Книга 2. Часть 25 Финал

Я опустилась в Бездну настолько быстро, что, казалось, до сих пор не осознавала, где нахожусь и куда стремлюсь попасть. Внутри все подрагивало и замирало от радости, ликовало от предвкушения желанной встречи. Ведомая чувствами, я не замечала ничего вокруг и лишь плыла вперед, погружаясь все глубже в непроницаемый мрак. Чем дольше я плыла, тем больше начинала ощущать, как внутренности стягивает липким страхом: вокруг не было ни единого проблеска света и ни одного внешнего звука, кроме непонятного внутреннего гула и тонкой мелодии, которая по-прежнему разливалась прямо в моей голове — ее призывный и такой явственный мелодичный звон усиливался и шел из самой глубины Бездны. Погружаясь все ниже, я ощущала сдавливающее объятие окружавшей меня тьмы: ледяная и будто бы даже вязкая вода облепила тело; она сковывала движения, словно стремилась замедлить меня или вовсе остановить, заставить вернуться. «Плевать на тело, — подбадривала я саму себя, — лишь бы это все было по-настоящему, только бы не оказалось обманом». Чем дальше я погружалась во мрак, тем сильнее ощущала, как сама Бездна следит за моим перемещением: она опутывала меня собой, забивалась под когти, в глаза, нос. Я чувствовала на покрывшейся мурашками коже ее дыхание, ощущала чудовищную силу, призывающую одуматься и убраться прочь. Ледяной холод окончательно проник внутрь тела и пробрался до самых костей, делая мои движения все более рваными, неестественными. Магическая суть, чувствуя мое промедление и потерю контроля, вдруг нетерпеливо рванула вперед. Я не успела даже среагировать на столь возмутительную выходку, как вдруг отчетливо ощутила чужое прикосновение. — Любовь моя, — обволакивающий голос Тома разлился во тьме. Я замерла, пытаясь осознать происходящее. Откуда слышался голос?! Он был только в моей голове или же на самом деле прозвучал рядом? — Жди меня дома, — на этот раз его голос был так близко, что я неосознанно дернулась в толще воды. Ни за что! Ты уже пытался отправить меня домой, и я прекрасно запомнила, к чему это привело! Я замотала головой и, неуклюже заметавшись в черной воде, лишь отдаленно понимала, как плохо слушалось меня замерзающее тело: ноги и руки с трудом двигались, когти покрылись тонкой коркой льда, а волосы неестественно застыли, превратившись в единую твердую массу. Раз за разом протягивая вперед почти не двигающиеся руки, я пыталась зацепиться или хотя бы почувствовать Тома, но сквозь утратившие ощущения пальцы проходила лишь густая тьма. Сердце в груди пропускало удар за ударом, словно засыпало под влиянием противоестественного и слишком агрессивного холода. Вдруг. Нечто с силой отбросило назад магическую суть. С размаху врезавшись в мое почти окоченевшее тело, она разочарованно порыкивала и заискивающе урчала в пустоту. Лишь отдаленно ощутив укол тупой боли в груди, я почувствовала, как та же сила оттолкнула и меня, вышвырнув из Бездны. Буквально вылетев из обволакивающего ледяного мрака в центр грота, я непонимающе зависла в толще воды. Зовущая меня мелодия исчезла, а голову наполнили характерные звуки обваливающихся неподалеку туннелей. Еще мгновение, и пространство разорвалось резким треском ломающегося камня. С опаской подняв голову, я с ужасом увидела, как свод грота прямо на моих глазах покрылся глубокими трещинами — длинные, искривленные, уродливые — они рассекали поверхность каменных стен и, будто чернеющие змеи, пропадали прямо в Бездне. Мое внимание привлек внезапный шум — тяжелые булыжники с характерным звуком отваливались от выступа над пещерой и, с грохотом разбиваясь друг об друга, грозились вот-вот перекрыть единственный выход. Почему все разрушается? Надрывное дыхание Гарри раздалось совсем рядом, следом послышался непроизвольный стук его зубов от пронизывающего холода. Переведя обеспокоенный взгляд на мальчика, я отметила, как тот дрожал и отчаянно пытался согреть онемевшие на руках пальцы. Руна с зачарованным пламенем почти потухла под влиянием давящего холода. Только свет от Люморис, по-прежнему запертой в сфере, мягко разливался по темной пещере. — Мы-ы уж-же м-можем уйти? — стукнул зубами Гарри. Он усиленно всматривался в мое лицо, будто сомневался в намерениях вывести его из опасного места. — Нач-чинается обвал. Ты прав. Я хотела было кивнуть, но пространство пещеры, будто вторя словам мальчика, угрожающе задрожало. Ощутив характерное колебание воды и магии, я подплыла к Поттеру и обхватила его защитный кокон, отмечая промелькнувшее в голубых глазах облегчение. «Ждать дома», — повторила про себя, чувствуя, как медленно, но все же приходят в норму онемевшие от холода конечности и вновь расправляются оледеневшие волосы. В последний раз окинув взглядом сильно опустевший грот, я с надеждой посмотрела на наш с Томом витерас, одиноко сверкавший в необъятной темноте разрушающегося грота. Надеюсь, с ним ничего не случится… Недоверчиво покосившись на недвижимую в глубине Бездну, я обернулась водяным облаком и, окружив Гарри, стремительно унесла нас прочь из потухшего грота.

***

Весь путь до дома я не находила себе места, теряясь в мыслях и удивительно реальных фантазиях. Не слишком волнуясь о самочувствии мальчишки, я на большой скорости несла нас обратно к острову, желая только одного: как можно скорее оказаться на месте. «Он будет там, — повторяла самой себе, с трудом веря в собственную разумность, но упорно отмахиваясь от любых сомнений. — Я слышала его голос. Я не сумасшедшая!» Мысль о том, что Гарри жив и больше не является крестражем невероятно воодушевляла. Исчез не только шрам, но и тонкий аромат темной магии, который исходил от мальчика, а также тихий звон любимой души. Все указывало на то, что ритуал свершился и Бездна исполнила свое обещание. В сердце болезненно кольнуло. Я старательно отгоняла мысль о том, что больше никогда не смогу поговорить с Николасом и не услышу его ворчания в столовой или гостиной; не почувствую аромат завариваемых трав, не увижу его ссутулившуюся фигуру над очередным пергаментом или книгой. Главным оставалось одно: Том должен ко мне вернуться.        Стоило ступить на отвесный берег острова, как я высвободила магию в надежде, что Том уже был здесь. Магическая суть нетерпеливо разлилась по всей территории: она старательно рыскала по округе, ныряла в рваные углубления мертвой почвы, шныряла по всему огромному дому и ворошила каждый угол. Прошло всего несколько секунд, прежде чем я отчетливо услышала ее разочарованный вой и недовольное порыкивание, вызванное бесплодными поисками. Внутри все стянуло от страха и лишь закрепившихся сомнений. Глубоко втянув носом воздух и почувствовав лишь запах океана, смешанный со сладковатым ароматом магии присутствовавшего в доме Северуса, я с силой сжала резко отяжелевшие веки. На острове не было совершенно никаких следов пребывания Темного Лорда. Магическая суть жалобно заскулила, облепив оставшуюся в спальне черную мантию. Слыша горестное завывание магии, я с грустью взглянула в сторону русалочьего острова, пропадающего в низких волнах, и поджала губы, сдерживаясь, чтобы не сорваться в истерику. Еще не конец. Нужно завершить оставшиеся дела. Помогая ослабевшему от быстрого перемещения Гарри идти в сторону дома, я услышала, как внезапно с громким хлопком распахнулись центральные двери. В проходе показался напряженный Северус: черные волосы разметались от рванувшего внутрь ветра, мантия взмыла в стороны, чуть приоткрытые губы дрогнули, а широко раскрытые глаза уставились на Гарри. Не теряя ни секунды, он быстрым шагом выдвинулся навстречу. Отстраненно наблюдая за мужчиной, я без лишних усилий считывала волнение на его всегда сдержанном и строгом лице. Сам Снейп, не привыкший настолько откровенно проявлять чувства, пытался сдержать рвущиеся наружу эмоции, но никак не мог с ними совладать. Видимо, слишком сильна была тревога за мальчика. Что ж, у каждого из нас так или иначе свои слабости. Поравнявшись с нами, Северус внимательно всмотрелся в зеленоватое лицо Гарри и чуть скривился, ловя на себе ошалевший от укачивания взгляд. Недовольно поджав губы, он попытался было помочь мальчишке устоять на ногах, но Поттер, оказавшись в руках своего бывшего профессора, на миг замер, как вдруг резко склонился над землей. Послышались характерные звуки. — Благодарю вас, — услышала я степенный голос Северуса, замечая, как мужчина с брезгливостью отдернул мантию в сторону от облегчающего желудок Гарри. — Как мы и договаривались, — продолжил он, — Поттер останется в Хогвартсе на пару суток, а после отправится в Салем. — Перед приездом дополнительно известите Блэр, — почти безразлично кивнула я, старательно маскируя собственные рвущиеся наружу паршивые чувства. — Она даст адрес и откроет камин в дом, в котором Гарри будет всегда под ненавязчивым присмотром. Пока все не уляжется, так будет лучше, а дальше договоритесь. — А мои… — Гарри устало выпрямился, морщась и явно чувствуя себя неважно, — мои друзья? — Наш разговор в силе, — кивнула я, — но пока ты их не увидишь. Сейчас слишком много внимания к Ордену Феникса и к каждому, кто так или иначе был связан с сопротивлением. Нужно подождать, пока уляжется основной шум. Месяца должно хватить, а после, как я и обещала, ты получишь доступ в Мунго. Поверь, тебе будет, чем занять себя в ближайшее время. Я видела, как мальчик устало поджал губы, но все же кивнул. В любом случае, это лучшее, на что он мог рассчитывать. — Пойдемте, мистер Поттер, — обратился Северус к Гарри и, взглянув на меня, коротко склонил голову, небрежно подталкивая мальчишку в сторону дома. — Нам уже пора. Северус попытался было сделать шаг, но мальчишка, вцепившись в плечо мужчины, лишь неловко покачнулся в ответ на все еще подрагивающих ногах. Видя, что тот с трудом пытается двигаться вперед, Северус все же позволил Поттеру облокотиться на себя, буквально волоча обессиленного подростка за собой. — У меня в кабинете припасено несколько готовых зелий, нейтрализующих последствия укачивания, — услышала я удаляющийся степенный голос, что разносился ветром. — Посмею надеяться, что этого будет достаточно и вы больше не станете... — Раздавшийся следом обреченный вздох внезапно прервался назидательным тоном: — А ведь я предупреждал вас, что завтракать перед погружением — это очень плохая идея. Или вы забыли, как уже погружались на дно океана?! Гарри лишь что-то тихо промычал в ответ, продолжая усиленно шаркать ногами по мертвой земле. Отстраненно наблюдая за нестройной походкой мужчин, я шла позади них и пыталась осмыслить все произошедшее: слова, сказанные Томом, чудовищные разрушения, вызванные странными песнопениями из Бездны и полностью уничтоженный витерас. Я вспоминала туннели, наполовину разрушенные из-за обвалов, и продолжающие трещать каменные стены. Оставалось надеяться, что позже я смогла бы их разобрать и вновь восстановить путь к гроту. — …и эта голова над камином… — услышала я вдруг хриплый голос Гарри. Мальчик хотел было продолжить, но шумно сглотнул, видимо, борясь с новым приступом рвоты. — Настоятельно советую молчать и не смотреть по сторонам, — мрачно пробормотал Северус. — Берегите силы, мистер Поттер. Поверьте, они вам понадобятся. Голоса становились все дальше, звуки шагов приглушеннее. Фигуры мальчика и зельевара уже давно пропали из вида. Наконец в центральном зале один за другим прозвучали приглушенные голоса и послышались глухие хлопки летучего пороха в камине. Вот и все. Войдя