Часть 11. Последствия

Утро он встречает один: постель рядом пустует, и в груди от этого вида расстроенно колет. Комната залита серым светом, солнце унылой точкой пробивается через туман. Бэйра спускается вниз, и его встречает пустая таверна. Только Майла, отбросив метлу и свои обязанности, прилипла к окну с видом на двор. — Бэйра, иди сюда! Гляди, что творится! Он льнет к окну рядом, вмещая лицо в узкую раму. Среди еще не рассеявшегося тумана стоят герои, едва оправившиеся от злоключений, но уже брошенные в новый конфликт. За широкими спинами стоит маленький тифлинг, на его рогах неуместно блестит золото. Напротив — полная уверенности и гнева юная девушка, с кинжалами в глазах; выточенные из камня бугаи стоят недалеко от нее, по рукам вьются фиолетовые ленты. — Блин, не слышно ничего, дай я. — Майла юркнула в сторону, осторожно приоткрывая дверь, чтобы не спугнуть разворачивающееся зрелище. Мальчик стоит, ветер пронизывает его до костей; дрожит — но не от холода. Кто-то машет на него рукой. Напуганное лицо командует резкими фразами, и Люциус срывается с места, не оборачиваясь, несется к двери, чуть не сбив Майлу с ног. — Эй! Ты чего так?! Майла даже не пытается спрятаться — в ее позе читается вызов, — но, завидев вытаращенные глаза мальчика, она смягчается: — Ой, не пугайся, мы тебя защитим, если что! «Ага, конечно, защитим», — думает Бэйра. «Стульями махать начнем и бутылками закидаем. Ребенок и человек с черенком лопаты вместо меча против вооруженных до зубов солдат. Да нашими шансами на успех даже полы вытирать зазорно». От страха мальчик сжимается в клубок под одним из столов, его чешуйчатый хвост мелко дрожит. Он кидает неловкий взгляд в сторону Майлы и Бэйры, и, сжимая смуглой рукой ножку стола до белых костяшек, одними лишь губами извиняется за происходящее,. За окном разлилось напряжение от предстоящей битвы. Девчонка что-то кричит, черные косы хлестко бьют её по спине. Яростной рукой она описывает неизвестные знаки. Бугаи молчат. Наемники не смеют ступить шагу. Из земли ядовитым цветком распускается заклинание, и в чистом небе начинает громыхает молния. Капли дождя иглами начинают врезаться в кожу, и замершие ранее фигуры резко вступают в смертельное действие. Темнокожая гномка элегантно бросает тяжелый молот, которой метко влетает одному из противников в грудь, арбалетные болты летят смертоносной дугой. Из эфира начинают возникать беспокойные тени и шатаясь, двигаются вперед, трава под их плотью вянет. Девочка взмахивает рукой, и ее покорные солдаты бросаются в битву. Свистят мечи, разрывая оппонентов на кровавые полосы. Майла сидит на корточках рядом с мальчиком — как его там звал Эйс: Люц что ли? Люциус? — и пытается его успокоить. Тот мокрыми глазами смотрит на девочку. Он почти успокаивается от убаюкивающих речей, но — резкий сильный удар — и он вздрагивает, ударяясь головой о столешницу. Бэйра возвращается к окну — в стену влетел Эйс, его спина хрустнула о монолитное дерево, а рука тряпичной куклой лежит на траве. Из носа струйкой бежит кровь, затекая в рот, вниз по подбородку. На секунду Бэйре кажется, что безумный взгляд направлен прямо на него. «Всего лишь трюк света», — говорит он себе. Секунда — и парня уже нет. — Хочешь, я дверь запру? Кач должен придти на шум, он нас защитит, — говорит в запотевшее стекло Бэйра, не в силах оторвать волнующийся взгляд от окна. Мальчик испуганно смотрит то на Майлу, то ему в спину. Чешуйки хвоста ударяются о пыльный пол. — Я… я не знаю. Из крепкого стола выходит плохая крепость — шум битвы просачивается через все еще открытую дверь. — Ты что-то им сделал… ну, этим людям? — Майла кладет руку на его спину, обнимая и пряча. Мальчик на ощупь кажется куском мрамора. — Возможно… Точнее, да. Да. Его взгляд серьёзен и сложен, нерешимость исходит крупными волнами. Он вертит в руках наточенный кинжал, клинок сияет в приглушенных лучах. — Что же может натворить ребенок, чтобы за ним прислали таких