Пятая часть. Дух грядущего рождества

- Ну наконец-то, последний остался… - не успел Крив Кузьмич договорить фразу, как резко раздался противный гитарный аккорд. – Уй… - он зажал уши, уже представляя, как ему и детям влетит, если Василиса Васильевна проснётся и узнает об этом. Вокруг всё стало в разы… Страшнее? Откуда ни возьмись возникли пауки, паутины, даже скелет с потолка упал – настоящий, судя по всему. Притащили из какой-то аудитории. Зловещие гитарные аккорды утихли, но продолжили звучать, и Крив Кузьмич начал узнавать эти звуки. Первые аккорды были сыграны фальшиво, поэтому были неузнаваемы, но теперь он прекрасно слышал пятую симфонию Бетховена в исполнении электрогитары. «Настоящее извращение.» - подумал он. – «Но как креативно!» И вот, наконец, в подобии чёрной туники, прикрывшись капюшоном, возник дух с этой самой электрогитарой. Из-под капюшона не было видно лица, но видна была прядь зелёных волос. Окружение сменилось каким-то подобием кладбища: Любава постаралась на славу, хоть эта часть и была её нелюбимой. - Ну? Ты – дух грядущего рождества, не так ли? Покажи же, прав ли Звездочёт насчёт всеобщего будущего. – саркастично, но явно уставши, требовал профессор. Дух не стал ничего говорить, а лишь издал зловещий аккорд и указал на одну из могил. Крив Кузьмич замолчал. Он не мог поверить своим глазам, а лишь наблюдал за тем, что выдумали ученики. У могилы малютки Кара стояла девочка, говорившая с ним в одной из прошлых сцен. Она изображала плач, и рядом с надгробным камнем она положила его книгу «Сумеречный незнакомец». - Бедный, бедный малютка Кар. Он умер от горя, когда второй раз не сумел поехать на рождество к родным. Какое же это несчастье! – кажется, девочка расплакалась по-настоящему, и тут Кривозубу даже стало немного жаль. Но только эту девочку. И не слишком. Тогда дух показал на другую могилу. В этот раз не рукой, а грифом гитары, издавая тот самый известный аккорд пятой симфонии. Гробовщиц играли девочки, но кто именно, было не узнать. Однако голос одной из них напоминал духа прошедшего рождества. - Вот те на! – театрально сплюнула одна из гробовщиц (не по-настоящему, а то ещё убирать заставят). – Вот к чему приводят рождественские контрольные! И у могилы никого, кто бы жалел о кончине усопшего! – она отдавалась роли полностью. - Никогда, часики мои, такого не было! – могильщица отставила лопату. Дух направил гитару в сторону профессора, подталкивая его к могиле. Крив Кузьмич, широко раскрыв глаза, смотрел то на надгробие, то на иллюзию дыры в полу. Когда он оглянулся на духа и увидел вместо него скелет, он вскрикнул от ужаса и не выдержал: - Ну всё, всё, стоп! – крикнул он на весь коридор. – Корвин умрёт, если я не отменю контрольную!? Я умру, если не отменю контрольную!? Что ещё за вздор! – Кривозуб взмахнул рукой и начал развеивать иллюзии. – И, к вашему сведенью, меня есть, кому оплакивать! Вот, кладбище пропало, и с гробовщиц пропали маски: это были ошарашенные Алёнка с Алисой. С Несмеяны тоже сдуло капюшон, и она выдала вялый и грустный аккорд всё той же пятой симфонии. И место, где прятались остальные студенты, тоже было раскрыто. Только свет не стали включать, чтобы шуму не поднимать. - Простите нас, Крив Кузьмич!.. – начала Алёна, но тот тут же жестом показал, мол, «тихо!». - Вот что я вам скажу, студенты! Сегодня я убедился, что вы готовы на любую самодеятельность, лишь бы не трудиться и не готовиться к контрольной! – он строго стукнул тростью. – И это просто возмутительно. – Кривозуб осмотрел студентов, которые виновато опустили головы. У Снежки дрожали колени. – Тем не менее из всех студентов, у которых я преподавал, а их были тысячи и тысячи, - он нравоучительно поднял палец. – вы единственные, кто… - он выдержал паузу, чтобы подростки совсем перепугались. – хоть пальцем пошевелил ради этой контрольной. – Профессор грустно вздохнул. – Годами я устраивал студентам контрольные 25 декабря, в самое рождество. И со временем начало просто раздражать то, что все как один, совершенно не стараясь, пишут её плохо, предварительно лишь окинув меня парой ласковых слов, думая, что я не слышу. Но вы отличились, и я, должен признаться, вам за это благодарен. Пусть ваше представление было просто верхом бессмыслицы, вы все продемонстрировали практически безупречное владение хоть какими-то навыками. Вы, принцесса Алёна, ничего не спалили, хотя я видел! Огонь на часах был настоящим, и только попробуйте ещё хоть раз притронуться к этим часам! Они старше вашей бабушки! И почитайте на каникулах о технике пожарной безопасности. А вы, Любава… - Любава застыла от стыда и страха. – От вас я уж точно не ожидал такой выходки. Однако ваши «декорации» были крайне правдоподобны. Вам, Алиса, ещё учиться и учиться ответственности за свою магию. Но владеете вы ей гораздо лучше, чем при поступлении в колледж. Отправить меня на двести лет назад и вернуть лишь на полчаса позже, чем следовало! Возмутительно, просто неприемлемо. – он подмигнул ей. – Несмеяна, если бы вы не сфальшивили на первых аккордах, я бы сказал, что вы виртуозно исполнили пятую симфонию Бетховена. Развивайте талант. О вас мне больше нечего сказать. А вы… - он посмотрел на Эя, Корвина, Кику, Снежку и Волода. – неплохо сыграли, хоть сценарий и был ужасен. Хотя могли и показать, чему научились именно в колледже, а не в актёрском кружке. – ворчливо фыркнул Кривозуб в завершении своей речи. - Спасибо, Крив Кузьмич! – после минутной тишины решилась подать голос Снежка. - А что контрольная-то? Отменяется? – тупо спросила Алёнка. - Контрольная через пять часов, а вы, как я полагаю, даже не начинали готовиться. Мне абсолютно ясно, что от вас утром толку не будет. А теперь проваливайте по своим комнатам, пока я не передумал! – Крив Кузьмич стукнул тростью так, что эхо раздалось по всему коридору. Он поморщился, подозревая, что мог разбудить директрису. На секунду повисла гробовая тишина, а потом студенты стали шёпотом ликовать, вознося преподавателя. - Ура! Да здравствует Крив Кузьмич! – прошептала Алёнка. - Ура! – подхватили одногруппники. - Я кому сказал! – пригрозил он, и студенты живо разбежались по комнатам.