в дом, я тут же услышала заискивающий голос эльфа: — Миледи, — Ширли появилась в отдалении, с опаской и любопытством смотря в мое лицо. — С возвращением! Желаете… — Ничего не нужно, — перебила я эльфа, не слишком желая говорить. — Запечатай камин. Не хочу никого видеть. Прекрасно считывая мое настроение, Ширли лишь послушно склонила голову и поспешила выполнить поручение, я же так и осталась стоять в дверях, не зная, что делать дальше. Ждать? Мазнув взглядом по лестнице, ведущей наверх, я мотнула головой — не хочу уходить в спальню. Взглянув вперед, на огромный пустующий зал с камином и длинным столом, я все же повернула налево, скрываясь в мрачном коридоре. Тишина во всем доме была настолько осязаемой, что я слышала, как стелились по начищенному полу огорченные волосы, как звучал легкий шелест платья, ткань которого скользила по ногами. Даже магическая суть и та затихла. Толкнув возникшую впереди дверь, я шагнула в светлую столовую. Дверь на террасу была закрыта, за окнами поблескивали лазурные воды океана. Никаких лишних запахов, никаких посторонних шумов или голосов, никаких признаков жизни. Только идеальная чистота. Я невольно скользнула взглядом по едва выдвинутому из-за стола стулу, на котором чаще всего сидел Николас. В груди возникла неприятная тяжесть. — Эй? — вдруг раздался со стены высокий мужской голос. — Мсье Фламель соизволит присоединиться к обеду? Обернувшись, я шагнула вперед, замечая, как на одной из картин, — с изображением роскошной столовой, — за длинным обеденным столом восседали семеро волшебников в длинных мантиях. А я и забыла про вас. Рассматривая причудливые мантии, я уставилась на внезапно знакомую мне фигуру из прошлого. Невысокий мужчина в строгой мантии был известен как Ароста Дарнийский и являлся одним из членов Совета Волшебников. Кто бы мог подумать, что его портрет окажется в этом доме. Что ж, стоило признать, что старик нашел себе довольно любопытную компанию, когда показательно скрывался от меня и прибывающей в дом Блэр. Сами жители картин, как мне казалось, редко посещали эту часть дома. Хотя, если вспомнить наше первое знакомство, я бы вряд ли удивилась, если бы выяснилось, что они сознательно избегали моего присутствия. Мужчины же, заметив меня, резко смутились, но тут же поднялись со своих мест, приветствуя. Вопрос повторился, разве что «эй» заменилось на «миледи». Ответить было нечего. Покачав головой, я покинула столовую, устремившись через центральный зал в сторону библиотеки. Минуя очередной коридор, я распахнула тяжелые двери и быстрым шагом прошла вперед. Огромное помещение библиотеки было залито солнечным светом. В комнате стоял привычный удушливый аромат темной магии, который, стоило оказаться внутри, сразу облепил тело и осел приторным привкусом в легких. В воздухе витала едва заметная пыль. Я проследила, как длинные тени пересекали деревянный пол, их вытянутые силуэты то бледнели, сливаясь с полумраком, то вспыхивали резче и ярче, едва солнце пробивалось сквозь облака. Здесь было тихо, как и во всем доме. Я проходила вдоль громоздких стеллажей, набитых книгами, миновала заваленные свитками полки и тяжелые дубовые столы с резными ножками. Плотно запертые секретеры у стен, глубокие кресла с мягкой обивкой, парочка низких столиков с более свежими изданиями журналов и газет, которые часто читал Николас. Все лежало на своих местах. Ровно так, как мы и оставили накануне спуска в грот. Оказавшись у главного письменного стола, я потянулась рукой к проклятой книге сказок и, огладив пальцами невзрачную обложку, заметила лежащее на ней кольцо Марволо. Потемневший серебряный ободок тускло поблескивал, не вызывая внутри никакого желания прикоснуться. Не знаю, почему я вновь принесла его сюда. Может, потому что здесь его хранил Том? Еще до всего произошедшего. Рядом находился развалившийся на три равные части воскрешающий камень. Всмотревшись в него, я заметила, что черная поверхность совсем не пропускала в себя свет и была больше похожа на налипшую на книге грязь, нежели на некий чудодейственный артефакт. Потянувшись к одному из мелких осколков, я с удивлением отметила, что тот оказался теплым. «Нагрелся от солнца?» — скептически подумала я, с сомнением поднимая глаза на витражный купол. Солнечный свет, несмотря на старания, рассеивался приглушенными разноцветными пятнами по всей библиотеке, но совсем не нагревал помещение. Каждый же из трех кусочков разрушенного воскрешающего камня явно горел изнутри, буквально обжигая мои пальцы странным жаром. Переведя взгляд на книги об алхимии и артефакторике, я провела ладонью по старым кожанным обложкам. Пальцы ощущали шероховатый рельеф вытесненных букв, вдавленных в плотную, потрескавшуюся от времени поверхность. Скользнув глазами в сторону, я заметила старые очки, сиротливо покоившиеся на выцветших страницах о витерасе. Тонкая и чуть поблекшая от времени оправа, слабо поблескивающие толстые стекла, покрытые мелкими царапинами, и застывший в воздухе древесный, немного кисловатый аромат. Коснувшись пальцами выпирающей дужки, я невольно вспомнила, как Фламель частенько поправлял съезжающие на нос очки, пока изучал газету или читал мне вслух сказки. И пусть он каждый раз брюзжал о важности реальности и бессмысленности фантазий, но все же опускался в кресло и, недовольно покашливая, открывал очередную историю. Я с грустью взглянула на софу, на которой так часто засыпала под его размеренное чтение. Волосы поднялись выше и, обвив очки старика, не сильно сжались вокруг них. В отличие от прядей, глубоко опечаленная магическая суть лишь лениво мазнула взглядом по старинной вещице и вновь упрямо уставилась на океан, — в сторону русалочьего острова, — с надеждой ожидая хоть каких-то изменений. Но ничего не происходило. Совершенно ничего.

***

Лежа на самом краю острова, я бездумно рассматривала сверкающие под чистым звездным небом волны. Океан не спал. Я ощущала, как в нем пробуждались подводные жители, слышала, как они поднимались к поверхности и шумно вдыхали воздух, чтобы вновь скрыться в чернеющих водах. Поблескивающие в свете полной луны волны накатывали друг на друга и, расползаясь ярко-голубым свечением, будто ковром расстилались по всему океану мелкими огоньками, медленно опускающимися и затухающими в глубине. Отстраненно следя за жизнью, которая в этот самый момент буйно цвела и кипела в морских глубинах, я вслушивалась в окружающие меня звуки. Ритмичные всплески волн убаюкивали, помогали отрешиться от происходящего. Глаза непроизвольно закрывались, голова наполнялась шумом прибоя и еле уловимой мелодичной трелью проплывающих неподалеку синих китов. Том так и не пришел. Ни через день, ни через неделю, ни через две. Его не было в доме, не было на острове, а подводные туннели после ритуала подверглись чудовищному обвалу. Большая их часть рухнула на дно, а те, что еще оставались, представляли из себя бесформенную кучу булыжников посреди океана. В них больше невозможно было плавать, а Бездна, казалось, была и вовсе навсегда погребена под грудой камней. У меня ничего не осталось. Даже остров, наверное, и тот скоро пойдет ко дну. Волосы в очередной раз лениво шевельнулись. Укрывая чуть оголившиеся ноги, они обматывались вокруг колен и скользили по коже. Одна из прядей заискивающе скользнула по щеке, будто пыталась развеять мою грусть. Не находя отклика, она нырнула под черную мантию Тома и доверчиво прижалась к моей ладони. Магическая суть лениво растянулась внутри, уже привычно засыпая под умиротворяющую музыку океана. Она больше не хотела обследовать остров, рыскать в его глубинах или заглядывать за горизонт. Как и я, она будто бы медленно теряла надежду на хоть какие-то перемены и хотела лишь одного — навсегда заснуть. И я ее понимала. Мне больше не хотелось находиться в этом доме. Абсолютно пустой и безжизненный, он давил всем своим громадным весом на измученное сознание, да и мрачные стены навевали лишь тоску и грусть, раз за разом напоминая о том, что я потеряла. Не было больше голосов и чуждых запахов, никаких привычных приемов пищи и разговоров за столом. Только мертвая и бесконечно тянущаяся тишина. Я ежедневно получала отчет Ширли о том, что в дом пытаются попасть из поместья Лестрейнджей, но так и не дала согласия на открытие камина. Просто не смогла себя заставить. Мне не хотелось никого видеть, не хотелось вести бестолковые разговоры и теряться в догадках: а что же пошло не так? Какая разница, если ничего не вышло? Многочисленные письма так и оставались лежать на комоде, а газеты скапливались неровной кучкой на длинном столе центрального зала. Признаться, мне были совершенно безразличны новости извне, да и не хотелось знать, о чем писалось в бесконечных письмах. Я прерывала даже Ширли, не желая получать вести от кого бы то ни было. Одно мне до сих пор не было ясно: почему я все еще жива?        Неподалеку о камни с силой ударилась широкая волна. С резким шипением она разлилась по высокому берегу небольшой лужей. В океан попадали мелкие камни, раздались короткие всплески. «Видимо, вынырнул кто-то очень большой, чтобы вдохнуть немного воздуха», — подумала я, слыша, как вновь становится тихо. Устремляя взгляд на линию горизонта, я чуть сжала в ладони поникшую прядь, чувствуя, как отдельные волоски ласково пощекотали мои пальцы. Подцепив когтем осколок витераса, по-прежнему находящийся на шее, я с благодарностью ощутила его мягкую магию и будто бы почувствовала еле заметный аромат Тома. Странный всплеск повторился, а по мертвой земле вновь разлилась морская вода. Снова? Я не успела даже задуматься о том, что это могло бы быть, как очередная волна со всей дури влетела в отвесный берег. Разлетевшиеся от сильного удара брызги дождем пролились обратно в океан, часть же попала на мои ноги. Привстав, я лениво обернулась, смотря в то место, куда вновь ударила волна — оставшаяся вода белой пеной растеклась по поверхности. Некоторая ее часть впиталась в землю, остальное же покатилось по камням обратно в океан. Магическая суть, замечая мое удивление, нехотя потянулась и сонным взглядом уставилась на место творящегося безобразия. Поднявшись на ноги, я приблизилась к непонятному мокрому пятну, всматриваясь во вполне спокойный океан. Ни порывистого ветра, ни тяжелых движений волн. Непонимающе втянув носом воздух, я ощутила странную смесь ароматов: древесная магия, соль, нагретый на солнце песок. Откуда взялись эти запахи? Вдруг всплеск повторился и большая волна ударилась прямо передо мной, выбрасывая из себя человека. Ошалевшим взглядом уставившись на знакомые белые одежды, я невольно сделала шаг назад и лишь слушала, как мужчина тяжело дышал и отплевывался от воды: — Мэрлиновы пещеры, — устало кряхтел Фламель, с трудом уперевшись руками в землю. — Чтобы еще раз да по собственному желанию я полез в такую глушь! И ведь могла бы подсобить, но нет же, — старик прервался, откашливая воду и проговаривая что-то явно оскорбительное на другом языке. Заметив мои ноги, Николас поднял голову и вдруг сузил глаза. Я же, будто в трансе, шагнула ближе и протянула старику ладонь. — Не ждала? — язвительно проговорил Фламель и, приняв мою ладонь, тяжело поднялся на ноги. — Я надеюсь, что ты хотя бы раз опечалилась, когда отдавала меня в качестве откупа! Могла бы и рассказать, знаешь ли, — недовольно пробурчал он, — я бы подготовился к встрече! Ты вернулся?! Слова застряли в горле. Я огромными глазами смотрела на вновь живого