Часть III. «Мне нужно вам что-то сказать»

В квартире стало совсем пусто. Ирина разочарованно вздохнула. У неё было неприятное предчувствие долгого одиночества. Сначала она скучающе поправляла тарелки, салфетки и бокалы. Убрала оставшиеся вилки и ножи. Перемыла грязное. Принялась за чай. Ей была по душе окружающая компания, но сейчас она больше всего сожалела, что не может провести пустые минуты рядом с близкими. Пришлось заняться нарезками. Времени, к сожалению, не прибавлялось. Вдруг, в дверях послышался заветный скрежет. Ирина поднялась, пошла навстречу ребятам, дабы помочь им. Но из коридора раздалось нечто вроде воя дикого зверя: — Мои мысли, мои… Скакуны! — Дверь едва не сошла с петель. Ирина долго вглядывалась в вошелшего, до тех пор, пока не узнала во взлохмаченном вепре давнего знакомого Романа. — Вы что… Что делаете? — Пролепетала она, находясь на грани рассудка. Речь уходила и не приходила. — Опять вы! — Выплюнул недовольный гражданин и завалился, упав прямо на коврик. Ахнув, Ирина успела отпрыгнуть: — Что вы… — Никакого покоя!.. Как вы мне надоели даже… Поспать нормально нельзя, уже пришёл к себе домой а тут в-вы! — Он гневно ткнул пальцем. — Встаньте немедленно! Что вы тут расселись, развалились? — Моя квартира, моя! Хочу сижу, хочу разваливаюсь, не ваше дело! — Да с чего вы взяли, что это ваша квартира? Встаньте! — Ирина потянула незванного гостя за руку, но тот протестовал. — А чья же? Ваша, что ли? — Роман демонстративно встал на ноги, пусть и не совсем крепко. — Кто налог платит — того и квартира! — Но это Надина квартира, Надина! — Изо всех сил доказывала Ирина. — Какая Надина? — Роман рассмеялся в рукав, — Улица Строителей двадцать пять, квартира двенадцать? Пф! Бредятина! Вроде пьяный я, а бред несёт она. — Нашей Нади! Ерёминой! — Нашей, вашей… Квартира моя. Я здесь живу. Псё. А вообще, постойте-ка что вы тут делаете, а? Кто вас сюда пустил?! Отвечайте! О, вы тут хозяйничали! Стол мне накрыли. Кто позволял! — Стойте, выйдите оттуда, сейчас придут гости! — Ирина в спешке закрывала дверь. — Какие гости? Вы что, позвали гостей в мою квартиру?! — Да нет же, господи! — М-м-м… Салатики, да? — Роман взял салатницу, — Недурно… М-да. — Поставьте, поставьте! — Ирина обеспокоенно изъяла блюдечко. — Не буяньте, я вас прошу! — А что вы у себя не празднуете, зачем вы ко мне пришли… А вы тут ножи разложили, да? Кидаться в меня будете, да? — Не трогайте, порежетесь! Было поздно. Роман не устоял, завалившись в раковину: — Ой, а что здесь пол такой скользкий, м? — Давайте я вас усажу, только не бродите тут… — А я не буду садиться! Не буду, что я вам… Как его… М-м-м… — Роман мучился провалом в памяти, — Барсук? — Хоть барсук, хоть лялька, сядьте, умоляю, здесь стекло, фужеры… — Я спать хочу и пойду в спальню к себе, вам понятно?! Понятно, я спрашиваю?! Это моя кровать, и ничего вы мне не… Сделаете. Я сейчас усну! — Сейчас люди придут, как вы не понимаете?! С чего вы вообще взяли, что это ваша квартира?! — Да потому что я здесь живу! — У вас белая горячка! Здесь Надя живёт! — А у вас синяя! Слушайте, уйдите бога ради, я могу разозлится, опять фикусы полетят… — Вот что… — Ирина подхватила падающий шарф. — Сейчас на вас снизойдет… Отрезвление! — Вы