Эпилог

Восемь лет спустя. — И даже не вздумай разговаривать с этим Дюпре, — настоятельно зудел Фламель, рыская в фамильной шкатулке с драгоценностями. — Этот юнец такой же напыщенный болван, как и его дальний предок. Недавно он прислал письмо в журнал «Практическая магия», ты представляешь?! — не выдержал моего скептического взгляда Николас, распаляясь все больше. — Он высокомерно заявил, что мои исследования по лечению ликантропии — вздор! Я закатила глаза, посмеиваясь про себя всему ужасу ситуации. Магическая суть издала глумливый звук, что не осталось без внимания: — И не надо мне тут фыркать! — возмутился старик. — Мы уже далеко продвинулись. Еще пару лет и, возможно, будут первые результаты! — продолжая распекать Дюпре, он наконец выудил из шкатулки браслет с россыпью аметистов и сапфиров. Задумчиво покрутив вещицу в руках, протянул: — Только теперь я понял, почему моя прапрабабка так любила сапфиры, — усмехнулся Николас, вручая мне реликвию своей семьи и с усмешкой добавляя: — Но только на этот вечер. Даже не думай присвоить ее себе. А еще про мои вещи что-то говорил. — Как скажешь, — хмыкнула я, надевая красивую вещицу на руку и закрепляя ту на запястье. Взглянув на себя в зеркало, я поправила невесомое платье, когда-то давно найденное мною в скрытой пещере. По словам Нааликаи, оно принадлежало одной из первых Верховных жриц и считалось церемониальным нарядом, которое следовало надевать только по особым случаям. — Как там Блэр? — поинтересовалась между делом, видя, как старик закашлялся и смущенно отвернулся к окну. — В порядке. Передавала тебе привет и советовала взглянуть на статью в американском журнале «Ведьмы Сегодня». Кажется, она давала интервью, — рассеянно кивнул он, но тут же перевел тему: — Так вы прибудете на ужин в пятницу? — Думаю, да, — произнесла было я, но невольно поморщилась: — если снова где-нибудь не вспыхнут волнения. — Нарушителей в Вестминстере поймали, — Фламель пожал плечами, рассматривая мои безвкусные, по его мнению, туфли, скрытые под длинным подолом белесого платья. — Кстати, что-то я не слышу змею. Неужели снова спит? — Василиск? — я на миг задумалась, как тут же кивнула, вспоминая: — Думаю, последняя неделя выдалась для него слишком бурной. К тому же он хотел сожрать Ширли и явно утомился от погони за эльфом. Раз ты не заметил огромную змею, то, скорее всего, он под домом. — Эта тварь удивительно ленива, — усмехнулся Николас и, выходя за дверь, выжидательно взглянул на меня. — И Темный Лорд хочет притащить еще одну? — Для начала нам надо отыскать его храм, — улыбнулась я, лукаво взглянув на старика: — Ты ведь захочешь присоединиться? — Сверюсь со своим расписанием, — широко улыбнулся он, как вдруг изменился, теряя смешливость: — Думаю, тебе следует знать: Блэр заметила, что к Гарри в дом начала захаживать девушка. Идя по залитому солнцем коридору я даже порадовалась за Поттера. Мальчишка долго был одинок, все эти годы живя под одной крышей с помилованным Римусом. Порой их навещал Северус, передавая различные безделушки для сада и кухни. Что же касалось Рона и Гермионы, то, благодаря Римусу, Гарри хоть и принял мысль, что его друзья навсегда останутся в Мунго, но упорно продолжал их навещать. Думаю, так было лучше для всех. Насколько мне было известно, Блэр приглядывала за домом Поттера. Она снабжала мужчин различными зельями, а для оборотня предоставила даже специальную клетку из особо прочного антимагического сплава. Отныне переживать полнолуние было хоть и неприятно для самого Римуса, зато безопасно для всех. К тому же теперь права магических тварей защищались наравне с урожденными волшебниками. Об этом я лично позаботилась. — Уже известно, кто она? — поинтересовалась я. — Магловская семья, кажется, кто-то из приезжих. Девица не волшебница, если ты именно это хочешь знать. Я кивнула. И правильно. Не нужно Гарри влюбляться в волшебницу и искушать Волдеморта на поиск пути по обходу Непреложного Обета. Пусть живет спокойно. — А что насчет праздника? — Николас замедлил шаг. — Ты наконец решилась пойти? Почти. — Как и в прошлом году, — я постаралась выдержать интонацию и не позволить голосу дрогнуть, — нужно сделать колдографии и… — Я говорил не об этом, — перебил меня