и ворчливого старика, совершенно не понимая, что происходит. Фламель же больше не обращал на меня внимания и лишь раздраженно отжимал воду из волос и одежды. — Как? — только и смогла произнести я, непонимающе смотря на абсолютно живого Николаса. — Только не говори, что не рада меня видеть, — деловито протянул он и, сняв с ног сандалии, старательно высушивал сильно пострадавшую обувь. — Плавать в одежде невероятно утомительно, — продолжил он со знанием дела, — ткань ужасно сковывает движения, а ощущение соли на коже… Он хотел было сказать что-то еще, но умолк, видя мое растерянное лицо. Я так и стояла, не зная, как реагировать на то, что Бездна все же не забрала старика окончательно и, даже более того, его вернула. Искренняя радость от встречи с Николасом смешивалась с непониманием: если он здесь, то где Том? — Да-да, — махнул рукой старик и кивнул в сторону дома. — Полагаю, что теперь-то ты довольна и все это того стоило. Это? Порывисто обернувшись, я так ничего и не увидела — все тот же остров, тот же бескрайний океан. Не было никаких изменений или характерных всполохов магии. Сомневаясь, я вдохнула насыщенный морской воздух и мгновенно ощутила распространяющийся аромат сладости: чудовищная сила темной магии стремительно приближалась к дому и накрывала собой все окружающее пространство. Не веря собственным ощущениям, я призвала магическую суть, всем телом чувствуя ее радостный отклик. — Том? — неверяще выдохнула я, отходя от Фламеля и продолжая озираться по сторонам. — А знаешь, — раздался вновь скрипучий голос Николаса, — их сделка была довольно интересной. Я даже сперва засомневался, пока не понял, что все это было частью большого плана. Я с трудом улавливала суть сказанных слов, сходя с ума от упоительных ощущений близкого присутствия моего волшебника. Подняв голову, неверяще уставилась на быстро приближающийся черный дым: он стремительно расползался по ночному небу и, затмевая своей тьмой даже холодный свет звезд, наконец рухнул прямо на землю. Искусственный остров содрогнулся, но снова замер, признавая в появившемся мужчине своего Повелителя. — Том! Срываясь с места, я бросилась к темному силуэту, который прямо на моих глазах принимал очертания статной мужской фигуры. Не ощущая под ногами землю, я неслась вперед, чувствуя где-то на краю сознания резко поднявшийся ветер — он вихрем взвился в моих волосах и сбросил с плеч черную мантию, запутался в невесомом платье. Магическая суть радостно заурчала в ушах, вырываясь из горла приглушенными мурлыкающими звуками, в голове же оглушительной музыкой разлилась яркая песня любимой души. Такая зовущая, ласковая, пленительная. Сердце бешено забилось в груди, а легкие, казалось, вспыхнули с такой силой, словно готовы были разорваться в любой момент. Буквально налетев на Волдеморта, я вцепилась в его тело двумя руками и, зарывшись носом в густые черные волосы, глубоко вдохнула неповторимый запах. С губ сорвался не то громкий всхлип, не то радостный смех. По коже пошли мурашки, стоило ощутить довольный выдох, обжегший мою шею. Вокруг талии в тот же миг плотным кольцом сжались родные руки. Тонкие пальцы зарылись в восторженные волосы и потянули разомлевшие пряди вниз, напоминая мне об уже забытых ощущениях. Скользнув губами по гладкой щеке, я на секунду застыла, чувствуя, как сливалось воедино наше дыхание. Наконец я чуть подняла голову и, распахнув глаза, провалилась в полный обожания взгляд: на меня смотрели совершенно черные радужки, в которых, казалось, не было видно даже мерцания холодных звезд. И все же это были те самые глаза — неповторимые, незабываемые, полные одержимости и страсти. Завороженно касаясь лица Тома, я проводила пальцами по маленьким морщинкам возле родных глаз, по подрагивающим векам, по черным пышным ресницам. Мне так отчаянно хотелось его ответных прикосновений, его магии, его самого, но он лишь смотрел, словно заново изучал мой облик. Наконец теплая ладонь дразняще-медленно скользнула по моей щеке, длинные пальцы огладили нижнюю губу, заставляя меня приоткрыть рот в безмолвной просьбе. Прикрыв глаза, я откровенно наслаждалась его движениями, становящимися все более несдержанными, требовательными, порывистыми. Мой тихий выдох был пойман жадными губами, а в следующее мгновение мы слились в голодный, одуряющий от страсти и желания поцелуй. Ликующий стон вырвался из горла, стоило только ощутить его язык во рту, его дыхание, проникающее в легкие. Зарывшись пальцами в густые волосы, я с готовностью отвечала на каждое прикосновение Тома, на каждое его движение, каждый удар бешено колотящегося в груди сердца. — Наконец-то, — услышала я приглушенный выдох, млея от впившихся в кожу головы пальцев. — Моя девочка. Хриплый голос обволакивал, заставлял дрожать. Я чувствовала, как Том с жадностью прижался лицом к моей щеке, как опустился к шее, шумно и горячо вдыхая мой запах. Глухой стон вырвался из его горла и обжег плечо, зубы коротко впились в плоть. Втянув сквозь зубы воздух, я улыбнулась, ощущая такую же невыносимую жажду, что разгоралась в груди. С силой вцепившись в черные волосы, я прижалась плотнее к его телу, упиваясь осознанием его присутствия. — Ты правда здесь, — жалобный тихий выдох вырвался из горла. — Ты вернулся ко мне. Я не переставала касаться его лица и волос, прижиматься губами к коже на шее, не прикрытой мантией, и снова и снова заполнять легкие сладким ароматом темной магии, присущей лишь ему. — Скучала? Услышав вопрос, я не сдержала легкого смешка, чувствуя, как мои губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. И вновь его голос — такой глубокий, властный, самоуверенный — проникал в голову, заполнял собой мысли и будил, казалось, забытые желания. Я чувствовала, как глаза стали предательски влажными, как наши губы вновь слились в жадном поцелуе. Нетерпеливо скользя ладонями по его шеи, плечам, я спускалась все ниже, с удовольствием чувствуя отчетливое биение сердца. Живой! — Каждое мгновение, — прошептала я, задыхаясь от слишком настойчивых губ и изнывая от желания целиком почувствовать его тело и магию. — Всегда, — прерывисто выдохнула, ощущая ставшие несдержанными укусы на шее. Еще секунда, и мое тело плотным маревом окружил черный дым. Неприятные воспоминания вспыхнули было в мыслях, но прервались, когда я почувствовала знакомые запахи и услышала удар от резко распахнувшейся дверцы окна. Оказавшись в спальне, я буквально утонула в жадных руках. Отвечая на каждый нетерпеливый поцелуй, я терялась в пространстве и лишь отдаленно ощущала, как Волдеморт настойчиво толкал меня к постели. Я скорее услышала, чем почувствовала, как он сорвал с моего тела ненужное платье, отбросив в его сторону, а следом раздалось короткое шуршание сброшенной с плеч мантии. Задыхаясь от страсти, я наслаждалась грубым движениями его рук и, горя от желания, ощущала, как к животу прижимался твердый член. Запнувшись, уперевшись коленями в край кровати, я тут же почувствовала резкий толчок в грудь и, теряя равновесие, упала на спину. Я видела, как вспыхнули голодом черные глаза Тома, пристально рассматривающего мое тело, ощущала, как жадно его руки скользнули по моим задранным ногам и, поднимаясь все выше, жадно обхватили полушария груди. Вцепившись в простынь пальцами, я призывно выгибалась под его вожделеющим взглядом, изнывала от невыносимо чувственных движений. Его пальцы скользнули еще выше, огладили ключицы и, мимолетно сжавшись на горле, вновь коснулись лица. Лизнув подушечку пальца, проникшую в рот, я проследила, как на тонких губах заиграла предвкушающая улыбка. Такой красивый, нестерпимо желанный, принадлежащий только мне. Мой жаждущий взгляд и несдержанный выдох словно стали последней каплей. Волдеморт склонился надо мной, припадая к губам и с силой пережимая в ладони волосы. С восторгом ощутив на себе вес его тела, я обхватила руками его спину, чувствуя потрясающее, ни с чем не сравнимое тепло. Несдержанно оцарапав острыми когтями нежную кожу, я громко втянула носом воздух, наполненный одуряющим запахом его крови. Я слышала тяжелый выдох Волдеморта, пронесшийся по комнате, чувствовала влажность на кончиках своих пальцев, которая только распаляла мою неуемную жажду. Узкая ладонь скользнула по животу вниз и с жадностью сжалась на лобке. Прикосновение его пальцев к клитору заставило меня вздрогнуть и бесстыдно громко выдохнуть. Вдруг Том очертил длинным ногтем чувствительную плоть и, дразняще надавив на нее, остановился, будто нарочно заставляя меня все выше поднимать бедра и отчаянно прижиматься к его руке в попытке получить больше. Наконец я почувствовала, как длинные пальцы коротко коснулись половых губ и томительно застыли у входа во влагалище. — Том, — задыхаясь, прошептала я, с восторгом вздрагивая, как только внутрь тела легко скользнули его пальцы. Ощущая мое откровенное желание, он громко втянул воздух и, впившись зубами в плечо, нетерпеливо толкнулся пахом в бедро, проскользив по коже влажным от смазки членом. — Ты так нужен мне, — продолжала жалобно шептать я, зарываясь носом в черные волосы. — Так невыносимо нужен. — Скажи, — услышала немедленный приказ. Его дыхание вдруг обожгло губы, а глаза нетерпеливо уставились в мое лицо. Я с упоением вздрогнула, чувствуя, как пальцы покинули мое тело, как влажная головка соблазнительно скользнула по клитору, опустившись ко входу во влагалище. — Я люблю тебя, — произнесла тихо, проведя языком по его чувственно приоткрытому рту. — Люблю… Его губы вдруг обхватили мои, с жадностью забирая себе мое дыхание. Еще мгновение, и в тело ворвалась темная магия — врезавшись в мою суть, она насильно подавила ее, обволакивая собой, подчиняя. Громкое, торжествующее урчание заложило уши, вырываясь странным звуком из горла. В глазах потемнело, а тело задрожало, испытывая слишком яркое и тяжелое присутствие чужой магии внутри. Инстинктивно вцепившись ладонью в черные волосы, я ощутила обжигающий выдох прямо на губах. Вдруг длинные ногти впились в кожу лица, а по телу прошла тягучая волна острой боли. Задыхаясь от резко нахлынувшей агонии, объявшей тело, я с силой сжала веки. С губ слетел протяжный стон. — Смотри на меня, — чудом услышала я надменный голос Тома, сходя с ума от чудовищной силы, что скручивалась внутри твердым узлом. — Не смей закрывать глаза! Повинуясь приказу и подняв на Волдеморта рассеянный взгляд, я громко вскрикнула, наконец чувствуя, как он резко ворвался в мое тело. Внутри взвился целый ураган, который будто бы напрочь сметал собой все лишние, совершенно ненужные ощущения. Чувствуя быстрые глубокие толчки, рвущие изнутри тело, я проваливалась все глубже в омут невозможно черных глаз, испытывая ни с чем несравнимое удовольствие. Боль давно слилась с наслаждением, с нашим общим помутнением, в котором я горела и добровольно плавилась в его страсти, млела от дикого желания и от бесконечного обожания. Казалось, Том и я — мы оба сходили с ума и, не сводя друг с друга взгляда, купались в нашем общем помешательстве. Каждое новое движение Волдеморта становилось лишь более жадным, порывистым, агрессивным. Я не сдерживала ни криков, ни своих стонов, лишь крепче прижимая к себе самого желанного мужчину и отвечая на каждый его грубый поцелуй. Темная магия окончательно обволокла мое сознание. Я чувствовала, как растворялась в бешеной силе Темного Лорда, как тонула в его яростном желании абсолютного обладания, подчинения и бесконечного голода. Толчки усиливались, а поцелуи