Часть 2. Почему их нельзя недооценивать

Если бы жизнь Бэйры, городского простолюдина, повернулась бы неожиданным образом и он бы оказался в академии, где группы студентов с усталыми лицами в темных мантиях вдыхают пыль вековых комнат с пожелтевшими книгами и стирают мозги о гранит науки, его седовласый профессор на одной из лекций изрек бы следующую мысль: — Никогда не недооценивайте дураков! Но Бэйра в академии никогда не учился, и поэтому данную мудрость он услышал от безумца, вздумавшего (и сумевшего!) взобраться на плечи исполина в сияющей броне — по его собственному горделивому заявлению являющегосямся Лордом Пенебришем, служил сейччас всего лишь помостом для речи самого наглого человека в таверне — а может, и во всем графстве. Парень ловко забрался на стол: хитрая улыбка, молниеносный прыжок — и вот он уже вцепился в волосы рыцаря. — Ты, напыщенный идиот, в своих блестящих шмотках! Весь из себя добрый, такой, блядь, со своей компанией уродов, не видишь такого вопиющего безобразия! Какой-то мудак, значит, лапает бедного пацана за жопу, а тебе похуй, лишь бы в морду бухла налить?! Безумец железной хваткой сжал ногами шею Пенебриша, не давая ему себя скинуть, как бы тот не старался; его недовольство было тише громогласной речи соперника, махавшего бутылкой со спиртным, поливая им все вокруг. — Раз из тебя такой хуевый герой, давай посмотрим, какой ты жеребец! Пшел! Парень дернул обеими руками за вихры у висков бедного рыцаря. Бутылка, забытая, звонко разбилась, а Пенебриш покорно встал и тяжелыми шагами пошел по таверне. Наездник расхохотался, в его глазах сияла безумная радость. Он застучал грязными ботинками по груди своего коня. Тот изо всех сил пытался сбросить наглеца, но он сжал бедрами его шею до синего лица и красных глаз. Стакан в руках Бэйры, который он лениво вытирал, никогда еще не был таким блестящим. Он даже и не заметил каких-то домогательств по отношению к каким-то мальчикам — у нас тут есть мальчики? Взгляды всех существ были прикованы к этой сцене. Даже Катчуня, которому скомандовали следить за внутренним двором, зашел поглядеть что за шум поднялся в таверне — да так и остался стоять в проеме, вылупив глаза. Полурослица с огненно-рыжими косами запрыгнула на стол и принялась подбадривать товарища, звонко хлопая в ладоши. К шокированной компании Пенебриша наглой походкой приблизилась эльфийка такого же потрепанного вида и с хитрой ухмылкой хлопнула ладонью по столу перед девочкой-ангелом. Нимб золотых волос обрамлял лик девочки, её дрожащие пальцы сжимали ложку. Эльфийка задала вопрос: — Дорогая, ты знаешь, какого размера кровать священника? Перепуганное создание, казалось, побледнело еще больше. Она, не смея отводить глаз от девушки, дрожащим голосом проблеяла: — Н-нет? Эльфийку это раззадорило. — Как же так, каждый ребенок знает! Она громыхнула кулаком о стол, громко хохоча. Кто-то из одурманенной толпы рассмеялся, смех подхватили другие. От паров кружилась голова и даже Бэйра нашел шутку забавной, нагнувшись под стойку чтобы поискать закатившуюся пробку. Лицо девочки налилось кровью, и она, картинно закатив глаза, упала оземь на грязный пол, истоптанный сотнями ног. Вечность спустя оседлавший почтенного героя парень, опьяненный безрассудством, элегантно спрыгнул со спины Пенебриша, чудом увернувшись от его кары. Выкрикивая разнообразные проклятья, он продолжил закапывать честное имя рыцаря все глубже и глубже, взлетев по лестнице с неприличным гоготом. Остаток вечера прошел в пьяном дурмане: опозоренная команда доблестных героев поспешила скрыться под улюлюканье деревенских, местный бард заиграл весёлый мотив, и дальше все как-то закрутилось. Шум и крики уносились в безлунную ночь, сгорая пламенем печи и сиянием звезд. Следующим утром Бэйра убирал зал, сметая зеленое стекло вперемешку с чужими слезами, и наблюдал за ранними пташками, что имели несчастье проснуться после вчерашнего. Заскрипела лестница — спустился герой прошлого вечера: веки его напоминали вареники, а волосы — воронье гнездо. Он плюхнулся за стойку и помахал Бэйре — мол, принеси чего-нибудь. Тот поспешил к нему. — Доброе, дай поесть, с подливкой чтобы. — Хорошо, сейчас будет, — Бэйра сунул голову в проем, ведущий на кухню, и в ответ получил нечленораздельный подтверждающий вопль. Житель тем временем хлебал какую-то загадочную жидкость из мутной бутылки, и как по волшебству его лицо стало принимать все более приличный вид. Он смотрел на работника из-за локтя: взгляд оценивающий, расчетливый. Капли стекали по подбородку, по бледной шее за воротник. Бэйра с улыбкой указал на бутылку. — Лекарство на утро? Парень улыбнулся зубами, глаза превратились в щелочки. — Ага, рецепт деда: и от похмелья заебись, и просто так пить можно. В конце концов Кач попросил проследить за странной компанией — почему бы и не занять этого полоумного разговором? — Здорово ты вчера этому рыцарю показал. Про дураков красивая фраза. Бэйра не врал, он никогда не видел такого шоу. Этого ловкого парня в каком-нибудь бродячем цирке с руками бы оторвали. Улыбка стала еще шире. — Это у нас в академии философ говорил так! И эти уроды только строят из себя героев — Им лишь бы мордами светить при дворе и золото лопатой грести! Я-то не лучше, но хотя бы ангела не изображаю из себя. Его слова даже имели смысл, в отличие от действий. — Кстати, — парень протянул мозолистую ладонь, спавшая с плеча накидка открыла вычурно расшитую рубаху, — Эйс, волшебник, занимаюсь всем подряд. Держи друзей близко, а буйных идиотов со склонностью к насилию еще ближе. Бэйра соврал бы себе, если бы не признал, что Эйс вызывал у него странное любопытство. Он ответил на рукопожатие. — Я Бэйра.