Часть 3. Рабочие моменты

Вскоре компания его собеседника проснулась и собралась на следующее дело. Эйс спрыгнул со стула и присоединился к ним, помахав рукой на прощание. Бэйра сонно улыбнулся в ответ и вернулся к своей рутине. В его голове крутились события вчерашнего вечера, контрастирующие со спокойной вежливостью настоящего утра. Из кухни крикнули. — Бэйра, поди сюда! Дело есть! В помещении стоял удушающий жар, от булькавших котлов и кастрюль с загадочным варевом шел сизый пар, создающий ощущение, будто ты стоишь в облаке. Повар, гном с обваренным лицом, хаотично скакал от стола к столу, что-то подсыпая, помешивая и пробуя, не останавливаясь ни на секунду. — Блять, сходи на базар за лентой и подвяжи патлы! Нечего мне тут волосы в жратву кидать! Бэйра, пробормотав недовольно под нос, смахнул волосы под воротник. — Чего ты хотел? Гном остановился посреди кухни, с черпака в руке капал на пол густой соус. Он запрокинул голову, сморщил нос и зашевелил губами, повторяя про себя немые слова. — Мясо есть, эль, овощи, чеснок, аманитские грибы, что же дальше… А! — он хлопнул себя по бедру, пачкая и без того замызганный фартук, — Специи заканчиваются. Сбегай на базар. Парень кивнул, глазами ища по столам любой материал, на котором можно было написать список. Повар опередил его, сунув руку в ящик с отваливающейся ручкой, выудил из какофонии столовых приборов клочок бумаги и огрызок карандаша и начал громко корябать размашистые слова. Он резко вздернул голову, подозрительно поглядев на Бэйру. — Ты же знаешь про особое меню? Бэйра вздрогнул. Нечасто оно всплывало среди потока обыденных похлебок, мяса с картошкой и океанов алкоголя; но каждый посетитель, попросивший его, отпечатывался в памяти. Серокожие орки, скрещенные с хтоническими тварями, в непроницаемых капюшонах и с утробным голосом; немытые сущности в костяных амулетах, чьи демоны слишком глубоко пустили когти в их слабый разум; обыкновенные со всех сторон жители Графства в обстоятельных одеяниях и с вежливой улыбкой. Ради этих отвратительных деликатесов истекала чья-то жизнь. Кач называл это необходимым злом и Бэйра привык ко многому, но он все равно желал страшной смерти каждому, кто просил у него жареные эльфийские уши. — Конечно. Сколько раз я от тебя еду носил, забыл что ли? Иди проспись. Повар скорчил грозную мину. — Не надо мне тут! Уже мог бы на базаре лясы точить, а вместо этого мне хуйню высказываешь. Короче, — он сунул Бэйре список, измазанный жирными отпечатками, — там есть бабка одна, моя знакомая, у нее палатка стоит почти в самом конце, серая такая, ну ты поймешь. С ней внучка будет; дашь ей эту бумажку, она тебе всего накидает и ты тут же вернешься со всем ко мне! — Понял, сейчас все будет. Денег дай. Из другого конца кухни в него прилетел небольшой кошель с серебряными монетами. Бэйра не успел заметить, как повар успел за секунду отбежать так далеко. Он уже повернулся к выходу, как вдруг ему в спину рявкнули: — Лента! — Еще денег дай! — Хрен тебе! Он показал в проем кухни средний палец, ловко увернувшись от пущенного с матом в спину гнилого яблока. Смеясь, как ребенок, Бэйра побежал к двери.