превратились в болезненные укусы, длинные ногти впивались под кожу, пальцы пережимали горло, а внутри все замирало от ожидания приближающегося оргазма. Мой громкий удовлетворенный вскрик захлебнулся в жадных движениях губ Волдеморта, превратившись в приглушенный ликующий стон. Тело дрожало от переизбытка чувств и ощущений, а магическая суть, казалось, и вовсе терялась в пространстве, сходя с ума от подавляющей ее силы. Покинув мое тело, Волдеморт притянул меня спиной к своей груди и, прижимая ягодицы к паху, вновь ворвался внутрь. Движения становились все жестче, быстрее, а его ладони с силой сжались на груди, до основания ногтей впиваясь в мягкие полушария. Все, что я слышала, кажется, окончательно теряясь в собственных ощущениях, было лишь тяжелое дыхание Тома у виска. Иногда я чувствовала, как сжимались на плече его зубы, прокусывая до крови тонкую кожу и заставляя меня вновь дрожать от удовольствия. С трудом соображая, окончательно растворившись в чувствах, я вдруг ярко ощутила прикосновение ладони к клитору. Еще секунда, и длинные пальцы скользнули к влагалищу, резко проникая внутрь вместе с членом. Острое наслаждение мгновенно, словно удар током, разнеслось по телу. Из горла вырвался глубокий, полный удовлетворения крик. Очередная тяжелая волна оргазма накрыла меня с такой силой, словно внутри поднялось цунами, которое вдребезги разрушило остатки связных мыслей. Я чувствовала, как внутри разлилась обжигающая сперма, ощущала, как жадно мое тело впитывало ее в себя. Ладонь Волдеморта запуталась в белых волосах на макушке, как вдруг потянула голову на себя, заставляя меня повернуться к нему лицом. Слившееся воедино дыхание вновь будоражило тело, а нависшие надо мной черные глаза, в которых по-прежнему пылало не угаснувшее желание, бросило нас в очередной ненасытный омут.        Первые солнечные лучи разрезали небо, по полу стелился прохладный воздух. Тяжелые шторы на окнах были распахнуты и яркий свет беспрепятственно проникал в комнату, заливая собой стены и письменный стол. Завороженно рассматривая изменившийся облик Волдеморта, я очерчивала пальцами его лицо, нос, губы и, раз за разом проваливаясь в черный омут глаз, с восторгом ощущала под ладонью мягкость волос. Он был так похож на себя прежнего, и только небольшие морщинки вокруг глаз говорили о том, что передо мной уже давно не тот мальчишка из Хогвартса. Нависнув надо мной, Том тяжело дышал, продолжая скользить внутри благодарного и разомлевшего тела. Его глаза с жадным любопытством блуждали по моему лицу, в ладонях были крепко зажаты волосы. Склонив голову ниже, он коснулся кончиком носа моей щеки и, проведя им до виска, опустился к уху. Глубокий вздох опалил кожу, заставляя меня вновь обвить его шею и прижать ближе к себе. — Моя Иллишту, — раздался томный хриплый голос. Зубы сжались на мочке уха, вызывая по телу короткую дрожь: — Моя любовь. Вырвавшийся было из моего горла удовлетворенный выдох прервали его губы, настойчиво увлекая в жадный поцелуй. Прервав короткую ласку, он еще несколько секунд одержимо всматривался в мое лицо, как вдруг резко изменился: красивые черты заострились, а и без того тяжелый взгляд потемнел. — Показывай. Я хочу видеть все, — прозвучал в тишине комнаты немедленный приказ. Покорно опустив щиты со своего сознания, я со свистом втянула в легкие воздух, задыхаясь от чудовищной силы, слишком быстро проникшей в голову. Волдеморт видел все: заключение у Ордена Феникса и бесконечные пытки, наше воссоединение и Клоди, нанесшую смертельный удар. Он слушал разговор с Бездной, видел Кадмуса, который приводил меня в чувства. Я ощущала, как мой маг злился от столь откровенного проявления эмоций своего соратника. Одно за другим пролетали мои воспоминания, раскрываясь для Волдеморта во всех подробностях: он внимательно слушал каждый разговор, видел, как велся поиск мальчишки. Добравшись до клятвы, которую я взяла с каждого члена семьи Малфой, он заметно скривился, отбросив не интересующие его подробности в сторону. Любопытно, что разговор с Северусом его напротив заинтересовал. Внимательно прослушав его, он лишь с недовольством отметил наш устный договор, скрепленный очередной клятвой. Воспоминания продолжились, показывая мои поиски в доме Ордена Феникса, нахождение и убийство Клоди. Со странной задумчивостью проследив за фигурой Гарри, скрывшегося с Северусом в камине, Волдеморт покинул мою голову. Перевернувшись на спину, он удобно устроился на подушках и подтянул меня ближе. Тяжело дыша, я упорно старалась прийти в себя, слыша, как все еще звенели в ушах обрывочные разговоры и медленно затухали перед глазами чересчур яркие образы. Признаться, я ожидала немедленных вопросов, но Том молчал и лишь монотонно водил пальцами по моему плечу. — Почему так долго? — не выдержала я, чувствуя, как вновь прихожу в норму. — Ты сказал «ждать тебя дома», но вернулся только через несколько недель. — Создание нового тела далеко не быстрый процесс, — раздался над головой снисходительный голос, — как и относительность времени. И что это значит? — О чем ты? — я привстала, вглядываясь в сосредоточенное лицо Тома. — Время может идти по-разному, Илли. Сомневаюсь, что для тебя это знание стало откровением, учитывая нашу встречу с Гриндевальдом в прошлом. Понятнее не стало. Чувствуя повисшее в воздухе напряжение, Том перевел сосредоточенный взгляд на меня. Накрыв большим пальцем едва приоткрывшиеся губы, он заставил меня замолчать, глазами давая понять, что свои ответы я получу позже. Прекрасно считывая недовольство на моем лице, лишь надменно усмехнулся и, убедившись, что намек понят, убрал руку. — А твое тело? — все же задала я вопрос, видя, как сузившиеся было от раздражения глаза наполнились явным самодовольством. — Ты, — помедлила, непроизвольно прикусив от смущения нижнюю губу, — снова стал собой. С жадностью рассматривая вновь светлую кожу и идеальные черты лица, я то и дело касалась точеного носа и губ, бровей и ресниц. Подумать только, а ведь я успела позабыть о том, как красив в юности был Том. Но сейчас, когда из его облика ушла та мальчишеская миловидность, будучи зрелым мужчиной, он стал еще более притягательным и так невероятно похожим на своего покойного отца. О последнем лучше никогда не говорить вслух. — А еще изменился твой запах и мелодия души, — прошептала я и, прикрыв глаза, чутко прислушалась к разливающейся в сознании музыке, — все будто бы стало ярче, насыщеннее. Как в нашу первую встречу. — Ты видишь меня таким, каким я был до развоплощения в 1981 году, — его губы скривились было в надменной улыбке, как вдруг сжались в тонкую линию. — Точнее, каким должен был быть. В прошлом моя внешность отличалась. Не сильно, полагаю, но последствия использования темной магии определенно были. — Сказав это, он все же самодовольно усмехнулся: — Но не теперь. Задумчиво всмотревшись в лукаво сузившиеся глаза, я вновь глубоко вдохнула пропитавший комнату аромат и удивленно застыла, осознавая смысл сказанного. Так под темной магией подразумевалось создание крестражей? — Ты хочешь сказать, — неверяще произнесла я, откровенно сомневаясь в своей догадке, — что твоя душа снова… Она цела? Широкая улыбка растянулась на тонких губах. Лениво наматывая прядь волос на палец, Том медленно кивнул: — Разрушение крестража должно было уничтожить и находящуюся в нем запертую часть души, но, — он нарочно прервался и, сполна насладившись моим непониманием, медленно проговорил: — в моем случае все получилось несколько иначе. Опешив от услышанного, я невольно замерла и, не сводя с Тома озадаченного взгляда, попыталась уложить невероятную новость в голове. Внутри ворочались сразу множество противоположных чувств: счастье, неверие, радость, страх, непонимание последствий. Разве это вообще возможно?! Ведь способ вернуть из крестража душу был только один. Том, видя мое смятение, покачал головой, давая понять, что еще не закончил: — После разрушения крестража запертый в нем осколок души, как ожидалось предателями крови, не уничтожился, — внимательный взгляд впился в мое лицо, — напротив, каждая из высвободившихся частей оказывалась притянута Бездной. — Бездной? — тупо повторила я. Нахмурившись, с трудом пыталась осознать, как Том вообще оказался с ней связан. Каким образом Бездна могла управлять его душой? — Витерас, — будто отвечая на мой вопрос, задумчиво произнес Том. — Подробности я не скажу, но, полагаю, что все случилось в тот самый момент, когда была запущена первая ступень парности. Думаю, все началось с того дня на арене у Дундербарка. — То есть, когда случилась привязка души? — с сомнением произнесла я, видя, как Том коротко кивнул. — Ты же не хочешь мне сказать, что все это время ты находился прямо в Бездне? — я помедлила и, ловя на себе выразительный взгляд, неосознанно сжала ладонью его плечо. — А зачем тогда нужен был Гарри? Том на секунду скривился, словно я напомнила ему о чем-то крайне омерзительном. — Поттер был последним крестражем, который все еще удерживал меня во внешнем мире, — раздраженно выплюнул он, как вдруг недобро оскалился, медленно протягивая: — Но когда ты привела мальчишку в грот, — в черных глазах блеснуло нечто зловещее, словно Том наслаждался пока еще непонятным мне триумфом, — за небольшое одолжение Бездна вернула мне тело. — Что еще за одолжение? — насторожилась я, кажется, пропуская все остальное мимо ушей. — Ты же не оставишь меня? — испугавшись, я вцепилась в Тома двумя руками, видя, как на красивом лице расплылась наглая улыбка. — Никогда, — он резко дернул меня за волосы, вынуждая буквально упасть на свое плечо. Теплые губы быстро нашли мои, с жадностью впиваясь в рот. — У меня есть для тебя сюрприз, — хрипло произнес он, прервав короткий поцелуй. Его взгляд внезапно изменился, вновь становясь цепким, внимательным. Я ощутила, как теплая ладонь коснулась моей щеки и медленно спустилась на шею, едва тронув ключицы. — Теперь я уверен, — отстраненно проговорил он, будто бы делал это скорее для самого себя, — это была не случайность. Прекрасно видя мое непонимание, Том лишь усмехнулся, явно не собираясь пояснять. Вновь поудобнее улегшись на спине, он вдруг раздраженно произнес: — Но что касается твоих похождений, — голос наполнился злостью. — Я неприятно удивлен, Илли. Ты пошла против моего решения и сняла проклятие с Драко. Я поджала губы, замечая на себе прищуренный и крайне недобрый взгляд. Рука на моем плече сжалась, а довольно длинные ногти с силой врезались в кожу. — Мне нужен был свой человек в Министерстве, — поморщилась я от резко вспыхнувшей в теле тянущей боли. — К тому же чистокровная семья, связанная клятвой, была мне полезна. Видя, как все больше мрачнеет лицо моего волшебника, и чувствуя проникающую внутрь агрессивную магию, я зажмурилась. Вздрогнув от усиливающейся пытки, тяжело выдохнула сквозь зубы и, обнимая Волдеморта, положила голову на его мерно вздымающуюся грудь: — Можешь убить их, — безразлично произнесла я. — Все равно уже все закончилось. Пытка резко прекратилась, а комната наполнилась довольным смехом. Задрав пальцами мой подбородок, Волдеморт заставил посмотреть на себя: — Ошибаешься, любовь моя, — предвкушающе произнес он. — Несмотря на некоторые паршивые решения, ты все же прекрасно постаралась, и теперь, — его ладонь скользнула по моей щеке, а в черных глазах разлилось кровожадное пламя: — теперь весь магический мир станет моим. Ничего не закончилось, Илли, все только начинается!

