Вступление

Министерство магии издало новый закон, вызвавший волну шока и недоумения среди волшебного сообщества. Закон запрещал магглорожденным занимать любые должности в Министерстве: от уборщика до Министра. Рожденные магглами волшебники теперь не могли стать мракоборцами, аврорами, клерками… даже для работы целителем были ужесточены требования. Протесты, если они и были, остались неуслышанными. Любой, кто осмеливался высказаться, исчезал навсегда. Молчание стало ответом на закон — чаще всего оно означало смерть или тюрьму, в зависимости от того, что настигнет первым. Регулус Блэк, стоя под тяжелым, залитым серебром звездами небом, чувствовал, как снег скрипит под его ногами, раскрывая молчание ночи своим хрустом. Поле для Квиддича, где обычно царила жизнь и смех, теперь казалось заброшенным, словно замершим. Воздух был пронзительно холодным, и каждый вдох наполнял его грудь остротой мороза. Сегодняшняя ночь должна быть для него триумфом, праздником, но он ощущал лишь поглощающую пустоту и налегающую на плечи отвественность, от которой хотелось сбежать хотя бы на секунду. Впрочем, поэтому он и пришел на поле ночью — чтобы сбежать. Шорох. Регулус зажал в пальцах палочку и медленно обернулся, стараясь в свете звезд разглядеть нарушителя. Девушка в зимней хаффлпаффской мантии сидела на одной из лавок, вопреки всем правилам и здравому смыслу, с бутылкой маггловского виски в руках. Её жесткие кучерявые волосы, все в нерастаявших снежинках, плотно обрамляли лицо, а глаза были устремлены в никуда, утопая в глубоких раздумьях… или бегстве от них? Регулус остановился, глядя на неё с подозрением. Он, по-хорошему, должен был отправить девчонку в спальню и лишить её факультет минимум сотни баллов за такое поведение — и доложить директору. — Ты же понимаешь, что тебя за это могут исключить? Он подошел ближе, и теперь мог видеть, как её дыхание образует маленькие клубы пара в холодном воздухе. Она не посмотрела на него, даже когда он сел рядом, сохраняя дистанцию. Даже не моргнула. Её голос был немного хриплый. — Будто мне не плевать. Она сделала ещё один глоток виски прямо из горла и недовольно поморщилась. Регулус знал любителей нарушить правила, и эта хаффлпаффка явно не была похожа на них: в её голосе не было ни дерзости, ни желания язвить. Лишь… равнодушие. Лишь пустота, которую он тоже ощущал. Он мог доложить о ней директору, должен был составить на неё рапорт, но... ему вдруг захотелось хотя бы сегодняшнюю, последнюю ночь побыть просто подростком. Не думать о Пожирателях Смерти, о законах и морали, которой в его жизни все равно не существовало. Он хотел сбежать — и сегодня он сбежит. Пусть и с этой пьяной глупой незнакомкой. Регулус хмыкнул в ответ. — Позволишь? Девушка, не раздумывая, передала ему бутылку, всё ещё не даря ему и секунды своего напыщенного взгляда. Она едко, иронично усмехнулась. — Ты же понимаешь, что тебя за это могут исключить? — повторила она его слова. Регулуса это рассмешило. — Будто мне не плевать. Он взял бутылку, его пальцы коснулись холодного стекла. Вкус маггловского виски был острым, почти жгучим, словно он пытался прогнать морозную пустоту ночи. Регулус чувствовал, как спирт заполняет его, оставляя после себя теплую, но теперь уже успокаивающую пустоту. Взгляд девушки всё ещё был прикован к небу, к звездам. Луна освещала её тусклое лицо, казавшиеся неестественно большими глаза. Губы были слегка приоткрыты. Локоны светло-каштановых кучерявых волос падали на лоб. — Что ты видишь, смотря на них? — она вдруг спросила, резко и неожиданно, всё ещё стремясь взглядом к звездам. Регулус не сразу ответил. Он не знал, стоит ли соврать или ответь правдой… Но алкоголь выбрал за него второе. — Смерть. Девушка повернулась к нему, и он, наконец, уловил её взгляд. Её глаза встретились с его, и он увидел в них отражение своей