громил? И еще одного ребенка, — Бэйра обернулся, вопросительно смотря на мальчика. Его лица почти не видно, за окном сияет искусственное солнце, сотканное из волшебства и запретных слов. — Я не хотел. Рога Люциуса светятся злым золотом, веки полыхают как мотыльки, подсвеченные неестественным блеском глаз. Он сжимает и разжимает кулаки, на ногтях танцует алое пламя, дымом взлетая к потолку. Майла с шипением отдергивается от него, как от раскаленного очага. Мальчик это видит испуганно моргает — и все исчезает, словно разоблаченный магический трюк. — Ну, что сделал, то сделал, сиди теперь, тебя друзья защитят. На улице все затихает, лишь треск заклинаний разрывает воздух. Рыжая полурослица, прячясь за кучей дров, неровной рукой хватает арбалетные болты, и они рассыпаются по жухлой траве. Гномка окрашена яростью, кровь струится по её лбу плащ ее подпален и разодран. Её руки сжимают молот, нанося один удар за другим по монолитному телу наемника. Эльфийка держится за раненый бок, лежа в колючих кустах. Свободной рукой она описывает круги в воздухе, насылая смерть и последнюю надежду. Эйс стоит на шатких ногах, поддерживаемый эфемерной тенью, скаля острые зубы, шепча заклинания. Из пальцев летит ярко-зеленая кислота. Девчонка кричит что-то в пустоту и бежит к поленьям. Её руки тянутся к тупому топору. — В любом случае, мы тебя не выдадим. Но я в драку не полезу. Майла тоже, как бы она не хотела. Майла надувает губы и показывает ему язык. Люциус растерян, его мысли сбились в страшный комок, а по спине покатился холодный пот. Он вылезает из-под стола. — Эй, ты куда? — Майла хватает его за руку, тянет к себе, но мальчик вырывается, жалобно смотрит и напрвляется к двери. — Мне очень страшно, правда. Но я почти не знаю этих людей, а они сейчас готовы ради меня умереть. Я не могу просто сидеть и прятаться за ними, я хочу им помочь. Он исчезает за дверью, оставляя за собой следы с завитками дыма. Бэйра не может поверить своим глазам. Люциус твердой походкой идет к девочке, и та поднимает руки, стараясь защититься от несуществующей атаки. Его лицо спокойно и руки распростёрты, слишком маленькие чтобы скрыть разбитых товарищей. Он что-то неразборчиво говорит, отчего губи девочки начинают дрожать, а к глазам предательски подступают слезы. Ее тело ломается, хрупкой веткой падая на выжженую землю, а рот раскрывается в немом плаче. Люциус садится рядом с ней. Он не смеет до неё дотронуться, и лишь продолжет свою речь, своими словами разбивая тонкое стекло ее сердца. Наконец, она встает, и, не сказав и слова, идет к повозке. Бугаи тяжелой поступью плетутся за ней, и они исчезают маленькой точкой на горизонте. Безразличное серое небо нависает над ними, ветер гоняет влажные от крови листья, пепел вздымается пыльными облаками. Постепенно, герои приходят в себя, неуверенно вставая, подходя к мальчику, сжимают его в болезненных обьятьях, лица их сияют восхищением и поддержкой. Наконец, они замечают и Бэйру с Майлой, прилипших к окну как заколдованные. Первой в таверну возвращается гномка, шумно извиняющаяся за все разрушения, он отрешенно отвечает, нет, платить не надо, да, все в порядке, нет, Кач не будет против, нет, надо у него спросить. Полурослица веселой походкой шагает к стойке, кричит что-то про алкоголь и празднования, заливисто хохочет на пару с эльфийкой. Та, все еще держась за рану, окрикивает гномку, требует трубку и особый табак. Люциус, осунувшийся, входит усталой походкой, силы покинули его, оставив после себя трясущиеся руки и странную пустоту. Эйс лежит на траве, бутылка с уже знакомым туманным пойлом в руке, красные отпечатки россыпью покрывают прозрачное стекло. Он вливает в себя жидкость, попадая по траве, тряся ногой, взгляд направлен в бесконечное небо. Кровь засыхает на губах, раны перестают кровоточить, а Бэйра все хочет спросить у него секретный рецепт этой настойки. Он кладет голову набок, смотря куда-то в сторону таверны, и улыбается.