***

— Так что за сюрприз? Нарушив тишину столовой, я лишь почувствовала на себе мимолетный и абсолютно безучастный взгляд Тома. Ответа я не дождалась, зато услышала шорох очередного вскрытого конверта с письмом. Понятно. Поздний завтрак длился уже почти час и проходил в полнейшей тишине, чем уже изрядно утомил. Я ощущала напряженность Николаса, который был непривычно молчалив и замкнут; слушала недовольное постукивание пальцев Волдеморта о деревянную поверхность стола и кожей чувствовала расползающуюся по столовой крайне агрессивную темную магию. Том был зол. Читая последние выпуски газет, он одновременно изучал и все пришедшие в дом письма за последние месяцы. Некоторые из них он читал с особенным вниманием, словно стремился запечатлеть в памяти каждую деталь. Впрочем, те немногие сообщения, поступившие от Блэр, оказались небрежно отброшены в сторону. Видимо, Том не желал ничего знать и слышать о Гарри. И хоть я и понимала его стремление уничтожить любое упоминание о старом враге, все же с опаской поглядывала на запечатанные письма. Когда я давала клятву Северусу, то даже не задумывалась о том, как к такому решению отнесется Темный Лорд. И каково же было мое удивление, когда он, внимательно прослушав условия клятвы, полностью проигнорировал эту часть воспоминаний, ни разу не затронул эту тему. Будто мальчик был больше не важен. Было и еще кое-что не менее любопытное — Темный Лорд довольно безразлично отнесся к присутствию в доме старика. Он даже позволил Николасу находиться с нами за одним столом, несмотря на унизительное клеймо предателя крови. Возможно, большую роль сыграло желание Фламеля защитить меня от Ордена Феникса, ворвавшегося в дом, или же данная им после клятва самому Волдеморту, подробности которой были мне неизвестны. Но скорее всего прямой ответ я не получу. Продолжая мелкими глотками пить морскую воду, я замечала, как все больше мрачнел взгляд Тома, читающего оставшиеся письма. Вряд ли он был доволен происходящими событиями в мире, да и я сильно сомневалась, что последние новости оказались приятными. Разве что статья, выпущенная Эльфридой почти месяц назад о падении Ордена Феникса, была встречена им крайне благосклонно. В конец устав от гнетущей атмосферы, царящей в столовой, я перевела выжидающий взгляд на Фламеля и даже улыбнулась, видя, как тот недовольно поджал губы: — И даже не смотри на меня, — отрезал он, опасливо покосившись на Волдеморта. — Это не моя заслуга и не мне об этом говорить! Заслуга? Поняв, что Николас не собирается отвечать на мой немой вопрос, я обреченно вздохнула: — Терпеть не могу сюрпризы, — поморщилась, ненавязчиво касаясь ладонью руки Тома. С благодарностью ощутив, как тонкие пальцы ответно сжали мою ладонь, я постаралась расслабиться. С момента, как мы покинули комнату, я не могла и не хотела оставлять Тома даже на мгновение, страшась упустить его фигуру из вида, вновь потерять. Мне нужно было чувствовать его тепло, его запах, видеть его облик, слышать его дыхание. Кажется, я до сих пор не могла поверить в то, что мой маг и правда здесь, рядом. Неужели весь кошмар закончился, и вся та боль осталась в прошлом? Неужели наша жизнь отныне станет такой, какой должна была быть с самого начала? Но чувство радости и робкого счастья то и дело сменялись неконтролируемым, удушающим страхом. Раз за разом я всматривалась в родное лицо и, отпуская магию, глубоко вдыхала насыщенный сладостью воздух, пытаясь убедить себя, что не находилась в навеянных грезах — в тех самых мечтах, куда на короткое мгновение погружалась с помощью проклятой книги сказок. И с каждым сжатием длинных пальцев вокруг моей ладони я успокаивалась, осознавая, что все происходящее не сон. Я не сплю. Все по-настоящему.        Наконец откинув последнее письмо, Волдеморт повел плечами, чуть разминая затекшее тело. Обманчиво расслабленный, он несколько секунд смотрел перед собой, будто раздумывал о следующем шаге. Я проследила за зажатой в его руке бузинной палочкой, за пальцами, медленно скользящими по древку. Примечательно, что она, чувствуя темную магию Волдеморта, охотно легла ему в руки. Признаться, я вовсе не была уверена, что Клоди не получила контроль над палочкой, но, видимо, мой волос был готов признать лишь одного человека своим единоправным хозяином. Внезапно взгляд Волдеморта изменился, вновь став тяжелым. Призвав Ширли и дав той указание немедленно открыть камин, он степенно поднялся из-за стола. — Пошли, — разнесся по столовой уверенный голос. Я невольно вздрогнула, видя вновь протянутую ладонь и настойчивое приглашение подойти ближе. Будто и не было всех этих дней. Поднявшись, невольно зажмурилась от удовольствия и, чувствуя на своей коже приятное тепло, ощутила легкое прикосновение губ к волосам. Вдруг его пальцы скользнули по моей шее и подцепили осколок витераса. Я успела лишь услышать треск тонкой цепочки, с улыбкой замечая, как Том закрепил камень на запястье своей левой руки. Сжав его в ладони, он глубоко втянул носом воздух и шагнул к выходу на террасу, увлекая меня за собой.        Покинув столовую, мы шли к краю острова, с которого просматривались очертания Little Hope. Прохладный воздух слегка покалывал кожу, ветер гулял по низким волнам океана. Чистое небо, солнце и кое-где оставшиеся неровности на поверхности мертвой земли. — Весь витерас уничтожило, — зачем-то произнесла я, следуя за Томом. — Во всем гроте остался только наш, — поджав губы, покачала головой, — хотя я уже не уверена и в этом. — Так было нужно, — расплывчато ответил мой маг и, замечая на себе мой непонимающий взгляд, качнул головой, в очередной раз пресекая все вопросы. — Ты увидишь все сама. Сколько загадок! Остановившись у края, я попыталась расслабиться. Голову наполнил успокаивающий шум прибоя, перед глазами замелькали накатывающие друг на друга низкие волны. Всмотревшись в далекую и еле заметную точку русалочьего острова, я глубоко вдохнула морской воздух и улыбнулась, чувствуя, как по животу привычно скользнули руки Волдеморта, а к шее с жадностью прижались его губы. — Знаешь, он хотя бы все еще стоит, — тихо проговорила я и, чуть откинув голову на плечо Тома, прикрыла глаза, нежась в его руках. — В первые дни я так хотела вернуться к Бездне, — хрипло продолжила, — но все подводные туннели оказались разрушены. Наверное, на восстановление понадобится не меньше десятка лет. Том не ответил. Теплое дыхание коснулось кожи у виска, а губы прижались к волосам в легком поцелуе. Слушая тихие всплески у подножия отвесного берега, я поглаживала пальцами его руки и чувствовала спиной размеренный стук сердца. Но как бы я не пыталась наслаждаться происходящим, в голову без конца лезли разные мысли. — Ты понял, что она такое? — кивнула я в сторону русалочьего острова. — Бездна. Кто она? Дыхание на волосах тут же исчезло, а поцелуй прервался. Выпрямившись, Том простоял, не шевелясь, еще несколько томительных секунд, прежде чем заговорил: — Полагаю, — раздался над головой его задумчивый голос, — она та, кого в древности люди часто обожествляли, называя творцами или даже богами. Я обернулась, с сомнением взглянув на Тома. Видимо, ярко отразившийся скептицизм на моем лице его повеселил. Криво усмехнувшись, он кивнул: — Разумеется, никаких богов не было, но вот что любопытно, — он наклонился ближе к моему лицу, — в одной из древних книг по темным искусствам я встретил описание крайне необычных практик. — Его взгляд изменился, вдруг становясь пытливым, острым. — Ты знала, что когда-то существовали волшебники, способные пожирать души других? Ожидая увидеть на его лице улыбку или саркастическое замечание, я напряглась. Том был абсолютно серьезен. Так это не шутка? — Пожирать души? Как дементоры? — я неприязненно поморщилась, пытаясь вспомнить нечто похожее из всего, что когда-либо читала. — Впервые о таком слышу. Том еще несколько мгновений всматривался в мои глаза, будто хотел отыскать в них признаки лжи, но в конце концов кивнул: — Думаю, дементоры тоже не возникли из ниоткуда. В любом случае, ни ритуалов, ни заклятий с тех времен не осталось, — недовольно продолжил он. — Любые упоминания об этих волшебниках целенаправленно уничтожались и вычеркивались из истории. Даже я нашел разрозненные сведения о них только в двух книгах, чудом уцелевших в частной коллекции в Азии. Ничего удивительного. И хотя я продолжала молча слушать, внутри зародилось странное предчувствие, что Том не просто так начал говорить о неких волшебниках. Словно понимая, о чем я думаю, он зарылся ладонью в белые волосы, заставив меня поднять лицо выше. Черные глаза внимательно уставились в мои. — Как я понял, эти немногочисленные волшебники были новаторами, настоящими первопроходцами в сотворении магии и даже новых, чуждых миру существ. — Видя мое вытянувшееся от удивления лицо, Том со всей серьезностью кивнул, будто подтверждал немедленно возникшие в голове мысли. — Но подобных им было слишком мало, а предметом охоты для поглощения душ становились молодые мужчины и женщины. Проведя большим пальцем по моей щеке, он вдруг скабрезно ухмыльнулся: — Думаю, ты прекрасно знаешь, что в древности девицы и юноши часто пропадали, уходя в горы, или устремляясь к морю в шторм. Отличный пример. Я невольно скривилась, слыша явный намек на то, что не хотела развивать в мыслях. — Я могу лишь предполагать, Илли, что эта сущность в далеком прошлом была одним из таких волшебников, — произнес он медленно, вновь становясь серьезным. — Поглощение душ слишком опасная сила, непредсказуемая, но дающая невероятные, невообразимые по своей сути способности. А за это нужно платить. Тебе ведь прекрасно известно, как поистине темная магия может видоизменять человека, не так ли? Известно. Достаточно вспомнить недавний змеиный облик самого Темного Лорда. — Вероятно, что так случилось и с этим волшебником, — Том коротко усмехнулся, будто прекрасно понял, о чем я подумала. Вот только следующие его слова заставили меня потрясенно застыть: — Если я прав, Илли, то, кем бы он ни был, став Бездной, он не просто утратил человеческий облик — он стал сверхсуществом и, подозреваю, прародителем твоего вида. Что? Я не сводила с Тома широко раскрывшихся глаз, стараясь понять озвученную им догадку. Он же, игнорируя мой ошеломленный вид, продолжал: — Возможно, Бездна брала за основу души, поглощенные ранее, или сотворила своих первых химер из собственной, — Том перевел задумчивый и надменный взгляд на океан, безэмоционально рассуждая: — В тебе много от морских народов, но слишком много и от человека. Мы почти не отличаемся внешне, вряд ли это случайность. Я раскрыла было рот, но так и не смогла выдавить ни слова. В мыслях творился настоящий хаос. Магическая суть, чувствуя мое волнение, непонимающее порыкивала, пытаясь привлечь к себе внимание; волосы беспокойно обвивали и поглаживали ноги. — Бездна бессмертна, — продолжил говорить Том. — Она абсолютно разумна, и, полагаю, существует вне привычного