собственной пустоты. — Я тоже, — пробормотала хаффлпаффка спустя время. Регулус, несмотря на свое изначальное удивление, ощутил странное облегчение в её словах. Это было похоже на признание, нечто, что они разделяли, хотя и не знали друг друга. — Правда? — его голос прозвучал мягче, чем он ожидал. Девушка потянулась за бутылкой, вернув её к своим губам. От неё пахло виски и холодом. — Звезды… они давно умерли. Мы видим лишь их последний свет. — Её слова проникли в тишину ночи, словно мелодия, слишком тихая, чтобы быть услышанной всеми. Регулус уловил в них грусть, которая резонировала с его собственной. — Я ощущаю, что смерть ближе, когда смотрю на них. Это казалось признанием, тяжелой и горькой правдой. Минуту была лишь тишина. А потом девушка вдруг прыснула со смеху, склоняясь вперед. — Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала, — процедила она сквозь смех. Регулус, хоть и был удивлен её реакцией, неожиданно улыбнулся и, забрав у девушки бутылку, сделал ещё глоток. Тепло распространялось по телу с огромной скоростью, даря такое желанное расслабление и иллюзию счастья. Регулус даже немного засмеялся в ответ, чувствуя, как напряжение покидает тело. Его смех звучал несколько нелепо в пустыне ночи, но это было приятно. На мгновение он забыл о своих обязанностях, о своей роли. Он был просто подростком, разделяющий виски с незнакомкой под звездным небом. — И это мне говорит хаффлпаффка, распивающая виски ночью, на игровом поле? — спросил он, полушутливо. Она улыбнулась, но её глаза оставались грустными. — Не говори, что ты имеешь что-то против Хаффлпаффа. И тем более не задевай виски! — продолжала она, её голос звучал игриво, хоть в нем и чувствовалась усталость. Регулус поднял бровь, поддаваясь легкости момента. — Конечно, нет. Хаффлпаффцы… они не такие плохие. За исключением тех, кто решает устроить пьянку в полночь на квиддичном поле. Она вновь рассмеялась, её смех звучал как музыка. — А ты, как ответственный староста Слизерина, — девушка кивнула на значок его мантии, — присоединяешься ко мне? — Её щеки горели, от мороза и алкоголя. И потрескавшиеся губы растянулись в приятной улыбке. — Не каждый день вижу старосту Слизерина, нарушающего правила. — Не каждый день вижу хаффлпаффку, которая не боится быть исключенной. — Между ними была некая невыразимая связь, словно нити, связывающие судьбы. Это была игра слов, танец умов, и Регулус никогда не чувствовал себя настолько… собой. Ему это нравилось и не нравилось одновременно. — Ты очень пьяна, хаффлпаффка. Он усмехнулся и подал ей руку. Хаффлпаффка, с долей недоверия, даже откуда-то взявшегося презрения, посмотрела на протянутую руку Регулуса, замешкалась на мгновение; но руку приняла. Ее хватка была холодной, крепкой. Девушка поднялась со скамьи, и тут же покачнулась, а в следующую секунду завалилась в сугроб, потянув за собой и Регулуса. Он честно пытался её удержать, но здесь алкоголь в крови не играл на руку. Регулус упал прямо на девушку, и вместе они разошлись в смехе. Её улыбка почему-то казалась приятной. Её глаза, чей цвет он не мог определить в свете луны, сверкали. Их смех звучал в тишине ночи, разгоняя холод и пустоту. В тот момент, лежа в снегу под бесконечным звездным небом, Регулус почувствовал, что, впервые за долгое время, он может дышать. — Ты представляешь, как странно это выглядит? — сказала она, всё ещё смеясь. — Староста Слизерина и хаффлпаффка, валяющиеся в снегу на квиддичном поле ночью. Пьяные… в дребедень… Регулус поднялся, протянув ей руку, чтобы помочь встать. Он кивнул, улыбаясь: — Знаешь, что ещё страннее? Мне это нравится. Её взгляд вдруг стал более серьезным, и она медленно встала, удерживаясь за его руку. Момент затянулся, как будто время остановилось для них обоих. Регулус чувствовал, как тепло от её тела проникает сквозь тонкую ткань его