мне что, угрожа… жаете… те! — Роман тщетно стягивал свитер, — Ой… Вас не затруднит меня ос…ос…освободить? А то тут настоящая… Западня! Ирина разом стянула свитер, под ним оказался ещё один. — Вот те раз… Что я, капуста что ли… — Идите-ка в ванную! — Ирина решительно толкала его к санузлу. — Вы что ту хозяйничае…чаете! А ну пустите мен…ня! Хулиганка! — Ничего-ничего, сейчас вам станет… Легче. — Что вы меня, утопите?! Я плавать умею! Слышите?! — Утопишь вас! Ирина, не колебаясь ни минуты, загнала до жути пьяного Романа в ванную, не взирая на его вопли, вымочила в холодной воде. Вопреки опасениям, тот не особо сопротивлялся. Поначалу. — Ой, а что же вы меня намочили, я же теперь заболею… Кофточку-то надо снять… — Да где же вы заболеете! Тут так топят, что хоть из окна выпрыгивай! — Не хочу я прыгать! — Ну хорошо, снимайте! — А вы смотреть удумали? А ну-ка выйдите отсюдва!.. — Выхожу! Выхожу, — Ирина демонстративно хлопнула дверью. — Вот и пожалуйста… Устраивают тут! Вскоре раздался грохот и скулёж. — Переоделись? — Ирина бросилась его поднимать. — У меня так шторка на плитку похожа… Я думал, это стеночка… *** На улице пошёл крупный снег. Снежинки плавно кружилась в воздухе, забирая все невзгоды и неудачи. — Прямо как в детстве. — Задумчиво произнесла Ирина, не отрываясь от окна, — Мама всегда что-то пекла с бабушкой. А когда я приходила домой с гулянки, ещё в коридоре пахло печёным. Утром я находила подарки. И набор шоколадок тогда казался мне… Главным чудом из чудес. А сейчас… Сейчас этого не вернёшь, купи хоть тысячу таких наборов. — Мы все перестали верить в чудо, — сентиментально отозвался Роман, сидевший в обнимку с «Боржоми», — Я как-то втемяшил себе в голову, что нужно стать взрослым, смотреть на вещи прямо, так, как… «Надо». И, знаете, вся магия, вся… Радость существования просто в миг испарилась. Только на горизонте замаячит какое-нибудь мероприятие, думаешь, вот, сейчас вернётся… Но, увы. Время — одна большая шутка. — То ребяческое счастье уже не вернуть. Мы все повзрослели. Сейчас надо думать о завтрашнем дне, о других людях, о ценах, о заготовках, о работе. С этим только смириться можно. Жизнь не такая уж плохая и безрадостная штука. Нужно уметь искать. — М-да… Нужно уметь. — Эхом повторил Роман, отворачиваясь к окну, словно он разочаровался во всех начинаниях и надеждах, — Вот только я никому не верю. Здесь и загвоздка. — Не беда. Когда приспичит — тогда и научитесь. — И в это, кстати, я не верю. Иногда кажется, что всё зависит только от тебя. — Не всегда. — Пожала плечами Ирина. — Всего сделать невозможно, на то мы и люди. — Но ведь не всегда всё идёт гладко. Да что уж там… Вообще наперекосяк. — Как бы неправильно вам всё ни казалось, нельзя изменить мир, потому что он не в вашей воле. У судьбы свой план. Если вы захотите подчинить её, то скорее разозлите, чем подчините. Роман как-то по-доброму улыбнулся: — Пожалуй… Телевизор вдруг привлёк к себе внимание. Передачи в нём оказались ну очень интересными. — Что-то никто из наших не объявляется… — С едва заметной издёвкой подметила Ирина, — А если нам и Новый год нужно будет встречать вместе? — Мне начинать бояться? — Ни в коем случае. Просто интересно, как вы к этому