нам течении времени. А еще она явно любит все те души, которые принадлежат ей. Я почти уверен, что и этот остров, затерянный посреди океана с его извилистыми путями и подводными пещерами был воздвигнут отнюдь не природой. Все его слова звучали слишком фантастично, нереально… Вот только: — Она ведь сказала мне, — выдохнула я тихо, вспоминая нашу последнюю встречу. — Сказала, что я ношу ее имя. — Уверен, Мэрлин не просто так нашел тебя, — кивнул Том. Бесстрастный взгляд вновь врезался в мое лицо. — Бездна сама отдала тебя ему и нарекла одним из своих имен. Столь древним, что я даже не могла отыскать его в книгах. — Но зачем? — непонимающе произнесла я, слыша, как дрогнул собственный голос. — В чем был смысл? — Смысл был в том, — я ощутила, как непривычно трепетно по моему лицу скользнули длинные пальцы и остановились на нижнем веке, — чтобы сделать тебя воином: закалить, обучить магии и искусству скрываться среди людей. А потом, — Том наклонился, проговаривая в самые губы, — создать для тебя идеальную защиту в виде проклятого храма; спрятать тебя и погрузить на века в беспробудный сон, чтобы ты не погибла и исполнила свое предназначение. Я видела, как черные радужки беспокойно метались по моему лицу, чувствовала под ладонью гулко бьющееся сердце. — Но какое предназначение?.. — выдохнула я, теряясь и одновременно злясь от непонимания. — Разве это не было просто его прихотью? Его... Вдруг. В голове раздался странный призывный звук, заставивший меня вздрогнуть и замолчать. Магическая суть, ощутив чей-то отчетливый зов, тихо мурлыкнула и почему-то обвила Волдеморта тускло-синей магией. Озадаченно посмотрев по сторонам, я заметила довольный прищур моего мага. — Ты ничего не слышал? — я коснулась виска, пряча заволновавшиеся пряди за ухо. — Кто-то будто позвал меня, — замолчав, я рассеянно мотнула головой и настойчиво призвала обратно необычно возбудившуюся магию. — Какое странное чувство. Никогда не ощущала подобного ранее. Взглянув на русалочий остров, я напряглась. Внутри нарастало неприятное волнение, будто прямо сейчас что-то начнется, навсегда изменится. Вцепившись в плечо Тома, я буквально почувствовала, как меня начинает охватывать паника. — Том, я точно что-то слышала, — с ужасом уставившись в искрящиеся непонятным довольством черные глаза, я невольно сглотнула. — Это была она? — тихо проговорила, но одернула себя. — А вдруг это был очередной артефакт? Я не шучу, что-то происходит! — Смотри, — произнес Том и, обхватив пальцами мое лицо, заставил меня снова устремить взгляд на маленький остров. Признаться, я совершенно не понимала, на что должна смотреть, пока не увидела странно белеющую среди синих вод макушку. Внезапно рядом с ней появилась еще одна, а затем еще, и еще. Отовсюду раздавались всплески, пространство наполнили неявные мелодичные голоса. Магическая суть, настороженно уставившись на непривычную картину, на всякий случай нахохлилась и угрожающе зашипела. Решив, что у меня обман зрения, я порывисто шагнула ближе к краю отвесного берега, чувствуя, как начали подрагивать от напряжения ноги. Руки задрожали, в глазах на миг мелькнули цветастые пятна. Втянув носом воздух, я почти задохнулась от насыщенного аромата горечи и соли и с трудом сдержала потрясенный стон. — Этого не может быть… — неверяще прошептала я, прикрыв ладонью рот. — Так не бывает… На меня смотрели сотни ярко-синих глаз мужчин и женщин, детей и стариков, зависших на поверхности океана: такие разные и все же невероятно похожие. Я отчетливо слышала, как они переговаривались между собой; видела, как с удивлением и искренним любопытством рассматривали меня в ответ. Некоторые и вовсе озадаченно кивали в мою сторону, кажется, замечая то самое платье из скрытой пещеры. — Но как? — выдохнула я, с жадностью следя за прибывающими к нашему острову сиренами. Невероятно изящные и гибкие, они продолжали выныривать из глубин океана, вызывая внутри дикую смесь из восхищения, неверия и чистого восторга. Рассматривая причудливые прически и украшения, я отмечала крупные раковины, уложенные в волосах женщин, жемчужные нити, искрящиеся на поблескивающей серебряным светом коже. В руках некоторых мужчин были зажаты копья с причудливыми, будто бы покрытыми перламутром наконечниками. — Благодаря последнему крестражу, который был заперт в мальчишке, я стал единственным, кто мог выйти из небытия, — услышала за спиной самодовольный голос. — И тогда Бездна предложила мне сделку: она вернет мне тело и одарит дополнительной силой, а взамен я вытяну из нее все погибшие в прошлом души. — Все? — переспросила я, с волнением видя все больше и больше новых лиц. — Все, кто этого захотел. Значит, Николас захотел вернуться сам. У них у всех был выбор. Несмотря на охватившее меня воодушевление, я вдруг почувствовала, как воздух стал густым и плотным, вызывая в голове легкое головокружение; внутренности скручивало от внезапно возникших внутри множества противоречивых чувств, а магическая суть продолжала подрагивать от напряжения, с опаской следя за океаном и шепчущимися между собой сиренами. — А Мэрлин, — произнеся имя бывшего наставника, я услышала, как дрогнул собственный голос. Обернувшись, вновь посмотрела на Тома. — Считаешь, что он все знал? Обучение, храм, условия для его открытия, — я с трудом сглотнула вязкий ком, застрявший в горле. — Но почему? Почему пошел на это? — Кто знает? — Том пожал плечами, кажется, не слишком заботясь о мотивах старого волшебника. — Не представляю, что Бездна могла ему предложить, но стоит отдать ему должное: Мэрлин сделал все, чтобы ты выжила; все, чтобы оказалась там, где ты стоишь сейчас, — он всего на миг прервался, как вдруг медленно проговорил: — Если я прав, то с того самого дня после нападения на остров Бездна хотела только одного — получить возможность снова возродить свои души. — А когда это случилось, — задумчиво произнесла я, на секунду будто вновь вернувшись в тот самый момент, — она громко рассказала об этом всему миру. От последних слов я невольно вздрогнула, вспоминая те оглушительные голоса, которые поднимались прямо из Бездны. — Так вот почему моя магия так странно реагировала на возникший в гроте шум?! Вот почему казалось, что она подпевала им… — стоило только произнести это вслух, как я замолчала: в голове ярко вспыхнуло еще одно воспоминание — давно забытое, непонятное и казавшееся абсолютно бессмысленным. Будто наяву в сознании разлился тихий и отрешенный голос: «Когда из древних уст прольются давно забытые слова, жизнь магического мира пошатнется навсегда, и разделится на до и после». — Пророчество Аши, — потрясенно выдохнула я, видя разлившееся одобрение в черных глазах. — Значит, вся та ужасная какофония в гроте была не случайна? Мальчишка и Николас тоже все слышали. — Пение сирен слышали все, кто так или иначе находился рядом с океаном. И если бы ты читала газеты, а не валялась днями на земле, — проговаривая каждое слово, Том нарочно поднял голову и недовольно поморщился, раздражаясь от воспоминаний проявления моей слабости, — то увидела бы, что писали очевидцы. Будто бы мне было дело до газет! Поджав губы, я отвернулась, вновь сталкиваясь лицом к лицу с сотнями любопытных глаз. Казалось, будто я смотрела в зеркало и видела в каждом из них свое отражение. Кстати. — Так в чем была роль Гарри Поттера? — произнесла я вслух и, прежде чем поняла опасность вопроса, почувствовала, как в талию с силой впились длинные пальцы. — Сопляк был ключом к исполнению пророчества полукровки: он должен был выжить и попасть в грот, чтобы Бездна смогла заполучить последний крестраж. — Том скривился от злости и ядовито выплюнул: — На этом вся его роль закончилась. Куда интереснее другое: откуда взялся маховик времени из твоего воспоминания? — Что ты имеешь в виду? — не поняла я, вновь переводя на Тома рассеянный взгляд. — Ни один из маховиков, созданных часовщиками, не был даже приблизительно похож на тот, который ты получила от меня в другом будущем, — произнес он, на этот раз задумчиво смотря в сторону русалочьего острова. — Я искал повсюду, но ни в Британии, ни в Европе, ни в Азии о таком даже не слышали. — Считаешь, — помедлила я, уже понимая, к чему все идет, — артефакт был сделан кем-то другим? — Не сложно догадаться кем, — усмехнулся мой маг, кивая. — Особенно теперь, когда я практически уверен в том, что из себя представляет это существо. Маховик, способный переместить сознание на пятьдесят четыре года в прошлое и требующий для этого чужие души, — он вдруг покачал головой и крайне недобро оскалился, — пожалуй, мне бы такое пригодилось. Отстраненно вслушиваясь в слова Тома, я пыталась уложить всю информацию в голове: Бездна, маховик, Гарри, пророчество Аши, Мэрлин и даже зачарованный им храм. Пробудить второй раз меня мог только тот, кто отвечал моей душе, и этим человеком был Гарри. Именно его имя упоминал Волдеморт из другого будущего, а значит, он уже знал об этом, раз приказал не завершать три ступени привязки и погрузиться в сон. Он все знал. — Так все это, — я непонимающе кивнула на нас, — не случайность? Получается, что Бездна спланировала все с самого начала. И наша встреча, — я неосознанно сжала плечо Тома и, обернувшись, взглянула на русалочий остров, — весь наш путь был предопределен? — Вряд ли это существо способно заглядывать в будущее, но оно вполне могло знать некоторые детали. Как я уже сказал, — Том привлек меня ближе, — думаю, Бездна находится за пределами привычного нам течения времени. Но кое в чем ты права, — я невольно расслабилась, чувствуя, как по волосам скользнула его ладонь, — случайности в нашей встрече не было. Высвободить и вновь возродить свои души из ничего Бездна не могла, ей в любом случае нужен был проводник — тот, кто был бы одновременно мертв и все еще находился во внешнем мире. Я хотела было спросить про витерас и про то, как душа Тома вообще попала в Бездну, но так и не смогла раскрыть рта. В голове творился настоящий хаос, а мысли путались между собой. Внезапных откровений оказалось так много, а их смысл настолько невероятным, что я терялась в них, гадая, что из сказанного могло бы оказаться правдой. Возможно, все? — А этот странный зов в голове? — все же устало спросила я, отметив, как на красивом лице расплылась пугающая улыбка. — Это был ты? Судя по тому, как Темный Лорд перевел полный жадного предвкушения взгляд на фигуры моих сородичей, по-видимому, отныне подвластных ему и его воле, ответ был очевиден. — Теперь я могу вас звать, а с таким оружием, — он глубоко втянул носом воздух, откровенно наслаждаясь каждым сказанным словом, — я быстро подавлю любые волнения на материке. Теперь понятно, что имелось в виду под «одарила дополнительной силой». Услышав подобные планы, я даже не попыталась скрыть форменное возмущение на своем лице. Ловя на себе предупреждающий надменный взгляд и чувствуя проникающую в тело агрессивную магию, я угрожающе ощерилась. Это мы еще посмотрим!