одежды, создавая иллюзию (лишь иллюзию) близости и понимания. — Знаешь, — прошептала девушка, — я всегда думала, что звезды… они что-то вроде напоминания. О том, что даже после смерти ты можешь продолжать оставлять свой след в истории. Регулус повернулся к ней, заметив, как лунный свет играет на её лице. — Или напоминание, что даже самая яркая звезда — все равно мертва внутри. — Может быть, мы все станем звездами, — возразила она с легким нотками вызова. — Просто некоторые светят ярче, а другие — тусклее. Она не отпускала его руку, и в этом касании было что-то утешительное, несмотря на все противоречия между их мирами. — А ты? Ты яркая звезда или нет? — спросил он, немного насмешливо. Она кинула взгляд, в котором читалось легкое раздражение в спеси с игривостью. — Я? О, я — комета. Яркая, непредсказуемая и всегда в движении. — Комета, да? — взгляд Регулуса на мгновение потерялся в её глазах. — Тогда я, наверное, черная дыра, — произнес он с некоторой тяжестью в голосе, — поглощающая всё вокруг, не оставляющая ничего. Её глаза померкли, она внимательно вглядывалась в него, словно пытаясь прочитать его мысли. — Не всегда черные дыры разрушительны. Иногда они могут стать местом рождения новых звезд, — сказала тихо, её голос был почти нежным. Регулус медленно отпустил её руку, чувствуя, как что-то меняется в восприятии этого момента. — Ты говоришь загадками, хаффлпаффка, — улыбнулся он. — А ты слишком серьезен, слизеринец, — парировала она и легко пнула его в бок, чуть покачиваясь. — Мы пьяные подростки, нарушающие правила. Расслабься! Регулус смотрел на неё, в его глазах мелькала искра — что-то непривычное для обычно холодного взгляда. В этот момент, в этой случайной встрече, под этим бесконечным небом, он почувствовал странное освобождение. — Ты наивно очаровательна, хаффлпаффка, — он улыбнулся, искренне, разглядывая её лицо. Она ответила улыбкой, в которой сквозило что-то большее, чем просто радость. Это было похоже на теплое признание. Мимолетное. — А ты, слизеринец, очаровательно загадочен. Регулус на мгновение замер. Нахмурился, словно впервые увидел что-то новое в этой странной, непредсказуемой девушке перед ним. Она тоже была загадкой. — И ты думаешь, что можешь меня разгадать? — его голос был низким. — Даже не буду пытаться, — она кивнула, её взгляд приобрел прежнюю игривым, когда она вдруг направилась через заснеженное поле обратно к замку. Регулус последовал за ней, каждый его шаг оставлял глубокий след в снегу. Его сердце билось быстрее, словно он только что закончил игру в квиддич, а не просто шел по полю. В голове крутилось множество мыслей, но одна из них была ярче всех: он чувствовал себя живым. Спустя время они подошли к входу в замок. Свет факелов мягко освещал их лица, создавая уютное ощущение близости. Молчание между ними было комфортным, но все же наполненным несказанными словами. — Спасибо, что не сдал меня, — произнесла хаффлпаффка с некоторым колебанием. — И тебе спасибо. За виски… и за разговор? — Кто знает, может, мы еще увидимся на квиддичном поле, — усмехнулась она, словно одной фразой перечеркивая сегодняшнюю ночь. Регулус вдруг вздрогнул, теплота внутри постепенно растворялась. — Но в следующий раз, пожалуй, без виски. Она подмигнула и медленно двинулась вперед, уже без Регулуса. Он лишь проводила взглядом, который выражал клубок чувств — удивление, интерес, возможно, даже что-то большее. Лишь через долгие минуты Регулус, наконец, повернулся и пошел в сторону подземелий. Его разум возвращался к обычным заботам и проблемам. Но что-то изменилось. Этот момент, хоть и недолгий, был чем-то настоящим в мире, где существовало много фальши и масок. Это было похоже на вдох свежего воздуха, на мгновение свободы, которой он так давно не чувствовал. Регулус Блэк в ту ночь понял одно: эта девушка действительно была кометой.