако в этом голосе были нотки твердости. — Его душа… она уже принадлежит Храму. Но поглотить её моментально не получится. — его глаза видели за грань реальности, так что он прекрасно видел, как силы Эллиона постепенно заканчиваются.       Карин, сжимая руку Катарины, задрожала. Её сенсорные способности захлёбывались от потока энергии, исходящего от мальчика на противоположной части Арены Вечности. — Это… это не просто сила! — выдохнула она, её глаза расширились от ужаса. — Он разрывает саму реальность! — внутри Узумаки все сжималось от ужаса, который происходил под её сенсорными волнами.       Бел’Вет, всё ещё стоявшая рядом с троном Эллиона, оскалилась, а её когти впились в камень. — Ты обещал победу, Эллион! — прорычала она, однако её голос дрогнул, когда она увидела, как аура Творца становится нестабильной. — Что ты творишь?! — в этот момент в глазах Императрицы Бездны проявились панические огни.       — Ты умрёшь первым, Эл! — прокричал он, и его руки сложились в древний жест, от которого пространство задрожало. — Пурпурный!       Воздух стал неподвижным, как перед ударом молнии. Из тела Эллиона вырвался багрово-фиолетовый вихрь, подобный сверхновой, рождающей и уничтожающей миры. Пурпурный свет, абсолютная сила, объединяющая разрушение Хаоса и созидание Порядка, устремился к зрительской платформе, где стоял Эл. Он не просто атаковал — он стирал реальность, переписывая саму ткань бытия, чтобы ни Эл, ни Храм не смогли существовать. Монолиты вокруг платформы обратились в пепел, а земля под ногами застыла раскалённой лавой.       — Избежать этой атаки не получится… К тому же, Боги и Проклятые еще не успели телепортироваться из этого места. — подметил про себя Эл, краем своего восприятие наблюдая за происходящим вокруг.       Время, растянутое до предела, казалось, замерло. Эл провёл последнюю долю секунды, окидывая взглядом руины: Катарина, тащащая за собой обессиленную Карин в мерцающую воронку; Эш, прижимающая к груди обескровленное тело Наруто и бросающая на него отчаянный взгляд. Вариантов не осталось. Никаких хитрых планов, никаких скрытых козырей. Оставалось лишь заплатить цену.       Его дыхание выровнялось. Внутренняя буря утихла, сменившись холодным, безжалостным спокойствием. Алый Лотос в его глазах вспыхнул не яростью, а прощальной ясностью, осветив измождённые черты лица изнутри. Он медленно, почти церемоннольно поднял руки, и пальцы, знавшие вес миров, впились в саму ткань мироздания. Воздух вокруг затрещал, не выдерживая вмешательства, и пространство перед ним покрылось паутиной светящихся трещин, словно трескалось огромное, невидимое зеркало. Из этих ран реальности хлынула слепая, первозданная энергия — не свет и не тьма, а сырая материя бытия. Она клубилась, шипела и послушно сплеталась по воле Повелителя, образуя многослойный, переливающийся всеми цветами радуги барьер. Это была последняя воля, отлитая в форму щита.       Пурпурный свет ударил по барьеру, и пространство затрещало, словно рвущийся металл. Мускулы на лице Эла напряглись до предела, всё его существо напряглось в борьбе, а свечение Алого Лотоса в его глазах померкло. Защитная сфера, вплетённая из последних сил, издавала предсмертный хруст, не в силах противостоять мощи Пурпурного, который, подобно приливу, разрывал реальность, поглощая остатки Храма Тенериса. Монолиты рассыпались в пепел, зеркала растворились в пустоте, и звёздный камень под ногами героев обратился в раскалённую лаву.       Эл, стоя в центре бури, принял удар на себя. Пурпурный свет пробил барьер, и его тело пронзила ослепительная вспышка. Золотой поток фениксовой крови хлестнул из развороченной груди, а Лотос погас, не оставив ничего, кроме человеческих, карих глаз. Его ноги подкосились. Дыхание стало рваным, но взгляд, лишённый сверхъестественного сияния, всё так же был устремлён на Эллиона.       — Контракт… исполняется, — хрип Эла был едва слышен. Его слова были едва слышны в гуле разрушение, однако в каждом слове было столько уверенности, что Творец пошатнулся от непонимания. — Храм — это воля всех душ… И пока хоть одна жива… твоей свободе не бывать... — выдавил из себя Повелитель Проклятых, оскалившись подобно дикому зверю… зверю, что был загнан в угол.       