***

— Мой Лорд! — Беллатриса с благоговением склонила голову и, медленно поднимая полный обожания взгляд на Волдеморта, буквально светилась от радости. — Я так счастлива видеть вас! В центральном зале собрались все, кто так или иначе был причастен и посвящен в тайну поиска крестража. Я наблюдала семейство Лестрейндж почти в полном составе, а также Долохова, главы семей Нотта, Розье и Мальсибера. Присутствовали даже Люциус и Драко. И если мальчик не сводил напряженного взгляда с пола, то Малфой-старший старался выглядеть невозмутимо. К моему удивлению, в зале находился и Северус. И хотя его взгляд был холоден, мужчина явно был взволнован. Даже любопытно, зачем он здесь? Царственно восседая перед своими соратниками, Темный Лорд внимательно следил за каждым, отмечая малейшее проявление эмоций. Я буквально кожей чувствовала, как он наслаждался покорностью присутствующих, их преданностью и даже страхом. Черные глаза не спеша скользили по застывшим лицам, в воздухе угрожающе искрила магия. Наконец тишина прервалась: — Я приветствую каждого вас в моем доме, — надменно начал он. Тяжелый взгляд вдруг остановился на лохматой ведьме, которая, казалось, едва сдерживала ликование. — Беллатриса, — вдруг произнес Волдеморт таким обворожительным тоном, что я неосознанно сжала пальцами его плечо, разрывая когтями ткань мантии вместе с кожей. — Твоя преданность всегда была безупречной, — продолжал он и, накрыв мою руку, сжал ее, заставляя когти глубже погрузиться в плоть. — Пожалуй, ты заслуживаешь отдельной похвалы. Беллатриса вновь склонила голову, шепча одними губами слова благодарности. Почувствовав, как на руке ослабла хватка Волдеморта, я хотела было излечить оставшиеся после когтей рваные раны, но он вдруг потянул ладонь к себе. Тыльную сторону запястья коротко обдало горячим дыханием, а к пальцам в едва ощутимом поцелуе прижались его губы. Вновь переведя взгляд на выстроившихся в линию Пожирателей Смерти, я отметила про себя, что выражение их лиц никак не поменялось: Лестрейнджи смотрели на Волдеморта с глубоким уважением, Люциус старательно сохранял ледяное спокойствие, а Драко упорно пытался скрыть напряжение, наблюдая за фигурой своего Господина. Все покорно ждали окончания речи Темного Лорда. — На этот раз я доволен вами, — степенно начал он. — Вы доказали свою преданность мне и новому миру, начало которого уже положено. Будьте уверены, — его голос вдруг наполнился сталью, — я учту это. Каждый из вас получит свое заслуженное место и причитающиеся привилегии. Я почувствовала, как с последними словами Том с силой сжал мои пальцы, словно давал понять, что все сказанное относится и ко мне. — Кадмус, — Волдеморт врезался острым взглядом в лицо Лестрейнджа. — Ты выказал похвальное рвение, поддерживая Иллишту в столь сложное для всех нас время. Хочу сказать, что я был крайне восхищен твоим упорством, — его голос вдруг стал ниже, а тон более шипящим, угрожающим: — Такая самоотверженность не могла не привлечь моего внимания. Вряд ли хоть кто-то из присутствующих не услышал этот намек в речи Волдеморта. Я чувствовала исходящую от него дикую ревность и злость; ощущала, как его рука сильнее сжала мои пальцы — еще немного, и каждый смог бы услышать их треск. Сжав зубы от резко ворвавшейся внутрь тела магии и вспыхнувшей в груди тупой боли, я уставилась в потолок. Теперь-то понятно, к чему столько внимания было уделено Белле. — Я сделал все, что должен был, чтобы приблизить сегодняшний день, — невозмутимо произнес Кадмус и покорно склонил голову. — Я счастлив быть здесь и служить вам, мой Лорд. К моему облегчению, после слов Кадмуса давление на пальцах начало постепенно ослабевать, а темная магия уже не столь рьяно драла мою суть. Волдеморт же высокомерно поднял подбородок, сухо взирая на своего близкого соратника. Он размышлял о чем-то всего мгновение, как вдруг милостиво кивнул и перевел ледяной взгляд на Люциуса: — Мой старый друг. Наполненный ядом голос вряд ли воодушевил аристократа. Люциус моментально склонил голову в глубоком почтении, вздрагивая от последующих слов: — Жизнь непредсказуема, не правда ли? Ты должен был увидеть смерть сына, но вот ты стоишь здесь и Драко, — Волдеморт мазнул безразличным взглядом по застывшему мальчишке, — здоров. Я видела, как Малфой-старший побледнел. Сжав ладонью трость, он поднял плохо замаскированный испуганный взгляд на бесстрастное лицо своего Господина: — Вы абсолютно правы, — произнес Люциус, явно прилагая большие усилия, чтобы его голос не дрогнул, — и я клянусь вам, что не упущу данного мне шанса. Моя семья всецело предана вам, Повелитель, — он вновь склонился, произнося на выдохе: — И как и все в этом зале, мы счастливы находиться сегодня в этом доме. — Разумеется, счастливы, — надменно выплюнул Волдеморт и перевел внимательный взгляд на подростка. — Что ж, с выздоровлением, Драко, — холодно произнес он, прекрасно замечая, как мальчишка вздрогнул от столь пристального внимания. — Полагаю, неудобные сны тебя больше не беспокоили. Ведь так? — Благодарю, Повелитель, — Драко низко склонил голову, явно опасаясь лишний раз злить Волдеморта своим лицом, — снов больше не было. На этот раз он не врал. — Чудесно, — задумчиво кивнул Волдеморт, вновь возвращая свое внимание Малфою-старшему: — Моя женщина преподнесла тебе слишком щедрый подарок, — он раздраженно скривился, явно не разделяя моего решения. — Я позволю тебе и твоей семье служить на благо нового мира. Не разочаруй меня, Люциус, и передай мое поздравление супруге. — Конечно, — Малфой-старший уже который раз склонил голову, но в этот раз явно с облегчением. — Благодарю Вас за доверие. — Антонин, — безразличный взгляд Волдеморта остановился на мужчине. — Как проходит допрос Бруствера? — Продуктивно. Выявлены больше двадцати членов сопротивления, занимавших значительные посты в Министерствах, еще столько же на мелких должностях. Уже имеются списки, Милорд, — бесстрастно отрапортовал Долохов. — Предоставь мне имена, — задумчиво кивнул он, вдруг добавляя: — Я займусь Кингсли лично. Услышав столь занимательные слова, я неосознанно сжала руку Волдеморта, тут же получая его одобрительную ухмылку. Прекрасно поняв мои мысли, кивнул: — Обещаю, что тебе понравится, — самодовольно произнес он, вновь поднося мою ладонь к своим губам. Горячее дыхание так заманчиво скользнуло по пальцам, вызывая внутри смесь из возбуждения и крайнего любопытства. В черных глазах, внимательно следивших за моими эмоциями, вспыхнул слишком знакомый вожделеющий блеск, который только сильнее распалялся от предвкушения мести. Пожалуй, с удовольствием посмотрю на это. — Северус, — мой маг вперил задумчивый взгляд в зельевара, пространственно произнося: — Я доволен, что наш последний разговор не прошел даром. Полагаю, это было несложно? — Нет, мой Лорд, — Северус низко склонил голову и, поднимая бесстрастный взгляд, сухо произнес: — Вы оказались правы. Волдеморт не ответил, лишь задумчиво скользнул по фигуре волшебника. Еще секунда, и он громко произнес: — Все свободны. Сегодня вечером я жду подробные отчеты по внешним и внутренним изменениям на материке. Информацию о пленниках предоставить немедленно. И, Кадмус, — Темный Лорд поднял голову, с удовольствием рассматривая голову Сивого над камином, — Стерджис еще жив? — Да. Услышав положительный ответ, я ощутила, как внутри всколыхнулось явное предвкушение возмездия. — Ты ведь хочешь навестить своего дознавателя, любовь моя? — разлился по залу голос Волдеморта. Не то слово. — С большим удовольствием, — кивнула я, замечая, как на тонких губах растянулась одобрительная полуулыбка. — Мы прибудем к ужину, — Волдеморт вперил тяжелый взгляд в лицо Кадмуса. — Подготовь пленника к нашему визиту. — Мой дом всегда открыт для Вас. Проследив за исчезающими в камине волшебниками, я опустила голову, прижавшись губами к волосам Темного Лорда и с упоением вдыхая его запах. То, что раньше было таким привычным, сейчас раскрывалось в несколько раз ярче. К моему удивлению, камин вдруг вспыхнул снова, и в зале возникла мисс Веймарн со своей неизменной командой. Переведя взгляд в центр комнаты, Эльфрида низко склонила голову: — Повелитель, Миледи, — подобострастно выдохнула она, выпрямляясь. — Если вы готовы, то мы немедленно приступим. Я видела, как заблестели голубые глаза журналистки. Небольшая сумочка, зависшая рядом, кокетливо демонстрировала выпирающий длинный блокнот. Любопытно. — Интервью должно быть выпущено сегодня вечером, — произнес Волдеморт, величественно поднимаясь и увлекая меня к выходу на сам остров. Я слышала, как за нами раздавался цокот каблуков. — Если все пройдет успешно, — мой маг остановился и, чуть повернув голову, проследил за жадным вниманием на лице Эльфриды, — ты получишь место, о котором просила.