Фламель и, отстраненно пожав плечами, добавил: — Если хочешь, я могу пойти с тобой. — Нет, — покачала я головой, — не в первый раз Праздник дня рождения Мэрлина проводился вот уже четыре года подряд. Том даже распорядился отстроить гигантскую статую волшебника, у которой собирались толпы магов со всей страны. И хотя этот праздник был далеко не единственным, появившимся в новообразованном обществе, для меня он был особенным, личным. Думаю, отчасти потому он и существовал. После осознания всех тех вещей, к которым приложил руку Мэрлин, я посмотрела на свою жизнь по-другому. И если поход к недавно возведенной статуе меня не слишком будоражил, то посещение дома, в котором я когда-то жила, — приводил в замешательство. Я ощущала сразу так много чувств: стыд, злость, обиду, сожаление и вместе с тем раздражение за собственную слабость перед прошлым. — И когда этот первый раз случится? Снова в следующем году? А ты умеешь подбадривать. — Я заказала цветы вчера, — поджав губы, сильно понизила голос, — разные виды ветрениц и малений. — Что-то символическое? — задумчиво спросил старик. — Вряд ли Мэрлин наполнял свою оранжерею настолько тривиальными растениями. Я усмехнулась, вспоминая, как Мэрлин вопреки ожиданиям своих гостей засадил большую часть оранжереи этими небольшими, несуразно лохматыми и самыми обычными цветами. И как я их любила именно за эту нежную простоту. — Да, — кивнула я, несмело улыбаясь своим воспоминаниям, — это наши цветы. Выйдя в центральный зал, я сразу утонула в черных глазах, так ярко сверкавших от предвкушения и довольства. Откинув письма на длинный стол, Темный Лорд внимательно оценил мой облик и удовлетворенно кивнул, протягивая руку, привычным жестом приглашая подойти ближе. — Приятного вечера, — услышала я голос Николаса, слишком поспешно исчезнувшего в зеленой дымке камина. — Ты прекрасно выглядишь, — выдохнула я, ладонями касаясь черного пиджака, так идеально сидевшего на стройной фигуре. — Я уже говорила, как тебе идет черный? Я томно коснулась губ Волдеморта, чувствуя мгновенный ответ, перерастающий в жадный поцелуй. — Настоятельно советую тебе усмирить свои желания, Илли, — тяжелый выдох так сладко скользнул по щеке, заставляя меня прикрыть от удовольствия глаза. — Иначе нам придется пробыть на этом бесполезном вечере чуть дольше, чем я запланировал. — И что же ты запланировал? — прошептала я, чувствуя, как пальцы скользнули с моих приоткрытых губ по подбородку и, опускаясь все ниже, нырнули в неглубокий вырез платья. — До конца недели больше никаких разъездов. — раздался над ухом хриплый голос. — Помниться, ты как-то хотела отдохнуть на побережье? — Да! — я искренне улыбнулась и, обвив руками его шею, хитро сузила глаза. — А ты обещал, что поплаваешь со мной. — Не-ет, — тонкие губы искривились в надменной усмешке. — Я говорил, что ты будешь умолять меня, Илли, — Волдеморт сжал зубами мою нижнюю губу и, чуть оттянув, провел по быстро затягивающейся ранке языком, — долго. Он предвкушающе усмехнулся и, с пристрастием коснувшись моих губ пальцами, несдержанно протолкнул их в рот. Я видела, как распалялся его взгляд, следящий за скольжением моего языка, как затянулись темной поволокой глаза. — Очень долго, — хрипло выдохнул он и, резко убирая пальцы, голодным поцелуем врезался в мои губы. Огромное поместье, некогда принадлежавшее семье бывшего министра Франции Бенуа, вот уже семь лет как изрядно преобразилось. Белоснежный шикарный особняк стал довольно мрачным и давящим, но, впрочем, так и не утратил своего роскошного наполнения. Сам же Бенуа после возвращения Волдеморта был найден и казнен, как и вся его семья. Отныне особняк принадлежал неким Дюссолье, а глава семьи занимал пост министра магии Франции. Признаться, мне он нравился. Невысокого роста, этот уже немолодой мужчина с цепким взглядом был абсолютно предан Темному Лорду. Его жена, Клондина, оказалась чудесной женщиной и к тому же являлась вейлой. Она стала одной из первых, кто горячо поддержал мои идеи и инициативы за защиту прав магических тварей. Именно семья Дюссолье после настойчивых просьб и заверений получила под свою опеку ребенка, которого родила Флёр. Рыжеволосая девочка с темно-голубыми глазами была очаровательна, совершенно