Эш, не выпуская из рук Наруто, с силой вонзила свой клинок в платформу. Ледяные кристаллы, напитанные Истинным Льдом, выросли вокруг неё и Наруто, образуя купол, что защитил их от волн Пурпурного. Её голубой Лотос вращался с немыслимой скоростью, усиливая барьер. — Эл! — в её крике отозвалась вся накопленная тревога. Голос надломился от сковавшего внутри груди чувства беспокойства.       Импульс броситься вперёд был силён, но она прочла запрет в коротком взгляде Эла и замерла, сжав рукоять меча до побеления костяшек. Тоору прикусила губу и усилием воли подавила порыв. Все еще не было закончено, да не могла она оставить Наруто, чья жизнь висела на волоске.       Эллион, чьё тело изнутри разрывали багровые молнии, издал хриплый, неузнаваемый смех. Трещины, подобные ударам молота по хрусталю, расползались по его коже, и из них сочился не свет, а липкая, густеющая тьма. — Храм пал! Я свободен! Твои слова — предсмертный бред червя! Взгляни вокруг — я уже победил! — его голос, некогда перекрывавший грохот руин, теперь был похож на скрежет камней. Но смех оборвался, захлебнувшись внезапной тишиной.       Пурпурный свет, что секунду назад пожирал реальность, вдруг замер, а после устремился внутрь самого Творца, словно воронка, затягивающая саму себя. Он не гас, а впитывался в его трескающуюся плоть, выжигая её изнутри. Эллион почувствовал не боль — ледяное безразличие Мультивселенной. Её воля, наполненная абсолютным спокойствием, как течение галактик, сжимала его душу в кулаке. Его голубые глаза, всегда сияющие холодом и уверенностью, расширились, отражая нарастающую пустоту. В них плескался животный, первобытный ужас существа, осознавшего, что его существование — всего лишь опечатка в великой книге бытия.       — Нет… — его голос сорвался в шепот, полный не веры, а оскорблённого всевластия. — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — этот крик уже был полон паники.       Он попытался сделать шаг, но его нога рассыпалась, как подточенная временем гора, превратившись в облачко серебристо-чёрного пепла. Он смотрел на исчезающую конечность с немым вопросом, прежде чем тот же процесс поглотил его целиком.       — Я достану вас, достану даже если… — Эллион сцедил зубы, выставив руку вперед и направил остатки силы для формирования техники, однако рука тут же распалась на мелкие частики. Пурпурный свет угас окончательно, поглощённый волей Храма, и Эллион исчез, оставив лишь эхо своего последнего крика.       Арена Вечности затихла. Остатки Храма растворились в пустоте, но пространство начало восстанавливаться, словно Мультивселенная залечивала свои раны. Эш, тяжело дыша, опустилась на колени, всё ещё держа Наруто. Её клинок Архонта растаял, а голубой Лотос в её глазах потускнел. — Мы… выжили, — прошептала она с капелькой облегчения.       — Кхе-кхе… — в этот момент неподалеку раздался кашель. Тоору распахнула глаза, переведя взгляд Эла, чья рана совсем не спешила заживать.       — Эл! — Убедившись, что с Наруто всё стабильно, она ринулась к месту, где лежал Повелитель. — Держись, я сейчас… — Её руки коснулись его груди, где зияла страшная рана, и голубой свет Истинного Льда хлынул из её ладоней, пытаясь заморозить края раны.       — Не нужно, Эш… — тихим голосом попросил молодой человек. Его карие глаза, лишённые Алого Лотоса, смотрели на неё с такой нежностью, что её сердце сжалось. На его губах появилась улыбка — не та холодная, что он носил как маску Повелителя Проклятых, а настоящая, искренняя, словно он наконец сбросил все оковы.       — Нет-нет-нет! Ты столько для нас сделал, ты приложил все усилия и теперь мы… победили. Ты не имеешь право умирать… только не сейчас. — по щекам девушки заструились дорожки слез, а руки задрожали от понимания того, что её Истинный Лед просто разъедается от остатков пурпурной энергии.       — Все… нормально, кхе-кхе… — сдавленный хрип вышел из Эла, и он вновь закашлялся. Платформа, на которой они находились, начинала постепенно распадаться. — Так и должно было случиться… так будет правильно. — эти слова уже были неслышным шепотом. Эш разобрала их только из-за того, что губы Эла четко шевелились.       — Правильно? — внутри девушки все вспыхнуло от негодования. — Ничего правильного тут нет! Ты не заслуживал смерти! — закричала она, чуть не срываясь на крик… крик, что рвал её изнутри.       Она знала истину… знала, почему Эл пошел на такой огромный риск, однако от этого легче не становилось. Мультивселенная — это очень огромная и сложная структура, и до своего перерождения Эш не понимала, как все устроено, но теперь… теперь Храм Тенериса поделился с ней, когда счел её достойной.       Фениксы и Архонты — первородные сущности, которые создают баланс, однако… однако баланс был нарушен из-за действий Творца, истинное предназначение которого заключалось в уничтожении спящих Архонтов — к тому времени все Фениксы уже вымерли, поэтому Мультивселенная пыталась восстановить баланс.       Однако Творец не уничтожил Первородных существ… он их поглотил, присвоив их мощь себе, и это могло выльется в катастрофу для всего живого. Храм Тенериса, являющийся отражением воли всех душ Мультивселенной, начал оказывать сопротивление — так и появились первые Проклятые, а затем, спустя продолжительное время, один из Проклятых достиг уровня, при котором его смогли наградить силой Феникса — силой, что начала формировать начала равновесия.       Так и появился Повелитель Ночи, обладающий бессмертием. На него была сделана большая ставка, однако его характер и личность совсем не были предназначены для становления сильнейшим. Он выбыл из взаимодействия Храма Тенериса, став кормом для Повелителя Проклятых — Якуши Эла, а дальше… дальше все шло по плану до определенного момента… Момента рождения Второго Фениса — Наруто.       Но Элу удалось найти решение — он позволил Эш переродиться, став Кристаллическим Архонтом, и это сформировало временный баланс, который, впрочем, был нарушен в тот момент, когда Творец умер.       — Зачем… зачем ты жертвуешь всем, ради нас… — Эш сжала кулаки и прищурилась. Её душа сжалась от боли. Она была благодарна Элу… благодарна за то, что он позволил ей стать Ледяной Королевой… а после, когда случилась катастрофа, и она стала Проклятой, он поддержал её, дав возможность полностью реализовать свой потенциал.       — Б-бере-реги… с-се-бя. — протянул Повелитель Проклятых. Его глаза стали стеклянным, перестав выражать хоть что-то, а тело полностью обмякло.       — Какой же ты… безнадёжный дурак, — голос Эш сорвался, и она заставила дрожащие уголки гут сложиться в улыбку — горькую, прощальную. В этот миг тело Эла, уже невесомое, дрогнуло. Оно не рухнуло, а рассыпалось, как замок из песка под дуновением ветра. Мириады золотистых искр, похожих на светлячков в безвоздушном пространстве, подхватила невидимая космическая тяга, унося прочь, к звёздам, которые он спас. Воздух, пахнущий озоном и пеплом, вдруг стал пустым.       Эш медленно поднялась, её мышцы ныли от усталости, а на душе была лишь ледяная пустота. И тут её взгляд упал на небольшой предмет, лежащий там, где только что было его тело. Она никогда не видела этот свиток. Он был невелик, кожаный переплёт потёрт временем, а по углам шли потускневшие от прикосновений пальцев позолоченные застёжки. Но он не выглядел потерянным. Он лежал так, будто его ждали. От него исходило едва уловимое, тёплое сияние, словно от далёкой звезды — неяркое, но стойкое. Оно не слепило, а согревало, и в этом тепле угадывалось что-то до боли знакомое — упрямая воля и тихая нежность, которые она всегда чувствовала в нём. Он светился, как память, которая никогда не угаснет.       Она медленно подняла его, пальцы дрожали, когда она разворачивала пергамент. Её глаза забегали по строчкам, и с каждым словом её сердце сжималось сильнее. Это было не просто послание — это был его завет, его последняя воля, адресованная не только ей и Наруто, но и остальным. Слова, выведенные его рукой, горели, как звёзды, обещая, что их путь ещё не окончен.