***

С момента нашего воссоединения прошел месяц. Газеты вновь пестрели громкими заголовкам, наперебой рассказывая о новых назначениях на важные посты в Министерстве, о волне судебных дел, связанных с падением Ордена Феникса, и о происходящих переменах в Европе и Азии. Журналисты, которые, по мнению Темного Лорда, сеяли смуту и беспорядки, бесследно исчезли, а их место заняли другие, лояльные и, по крайней мере пока, преданные новому миру волшебники. Все возвращалось в прежнее русло, разве что более радикальными методами. Узнав про кольцо Марволо и про окончательно разрушившийся воскрешающий камень, Том совсем не удивился. По его предположению, камень развалился в тот момент, когда он потерял свое тело. И если осколки душ из крестражей возвращались в Бездну, то при разрушении основной оболочки все могло пойти совсем иначе. На мой закономерный вопрос, почему камень вообще сработал, оставшись лежать дома, Том лишь предположил, что тот, как трофей, переходил от хозяина к хозяину. На вопрос: почему осколки нагревались, я так и не получила ответ. Возможно, что воскрешающий камень был связан с Бездной и оказался в руках семьи Мраксов совсем не случайно. Быть может, однажды я смогу спросить ее об этом. Что касается встречи с дознавателем, то Кадмус прекрасно постарался, предоставив моему взору изувеченное тело Стерджиса. В поместье Лестрейнджей действительно находилась целая темница, оборудованная и содержащаяся в надлежащем виде. Ошейники и цепи из антимагического металла явно не пришлись по вкусу моему бывшему мучителю, и его дезориентированное состояние красноречиво о том рассказывало. Завидев в камере мою фигуру, Стерджис ощутимо напрягся. Видимо, он готовился к смерти, подобной той, которую получила Клоди, но я лишь улыбнулась и отошла в сторону, пропуская в камеру Волдеморта. Лицо Стерджиса, побелевшее от ужаса, не вызывало внутри ничего, кроме брезгливости — я прекрасно помнила методы, которыми он не гнушался пользоваться и испытывать на мне. Пытки заняли несколько часов, по истечении которых мужчина испустил дух. Первое знакомство с народом сирен вышло необычным. Стоило нам только ступить на остров, как я буквально утонула в бесконечных вопросах. Странный певучий язык, как и в случае с источником, казался мне абсолютно понятным и естественным, но самим сиренам нынешний язык был незнаком. И если меня это только воодушевило, то мой маг, напротив, совершенно не был рад подобным сложностям — сирены не понимали Темного Лорда, а значит, и отдавать им приказы было проблематично. По распоряжению Волдеморта начались масштабные поиски лояльных и надежных профессоров, готовых обучать языку и правилам современного общества вновь возрожденный народ. Возможно, что впоследствии сирены даже смогли бы пойти учиться и, быть может, сумели бы влиться в общество? Но это покажет время. Фламель, согласно приказу Волдеморта, в первый же день получил права на свой особняк. Преследование Николаса во Франции было приостановлено, а все приписываемые ему преступления бесследно исчезли. Несмотря на радость от вновь полученного в свое распоряжение фамильного имения, казалось, сам Фламель не слишком горел желанием покидать наш остров. Впрочем, он так в этом и не признался. Не слишком желая вновь терять общество старика, я все же озвучила предложение посещать наш дом и сохранить возможность перемещения с помощью каминной сети. Я видела, как он смутился, но все же охотно согласился чуть ли не ежедневно навещать меня под предлогом изучения витераса. Пусть будет так. Как и ожидалось, по всей Британии начались немедленные чистки. Безжалостно казня каждого, кто так или иначе был замешан в помощи сопротивлению и чьи имена всплывали в раздробленном от пыток сознании Кингсли, Лорд Волдеморт уничтожал целые семьи. Что же касалось Европы, то из летописей отдельных стран стирались не только предатели, но даже упоминания фамилий, которые оказывались замешаны в организации революционных настроений. Видимо, Темный Лорд был крайне заинтересован восстановить пошатнувшуюся за время его отсутствия власть. И у него отлично получалось. Присутствовать на очередных судебных заседаниях мне совершенно не хотелось. С согласия Волдеморта, во время этих увлекательных мероприятий я находилась вместе с Николасом на русалочьем острове, изучая и знакомясь с собственным народом. Разлука давалась слишком тяжело, и после пары часов на острове я все же сбегала обратно, не выдерживая тянущей душу тоски. И если мой волшебник всегда имел при себе осколок с моей кровью, то мне по-прежнему приходилось терпеть: наш витерас все еще был погребен под плотными завалами, которые мой многочисленный народ старательно разбирал, вновь выстраивая извилистые пути. Из рассказа Нааликаи, Верховной жрицы сиааль, теперь я лучше понимала смысл витераса. Акантум, как называли его сирены, являлся вместилищем души и продолжением нашей магической сути, который, по воле Бездны, получил свое воплощение в виде сверкающего минерала. Как только сирена рождалась, в пещерах разрастался ее личный кристалл, позволяя той чувствовать свою связь с Бездной и, при помощи Верховной, с ушедшими в небытие предками. Теперь же, когда часть сирен возродилась, их акантум заново разрастется в пещерах, наполнив темные туннели магией и жизнью. Тем, чей акантум вырос не в самом глубоком гроте — не повезло. Оскверненные чужаками кристаллы уничтожали эту связь, и Бездна больше не могла вернуть ушедшие за грань души. Они навсегда исчезали. К сожалению, такой участи подверглись и мои родители, навсегда погибнув в Тот-Самый-День. Что же касалось моего акантума, то кристалл так сильно разрастался из-за того, что моя пара оказалась волшебником — у Тома просто не могло быть своего камня, и тогда мой личный акантум стал вместилищем сразу для двух душ, навсегда связав нас не только друг с другом, но и с Бездной. Теперь мне стало понятно, как Том оказался в Бездне и почему было так важно соединить наши души до того, как он создал свой первый крестраж. До Рождества. Отныне было ясно и то, почему волшебникам не удавалось изготовить эликсир жизни. Его подобие смог сделать лишь один человек, в чьих жилах еще текла кровь давно истребленных существ. Философский камень Фламеля не имел ничего общего с ритуалом сирен, плотно связанным с Бездной, но использование чужого акантума позволило ему создать артефакт, который смог воплотить в себе это свойство. Что же касалось самой Бездны, известной сиааль как Матерь, то ответа от Верховной я так и не получила. Возможно, что Том был прав и она — это древний волшебник, поглощавший души и ставший своего рода прародителем целого магического вида. Но все же я, вспоминая ту древнюю сущность и саму тьму, несущую в себе жизнь и смерть, отчасти сомневалась, что это так. Но другого ответа у меня не было. Вряд ли даже сама Нааликаи, рожденная в V веке, знала ответ на этот вопрос, да и не думаю, что он ее по-настоящему волновал. Зато она поведала мне о месте в Тихом океане, где некогда жил еще молодой народ сирен. Сама она его не застала, став Верховной жрицей намного позже. Это был небольшой остров, не слишком удаленный от материка, но скрытый от посторонних глаз. К сожалению, таковым он пробыл недолго. Необыкновенная красота сирен привлекала не только волшебников, но и маглов, желавших соприкоснуться с чудесными созданиями. Когда же об острове стало широко известно, Матерь, опасаясь за жизнь своих детей, призвала их покинуть свой старый дом и создать новый. Так среди бушующих вод атлантического океана и появился остров, ныне известный как Little Hope. Что ж, Том был прав, когда-то давно предположив, что сирены не просто так сбежали на уединенный остров подальше от внешнего мира.

***

— Нет, не так, — пропела мелодичным голосом Нааликаи. — Слушай акантум, а не пытайся заставить его подчиняться силой, человек. Николас напрягся, слыша голос Верховной жрицы, и махнул палочкой. Небольшой камень упал в его ладонь, а мягкий алый свет мазнул по пальцам и затух в глубине кристалла. — Что на этот раз? — буркнул старик, утомившись от постоянных замечаний. — Опять я делаю что-то не так? — Говорит, что ты его не слушаешь, а пытаешься воздействовать силой, — бесстрастно проговорила я, уже час наблюдая за бесплодными попытками Фламеля взаимодействовать с кристаллом. — Хочешь услышать ответ — нужно уметь договариваться. Николас устало махнул рукой: — Пойду отдохну, — он убрал камень во внутренний карман, направляясь к наполовину возведенной школе для будущего обучения сирен. — Я уже стар для всего этого. Покачав головой, я проводила старика взглядом. — Он слаб и не хочет слушать, — Нааликаи встала рядом и, недовольно взглянув на большое количество волшебников на краю острова, скрестила на груди руки. — В последний раз они уничтожили все, до чего смогли добраться, а теперь снова ступили на нашу землю. — Думаешь, история повторится? — Она всегда циклична, — Нааликаи подняла глаза к небу и глубоко вдохнула морской воздух. — Но если Матерь решила дать им шанс, то и я дам. Мимо нас пронеслись дети. Веселый смех коротко зазвенел в воздухе, а затем, под чавканье мокрого песка, пропал в громком всплеске. — Каково это, вернуться после стольких лет? — глухо спросила я. Кажется, похожий вопрос задавала мне однажды Белла. — Неприятно, — Нааликаи обернулась и с болью взглянула на голые скалы и песок. Лишь в некоторых местах вновь начинала пробиваться трава, но о зеленом острове, каким мне показывала его Бездна, пока оставалось только мечтать. — Но я не могла не вернуться. Верховная, которая должна была меня заменить, так и не появилась на свет. Кстати об этом. — А как это происходит? — я взглянула на Нааликаи и запнулась, видя на ее лице вполне понятное недоумение. — Я имела в виду, почему? Мы много раз с Томом, — я неловко пожала плечами, тихо добавляя, — были близки. — Это не главное, — Нааликаи жестом указала на берег, предлагая пройтись. — Оба должны желать этого и оба должны быть готовы. Вы еще не готовы. Понятно. — Я помню, как давно читала в заметках исследователей, что рождение происходило весной. — я с любопытством взглянула на Верховную. — Это правда? — Правда, — кивнула она, — но мы называем это время эар — расцвет жизни. Поэтично. — Если хочешь ребенка, — Нааликаи взглянула на положение солнца в небе и покачала головой, — не раньше следующего года. Момент упущен. Я хотела было расспросить ее поподробнее, но внезапно ощутила, как внутри разрастается тяжелое чувство одиночества, и прижала ладонь к груди. Магическая суть, понурив голову, скреблась у самого сердца, давая понять, что разлука становилась слишком долгой. Что ж, на этот раз я смогла провести на острове чуть больше времени, прежде чем начала испытывать невыносимую, сковывающую душу тоску. Сейчас я ощущала только одно: мне не хватало Тома рядом и было необходимо увидеть его как можно скорее. Нааликаи видела мое состояние, но не могла ничем помочь, говоря, что рано или поздно я смогу это преодолеть. Хотелось бы. Собравшись уходить, я в который раз почувствовала на себе чужой слишком пристальный взгляд. Молодая девушка с большими ярко-синими глазами, почти неделю опасливо наблюдавшая за мной, беспокойно принюхивалась, будто никак не могла разобрать волнующий ее запах. Я слышала, как непонимающе металась ее магическая суть, чувствовала ее странное томление. Не выдержав, все же обратилась к девушке и та призналась, что чувствует от меня еле уловимый запах своей пары.