беспечна и невероятно похожа на свою приемную мать. Темный Лорд взял с семьи клятву, что ребенок никогда не узнает о своих родителях, и для всех маленькая Марлен являлась дочерью Клондины и Годдарда. Огромный зал заполнялся все большим количеством гостей. Ненавязчивая живая музыка, светские пустые разговоры и бесконечные выражения почтения Темному Лорду. Наблюдая за происходящим, я ревниво скользила взглядом по разодетым молодым девицам, заискивающе ожидающим расположения моего мужчины. Магическая суть яростно скалила зубы, шипела и угрожающе рычала, стоило ей заметить слишком пристальное внимание к своей паре. После свершившегося обряда с витерасом мой волшебник заметно изменился: исчезли морщинки вокруг глаз, пропала легкая седина на висках, вернулась обманчивая миловидность. Том вновь стал тем статным и молодым мужчиной, один лишь взгляд которого заставлял биться сердца быстрее у всех дам в радиусе километра. Невыносимо! — Моя ревнивая рыбка, — услышала я тихий смех Тома над ухом. — Расслабься, любовь моя. После показательной казни Мариам в Министерстве вряд ли найдется еще одна смертница. Ты каждый раз так говоришь. — Будто это был единичный случай, — недовольно прошипела я и, зарывшись носом в маленькое местечко между его кожей и пиджаком, глубоко вдохнула умопомрачительный аромат. Ладонь Волдеморта сжалась на талии, к макушке прижались тонкие губы, опаляя горячим дыханием разомлевшие от ласки волосы. — Повелитель, Миледи, — услышала я степенный голос Кадмуса и, переводя взгляд на мужчину, поприветствовала красивую женщину, застывшую рядом с ним. После тяжелой борьбы за сына Кадмус не находил себе места: Рабастан так и не восстановился полностью, навсегда потеряв возможность связно мыслить. Он не сошел с ума, просто замкнулся и лишь урывками возвращался к себе прежнему, но с каждым разом это происходило все реже и реже. И если Рабастану было не помочь, то у Кадмуса еще был шанс вернуться к прежней жизни, начать выстраивать ее заново. Сегодня рядом с Лестрейнджем стояла Далиарен, та самая сирена, учуявшая на мне слабый аромат Кадмуса. Должно быть, я коснулась его личной вещи, когда мы с Волдемортом присутствовали на очередном ужине. Я помнила, как удивился Кадмус, впервые познакомившись с Далиарен, и как жадно он смотрел на девушку после, уже понимая, что он получил ту, о ком всегда мечтал. Я до сих пор помнила наш далекий разговор в поезде, что мчал нас из Хогвартса, как и помнила тот печальный взгляд юноши, направленный в темное окно. Стоило ли прожить больше пятидесяти лет, пережить предательство и потери, чтобы увидеть воочию исполнение своего желания? «Стоило», — ответила самой себе, искренне радуясь за старого друга. Кадмусу было плевать на чужой язык, на их различия, положение в обществе и прочие условности. Далиарен получила лучших профессоров, довольно скоро заговорив на языке. А уже через три года у пары родился мальчик. Беловолосый, синеглазый и очень похожий на Кадмуса. — Рад видеть вас обоих, — величественно кивнул Темный Лорд. — Служба на границе еще подходит тебе, друг мой? — он вперил внимательный взгляд в Лестрейнджа, и добавил: — Ты всегда сможешь найти подходящее для себя место в Министерстве. — Благодарю, Милорд, — Кадмус склонил голову. — Граница мне подходит. Довольно близко и ненапряжно. Волдеморт усмехнулся, слыша подобный ответ, но лишь довольно кивнул, отпуская своего верного соратника. — Мой Лорд, Миледи, — появилась Беллатриса. Родольфус галантно поддерживал супругу, преданно смотря на своего Господина. Он остался все таким же, разве что шрамов на лице стало чуть больше. — Новая прическа? — улыбнулась я, видя на бледном лице ведьмы довольный оскал. — Нравится? — она подняла ладонь с длинными острыми ногтями, так похожими на мои когти, и лениво поправила разлетевшиеся в разные стороны изящные кудри. — Фари очень старался. «Вряд ли эльф был в большом восторге», — усмехнулась я про себя. — Тебе идет, — кивнула, прекрасно замечая, как черные глаза ведьмы самодовольно блеснули в ярком свете множества огней. За прошедшие годы я настолько привыкла к Белле, что ее облик мне нравился в любом случае. Ведьма стала моим главным союзником в борьбе за права магических тварей. И