Часть 10. Покой

Кач повелел обращаться с наемниками как с самыми важными гостями, и Бэйра был готов этому подчиняться. Каждого искателя приключений он раньше считал одинаковым уродом; напыщенным индюком, способным только поглощать алкоголь да бить посуду, разглагольствуя о своих незначительных подвигах. Сейчас эти люди на своих усталых плечах принесли ему чудо. Радостное волнение вилось в его голове, и он продолжал бегать, прислуживая наемникам, поднося то бокалы с выпивкой, то незатейливую еду. Будь их воля, Кач устроил бы пирушку до самой ночи, но вымотанные лица героев говорили сами за себя. Все, чего они просили — отдых и еда. Остальное — потом. Как раз в этот момент Бэйра послали принести какую-то сменную одежду. Он осторожно постучался в дверь уборной, боясь потревожить того, кто был внутри. Дверь с щелчком открылась. Из щели показалась остроухая голова Эйса, разбитыми глазами смотрящая по сторонам. — Чевой? Бэйра молчаливо поднял перед собой кипу белья. — А, ну заходи. Он ступил в полумрак уборной. Эйс вернулся к раковине, тяжело оперевшись на холодный камень, сверля взглядом тусклое зеркало, словно в нем находился источник тайных знаний. Бэйра не разбирался в магии, но, возможно, именно так волшебники и изучают свои секретные искусства. Белки его глаз горят красными венами, челюсть болезненно сжата, локти мелко дрожат. Ботинки Бэйры стучат по темному полу, и звук вытягивает Эйса из больного наваждения; как по щелчку он отдергивается от зеркала, лицо — маска боли и мучений. И кажется, Бэйра видит незнакомца. На расстоянии вытянутой руки — рискни, коснись — стоит не безумец с горящими глазами, творящий невозможное по своему сумасбродному желанию. Не жертва хитрости Митрея, обменявшая бессмертную душу на алкоголь и будоражащий сердце риск. Не один из сотен посетителей, без лица и имени, со звоном монет и жадными руками. И даже не герой, вернувший ему друзей, подаривший надежду, отдавший ему что-то бесценное, словно это простая безделушка. Он — осунувшиеся плечи и разбитые костяшки рук, вцепившиеся в раковину; старые и новые шрамы кривыми змеями ползут за рукава, по шее в кляксах синяков. Он видит в нем человека. Эйс поднимает на него взгляд и закашливается; из груди раздаются хрипы, и кадык болезненно дергается. Бэйра вынужден посмотреть ему в лицо. — Я тут полотенца принес и на смену кое-что. Парень улыбается, обнажая розовые зубы, сплевывает в раковину кровавую слюну. — О, то что надо, спасибо. Это… Помоги мне тут, — он колдует пальцами около крана, причудливого творения эксцентричного гения, заменяющего им умывальник. Пара движений — и из трубки льется чистая вода. Эйс набирает ее горстьми, макая в ладони лицо, смывая засохшую кровь и грязь, моментально промачивая рубашку, щедро заливая пол и себя. «Кровь ему к лицу», — растерянно замечает Бэйра. Из его рук исчезает полотенце. Эйс яростно натирает им лицо и безуспешно пытается оттереть мокрую рубаху; та прилипает к груди, и он вздрагивает от холода. «Хотя нет, так даже лучше», — думает Бэйра, незаметно для себя пялясь на поджарое тело. — Я, пожалуй, пойду, — он разворачивается к двери, желая уйти и не дать себе сделать что-то глупое, но на его плечо ложится мокрая рука. — Подожди. Бэйра удивленно поворачивает голову. Свободной рукой Эйс скрывает глаза, шумно вздыхая. Сердце стучит где-то в ушах. — Я вижу, что тебе тяжело, — тихий голос, словно чужой. — Тебе бы не помешало отдохнуть. Мне тоже. Может, поможем друг другу? На секунду у Бэйры перехватывает дыхание. На него смотрят чересчур уязвимые глаза, усталые и печальные, и кажется, что он смотрит в зеркало. В голове утихает какофония последних дней, замолкает рой мыслей и чувств, он поддается притягательной откровенности и берет руку Эйса в свою. Им не нужно много времени, чтобы добраться до чьей-то постели. У него как раз руки чесались избавить парня от этой промокшей одежды. *** Бэйра очень любил свою спокойную жизнь. Так зачем ему этот наемник, с телом, изрисованным шрамами, с грязной ухмылкой и загадочными помыслами? Почему он, не отставая ни на шаг, следует за ним в его комнату? Зачем он разменивает свое трудолюбие на негу в его обьятьях? Какая разница, когда у него такие литые бедра и теплые губы? Какая разница, если он при встрече смотрит на него, будто во всей комнате только они двое? Какая разница, если за его рассказами о приключениях работа проходит незаметно? Разве это важно, что каждый день он отнимает очередную жизнь, если только радом с ним Бэйра крепко спит? Ему нравится спокойная жизнь, но теплое тело под боком убеждает его в обратном. Бэйра хочет вернуться к предсказуемости будней, встаёт с кровати — его запястье ловят тонкие пальцы. — Не уходи. Скорее мольба, чем просьба. Он готов поддаться. Бэйра поворачивается. — Прости, мне надо работать. Но я еще вернусь. Теплая улыбка. — Хорошо. По спине Бэйры проходится ладонь и исчезает. Одежду найти не так уж сложно, он натягивает методично все на себя и тихо закрывает за собой дверь. Медлит всего мгновение, стоит, прислушиваясь к звукам из комнаты. В коридоре пусто. Он спускается вниз. *** Бэйра сдержал свое обещание: вечером гудящие ноги приводят его к заветной двери. Эйс сонной улыбкой встречает его, протягивая руки и утаскивая за собой в теплую постель. Он только проснулся; фиолетовые глаза скрыты пеленой сна, на губах легкая полуулыбка, одеяло печально скомкано у ног. Бэйра скидывает одежду и ложится рядом. Спать рядом с Эйсом это все равно что спать с трупом — он засыпает моментально и почти не дышит, Бэйра смотрит на едва вздымающуюся грудь. Если бы не глухо бьющееся сердце под его ладонью, он бы заволновался. Их омывает покоем и тишиной, за окном шумят осенние листья, и Бэйра, впервые за вечность, спит без сновидений.