относитесь. — Интереснее всего было бы всем нашим знакомым. Даже жаль, что они сейчас не имеют возможности всего увидеть. — К чему вы? — Кому-то понадобилось сказать, что это квартира Нади. — И правда… Какой… Хитры план! — Не то слово. Интересно, чья же это затея. — Если вы подозреваете меня, то ошибаетесь! — Я не представляю, какой бы вам понадобился предлог, чтобы такое… Соорудить. — Вот видите, — приговаривала Ирина, подливая чай, — у судьбы свои заморочки. Кто же знал, что вы ворвётесь, да ещё и таком виде. А здесь — я. — Я не испытываю к вам такой лютой неприязни, как кажется. Я вообще… Говорю не то, что думаю. — Роман загадочно рассматривал дно чашки. — Что ж это… Приятно. — Так же загадочно ответила Ирина, нарезая колбасу. С трудом открывалась входная дверь. Влетели все ожидаемые гости. — Вот он где сидит! — Грозно воскликнула Света, — Все больницы, морг обыскали, а он дома! — Самому главному не позвонили, — Довольно улыбался Роман, — Телефон-то у меня был. — Ой, тьфу на тебя! Ребята, несите его в ванную! Алексею повезло меньше. Его отрезвить было некому, а в лучшем случае он просто продолжил лежать на столике. Щека его была щедро измазана в салате. Следом шёл пострадавший Николай под руку с Галей. В другой руке Галя тащила мешок с подарками. — Садись, аккуратнее… Ага, Ир, возьми пакет, разложи в гостиной… Там ещё блюдо, не забудь принести! Ирина с Романом перегоянулись, предвещая долгую разлуку, длиною в праздничный вечер. — Давайте я… Помогу, — вызвался тот. — Рома, помоги нам! — Взывала Света из ванной. Роман растерянно взглянул на Ирину. Та пожала плечами. — И чей тут свитер валяется? *** — Надь, оливки у тебя? — Галя усердно расклыдвала сырную нарезку из Дор Блю, Масдама и Пармезана. — Нет… — Надя, словно взглянув в лицо смерти, впилась в баночку сметаны. — Свет, у тебя оливки? — Галя пыталась докричаться до другой комнаты. — Нет! Федя, где оливки? Вжавшись в кресло, Федя жевал колбасу. — Игорь, знаешь? — Шепнул он. — Нет… — Гриш, а, Гриш? — Не знаю я, где твои оливки! Мне и без того прилетело… — Шикнул тот. — Не знаю! В… В машине, наверное! — Ой! Я так и знала! Иди теперь, по темноте, давай! — Блин, там же холодно… — Зашептал Федя, надеясь на помощь свыше. — Давайте я схожу, — Предложила Ирина, — А то я там шарф оставила, чтобы завтра не бегать… — Ключи возьми, на комоде, у зеркала. — А я постараюсь одолеть эту гирлянду… — Свете не хватило места на кухне, и теперь она пыталась найти занятие по душе. — Хорошо. Вдруг, откуда ни возьмись: — А я… А мне тоже надо выйти, — Спохватился Роман, до этого усердно чинивший раскладушку. — Вам тоже… Надо что-то забрать? — Рассеянно спросила Ирина, не отрывая от него глаз. — Нет мне… Надо что-то сказать. — Простодушно улыбнулся тот. — Пойдёмте… Раз так. Через десять минут любопытная компания собралась у окна, в неведении соображая: — Кто-нибудь, вы что-нибудь поняли? — Ай, и машину прошли. Федя, спускайся ты. — Идут, идут… Алексей, с невероятным аппетитом уплетавший салат протянул: — «Но где-то есть моя любовь сердечная…» — Ой, тебя ещё тут не хватает, — Сердито шугнула Надя. — Тебя сейчас за хвост и на мороз! — Грозилась Света, — Шампанское проворонили, эх! Федя, а ну вставай, иди за оливками!