если поначалу ее рвение меня удивило, то со временем я поняла простую истину: поддерживая Волдеморта, она поддерживала и его выбор. А после казни Клоди Белла и вовсе одобряла практически любые мои решение. Возможно, она убедилась в моей абсолютной преданности Темному Лорду, или же посчитала своим долгом следовать за его женщиной. В любом случае, Беллатриса оказалась надежным союзником. Проводив взглядом быстро удаляющуюся семью Малфоев и задержавшись на Драко с его невестой не больше пары секунд, я отвернулась. — Эльфрида тоже явится? — задумчиво спросила я и, рассматривая все пребывающих в зал гостей, монотонно скользила пальцами по ладони, лежащей на моей талии. — Она уже успела тебе что-то пообещать? — раздался над ухом ленивый голос Тома. — Она готовит статью к выпуску, — едва кивнула. — Двое из сирен официально отправятся в этом году в Хогвартс. Большое событие, — я улыбнулась, слыша снисходительный смех над головой. — Северус обещал показать дополнительные комнаты в общежитии всех четырех факультетов, в которых таким детям будет удобно. Хочу увидеть эти колдографии раньше, чем их покажут в газетах. — Я бы не ожидал слишком много, но предоставлю тебе возможность самой в этом убедиться. Веймарн должна прибыть. Это хорошо. Наблюдая за вереницей высокопоставленных членов Министерств, склонявших головы перед Темным Лордом, я думала лишь о том, как мы отправимся на побережье подальше от этой суеты. Что ж, Том ни разу не слукавил, когда говорил, что все только начинается. За прошедшие восемь лет многое изменилось, и это далеко не конец. Мир маглов тяжело переживал вспыхнувшую эпидемию, а в мире волшебников все больше набирали обороты идеи о захвате всей планеты. Думаю, война неизбежна. — Приближается август, — услышала я задумчивый голос Тома над головой. Он вдруг встал прямо за моей спиной и, обхватив руками талию, крепко прижал ближе к себе. — И что в этом такого? — спросила было я, с удивлением чувствуя, как Волдеморт скользнул ладонями по моему животу и вдруг сжал на нем тонкую ткань. — Думаю, мы найдем, чем заняться, — предвкушающе произнес он, заставляя меня в неверии обернуться. Правда? Лукаво прищуренный взгляд и самодовольная улыбка, украсившая красивое лицо. — Значит, — взглянув на Тома, я прикусила нижнюю губу и невольно улыбнулась, — не только мне придется очень долго стараться. — Ты ведь знаешь, — я прикрыла глаза, слыша, как его тихий голос обволок сознание, проник в мысли, — я очень, — тонкие губы мазнули по моим губам, а кожи коснулся теплый выдох: — очень способный. Верно.

***

В глубоких темных туннелях, столь извилистых, что незнающий непременно затеряется в хитросплетениях искусно высеченных из камня пещер, свободно плавают загадочные существа, чьи тонкие изящные черты и необычные, чуть вытянутые конечности вызывают восторг у каждого, кому посчастливилось их увидеть в естественной среде. Там, на когда-то высохшем и заброшенном, а теперь неприлично разросшемся и вновь позеленевшем русалочьем острове живут сирены. Поговаривают, что их ноги едва касаются белоснежного песка, а чарующие голоса срываются штормовыми ветрами, когда они, взобравшись на циклопические скалы, приветствуют ярость океана. А после они погружаются в темные ледяные воды атлантики и, минуя мириады рассыпающихся мелкой пылью биолюминесцентных микроорганизмов, заполонивших тяжелые каменные стены в подводных пещерах, опускаются на самую глубину, соприкасаясь в недрах вновь отстроенного грота с тем, что когда-то дало им жизнь. Если плыть по туннелям, что с невероятной точностью вновь воссоздали сирены, можно увидеть небольшой кристалл витераса. Тот самый, который видели Иллишту и Том, когда впервые спускались в грот в 1944 году; тот самый, чей волнообразный алый свет привлек внимание Николаса Фламеля, который воочию увидел первое подтверждение существования невероятного минерала. Он появился снова, на том же месте — маленький и невзрачный в сравнении с теми, что произрастали в глубинах подводных пещер. Однажды, спустя годы, Иллишту, уже глубоко беременная, будет спускаться к Матери именно по этому туннелю. И там, в ледяной тьме, среди сияния пылевидных микроорганизмов, она случайно заметит, что маленький витерас начал расти.