***

      В это же время все бессмертные, что переместились в мир шиноби, почувствовали себя очень непривычно. Невидимые нити, что связывали их с Творцом, начали исчезать.       Тишину, пришедшую на смену гулу битвы, разорвал тихий, полный опустошения голос Айки: — Так вот… ради чего он боролся?.. Ради этого? — Она медленно подняла руки перед лицом, разглядывая их, словно впервые. Исчезла не просто сила — исчез фундамент, на котором стояла её сущность. Ощущение божественного всеведения, что всегда жужжало фоновым шумом в сознании, сменилось оглушительной, почти давящей тишиной. Внутри неё, на месте, где раньше плескался безграничный океан мощи, зияла огромная пустота. Но эта пустота не была смертью. Она была… возможностью. Незаполненным холстом, на котором можно было написать что-то своё, а не данное свыше.       Рядом раздался приглушённый стон. Минато рухнул на колени, вцепившись ладонями в виски. — Чёрт! — его тело скрутила судорога. Проклятая Луна внутри его черепа, некогда снимающая все ограничения с души и тела, металась, как зверь в западне. Её яростное, хаотичное вращение выжигало нейроны, вызывая адскую мигрень. Он чувствовал, как по лицу струится холодный пот, а земля под ногами уходит куда-то в сторону. Это была не просто боль — это была агония чужеродного органа, отчаянно пытавшегося удержаться в теле, которое больше не хотело его терпеть.       Катарина оперлась на Карин, ощущая тоже не самые приятные чувства.       — Что происходит? — Саске сразу же заметил изменения в поведении окружающих и насторожился. В отличие от остальных, его связь с Творцом была формальной, и она, можно сказать, даже не была настроена, из-за чего он и не ощутил никаких изменений.       — Два сильнейших существ в Мультивселенной только что умерли. — когда Учиха собирался сделать шаг к Айке, чтобы поддержать её, за его спиной раздался спокойный голос Морганы. Верховная Жрица страны Демонов смотрела на прекрасное ночное небо, покрытое множеством огней.       — Моргана-сама? — Саске обернулся и не смог сдержать хладнокровного выражения лица, потому что по щекам Ледяной Ведьмы стекали слезы.       — И вновь ты выбрал путь самопожертвования… ты просто безнадежен, Виктор… чертовски безнадежен. — пронеслось в мыслях Морганы, которая уже не слушала Учиху… Её сердце бешено колотилось от осознания случившегося.       — Повелитель… почему? Зачем? — Сара же припала на колени, не могла сдержать своей истерики и разрыдалась, как маленькая девочка. Моргана грустно улыбнулась и, присев на корточки, обняла свою подопечную.       — Я… не могу активировать Проклятые глаза? — Минато с шоком и непониманием смотрела на свое отражение в зеркале, направляя туда все больше и больше духовной энергии.       — Естественно, ведь Проклятых больше не существует. — язвительно выдала Катарина, которая не сильно изменилась. Пусть Проклятье и пропало, однако её механизированное тело никуда не исчезло.       — Что ты имеешь в виду? — Намикадзе с непониманием уставился на Дю Кюто, которая, опершись спиной на стоявшее поблизости дерево, закурила, впервые за долгое время.       — Творец умер, а вместе с ним была разрушена и его Система, подавляющая человеческую волю. Проклятье изначально было создано для противостояние этой системы, а теперь надобность в нем пропала… — спокойным голосом поведала Катарина.       — Неужели… ты хочешь сказать, что… — в этот момент глаза Минато распахнулись от шока и неверия.       — Да, все именно так. Теперь каждый человек способен сам определять свое будущее, и никто не способен повлиять на это. — заявила девушка-киборг с печальным блеском в глазах.