14. Первый шаг к определенности

      Вот ведь нелепость.       Как можно жить по старым принципам в том мире, который требует новых?       Противоречие между устоявшимися ценностями и необходимостью от них отречься казалось слишком… Глобальным или, лучше сказать, всеобъемлющим поводом для беспокойства и размышлений, особенно для ребёнка. Девочка долгое время не могла разобраться, что же её тревожит больше всего: возможное неодобрение и непонимание со стороны матери и брата или же её собственное внутреннее неприятие своих поступков.       Лина, несмотря на уже достаточно долгий период времени проживания в подземелье, так и не могла принять и осознать тот факт, что ей приходится меняться. Она словно не могла найти компромисс между тем, чтобы поступать «по совести» или так, как требует того ситуация. Даже в самом этом вопросе крылась дилемма, ведь в подземелье понятие честного поступка сильно разнилось с тем же, но принятым на поверхности. Всё, чему её учили мать с отцом, здесь не работало. В подземном городе было принято ударить в ответ, а не подставлять другую щёку, а Лина так не могла. Она не сумела бы просто наплевать на жизни других людей в угоду себе и своей семье, даже несмотря на то, что это было последним напутствием Маата и её единственной целью.              Каждый раз, пытаясь разрешить этот вопрос в голове, девочка неизбежно приходила к одному и тому же выводу: соответственно всем своим убеждениям, она может считаться плохим человеком. Но, как бы парадоксально это ни звучало, разве это плохо? Леви, Изабель, Фарлан, Майк — все они, очевидно, выживали, используя те же способы, что и она, только в более крупных масштабах. Но их Лина плохими не считала. Так почему же себя она принять никак не могла?       Вот, например, она убила того, кто собирался убить её. Это делало её плохим человеком? Имела ли она право забирать эту жизнь? Она должна была это сделать, ведь иначе ее семья погибла бы. Но правильно ли это? Лина знала, что Леви убивал, однако он не был в её представлении плохим человеком. Так как он оправдывал для себя подобные поступки? Что заставляло его двигаться вперёд и не позволяло сдаться?       Сейчас Лину поставили перед выбором. Леви и Фарлан дали ей шанс присоединиться к ним и решить все проблемы, выбраться на поверхность. Но что станет с ней, если она примет это предложение? Станет ли она сильнее корить себя, учитывая то, чем занимаются ребята? И почему она должна вновь считать себя плохой, если будет заниматься тем же, чем и они: ведь они же… «Хорошие» люди?       Эти назойливые мысли преследовали Лину всю дорогу домой. Она видела, что Леви следует за ней, и мысленно благодарила его за то, что он дал ей шанс подумать, потому что сейчас она не смогла бы дать ему вразумительный ответ. В кратчайшие сроки ей необходимо наконец принять решение и осознать, кто она и кем ей стоит быть. Она должна окончательно сделать этот вывод, а не успокаивать себя мыслями о том, что никому не вредит, ведь «обкрадывает тех, кому в этой жизни уже больше ничего не пригодится». Если же девочке не удастся разобраться в себе, она не сможет последовать за ребятами и участвовать в их делах. Лина будет просто неспособна полноценно им помочь из-за того что её будут останавливать собственные мысли. А это означает, что она подставит их и не сможет выбраться сама.       Ведомая размышлениями, девочка добралась до квартиры и встала на пороге, не решаясь войти. Не успев вернуться домой до пробуждения Ариадны из-за выходки Леви и Фарлана, она находилась в предвкушении неприятного разговора о том, куда же она пропала утром. Смешно. Вновь эта дилемма. Ей приходится прятаться от собственной матери по углам, лишь бы скрыть способ, с помощью которого она всё это время добывала им средства для выживания, хотя это был единственный вариант сохранить им жизни.       Собравшись с мыслями, Лина наконец осторожно переступила порог, дабы оттянуть момент беседы.       — Любимый, это ты? — послышался из кухни голос Ариадны.       — Это я, мам, — смирившись с обнаружением, подала голос девочка.              Лина прикрыла глаза и потопала на встречу выговору. Когда спустя пару секунд ей пришло осознание услышанного, она остановилась в паре метров от матери и внимательно на неё посмотрела.       — Мам? — осторожно начала девочка.       Женщина молча сидела за столом, подперев голову руками, а её нога немного подёргивалась.       — Мама? — настойчиво повторила Лина.              — Да, милая? — спохватилась Ариадна, резко оторвав голову от рук, будто осознав, что теперь она в комнате не одна.       — Я… — смутилась Лина. — Ты кого-то ждала?       — М? С чего ты взяла? — нервно усмехнулась женщина.       — Ну ты… Сказала «любимый».       Сделав акцент на последнем слове, девочка медленно подошла и присела за стол, стараясь поймать глаза матери.       — Ой, нет. Не бери в голову, я просто оговорилась, — натянула улыбку Ариадна. Женщина встала и налила себе воды, продлевая неловкое молчание, пока Лина обдумывала произошедшее и мысленно молилась, чтобы мама забыла про её утреннее отсутствие.       — Вы сегодня снова идете к Майку? — поинтересовалась Ариадна.       — Да. Пвилл вроде сдружился с Лили, из-за чего даже слушаться меня стал охотнее.       — Вот и хорошо.       Лина слышала, что существуют такие неловкие вопросы про погоду и что их обычно задают, когда говорить нет желания или не о чём. В последнее время Ариадна вела себя несколько отстранённо и часто пользовалась в разговорах лишь дежурными фразами. Так вот этот вопрос про Майка и Лили не был исключением. Девочку это не задевало, но сильно беспокоило.       — Мам, как ты себя чувствуешь? — задала она свой дежурный вопрос.       — Всё хорошо, — слишком резко ответила Ариадна. — Прости, правда, всё хорошо, милая. Я просто устала, — тут же спохватилась она.       В ответ Лина лишь кивнула, устремив свой взгляд на руки матери, которые она, скрепив в замок, сжимала так сильно, что костяшки слегка побелели.       — Мне пора бежать в лавку, — засуетилась женщина. — Будьте аккуратны и возвращайтесь не слишком поздно.       Мягко поцеловав Лину в лоб, она схватила рабочий фартук и быстро удалилась.       — Хорошо, мам, — прошептала Лина вслед закрывающейся двери. Вздохнув, девочка поднялась, чтобы также налить себе воды, и побрела в комнату брата.       — Пвилл? — потормошила Лина мальчика, в ответ на что он лишь промычал что-то несуразное. — Пойдем к Лили? — решив зайти с козырей, задала вопрос она.       — Да! — тут же проснулся ребёнок. — Сейчас?       — Через пару часов, — посмеялась Лина и нежно потрепала брата по волосам.       — Хорошо, — улыбнулся он в ответ.       — Поможешь мне прибраться? — хитро прищурилась девочка.       — Эх, — вздохнул Пвилл. — Ага.              Лина улыбнулась уголком рта и, секунду помедлив, судорожно обняла брата.       — Люблю тебя, — зарылась она носом в шею ребенка.       — Ты чего? — Пвилл неловко обнял Лину в ответ. — И я тебя, сестрёнка!              Дети просидели так несколько минут, после чего отстранились друг от друга. Когда Пвилл умылся и позавтракал, они занялись делами по дому и провели так ближайшие пару часов, то и дело хохоча от понятных только им двоим шуток.       — Сестрёнка, — обратился Пвилл к Лине, когда они уже собирались выходить. — А ты… Не замечала, что мама ведёт себя странно?       — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась девочка.       — Вчера я кое-что слышал. Не знаю… — неловко опустил глаза в пол ребёнок.       — Расскажешь мне? — аккуратно поинтересовалась Лина.       — Ну. Я не знаю… Мама с кем-то говорила. Она думала, что я уснул, но разбудили звуки за окном. Я хотел посмотреть, кто это был, но… Она была одна. Это же странно, да? — обеспокоенно прошептал мальчик.       — Не бери в голову, — успокаивающе улыбнулась девочка и подняла голову брата за подбородок. — Я тоже, бывает, говорю сама с собой. Иногда легче думать, когда озвучиваешь собственные мысли, — попыталась она оправдать действия матери.       — Но, — мальчик нахмурился, будто что-то припоминая. — Она будто говорила с папой. Он же… Умер? Ты говорила, что мёртвые не говорят.       — Не говорят, да, — чуть погодя среагировала девочка. — Но иногда люди обращаются к ним, когда сильно скучают. Так им становится легче пережить потери. Ты же тоже звал папу, когда мы оказались здесь, помнишь?       — Да, — понимающе закивал Пвилл.       — Ну вот. Не бери в голову, — повторилась девочка, наклоняясь и целуя брата в лоб. — Я уверена, с мамой всё хорошо, — соврала она. — Пойдём?       — Угу, — кивнул Пвилл.       Поводов для беспокойства становилось только больше. Как и поводов для размышлений. Если слова Пвилла хоть отчасти правдивы, то… Видимо, проблема может оказаться куда более серьезной, чем Лина предполагала изначально.       Дети медленно шли в сторону дома Майка. Лина то и дело бросала взгляд на брата: они уже много раз ходили по этому маршруту, а Пвилла всё происходящее вокруг увлекало каждый раз не меньше, чем в первый. Мальчик увлечённо разглядывал своды пещеры, людей вокруг, цеплялся глазами за каждую трещину в стенах проплывающих мимо домов.       — Лина, смотри! — рванул он в ближайший переулок, оставляя сестру позади.       — Стой! Куда ты? — сорвалась за ним девочка.       Пвилл остановился, не добежав до поворота на соседнюю улицу, и, присев на корточки, стал что-то рассматривать. Лина, догнав брата, обогнула его и увидела то, за чем он с таким восторгом погнался. Это был цветок. Обычная белая ромашка, которая как-то пробилась сквозь каменную кладку и тянулась вверх из тонкой трещины, из-за чего её ствол приобрел неестественный изгиб. Листья растения были уже слегка подвявшие, а на соцветии не хватало пары лепестков.       — Красиво, да? Рядом с нашим родным домом такие росли, помнишь? — с упоением произнёс Пвилл.       — Не помню, — секунду поразмыслив ответила девочка.       — Ну как же! У Кары на клумбе. Их ещё её мама постоянно выдирала, потому что считала сорняками.       — Точно! Там ещё незабудки росли, — вспомнила Лина.       — Да, да! — подтвердил Пвилл.       — Как она вообще здесь выросла? — задала вполне логичный вопрос девочка. — Ни света, ни воды, ни тепла.              — Не знаю, — нахмурился мальчик. — Думаю, у неё не было выбора. Но правда же красиво?       — Она вся потрёпанная…       — И что? Она выросла. Одна! Я нигде здесь больше растений не видел, а этот цветок смог.       — Может ты прав.       Пвилл поднялся и отошёл в сторону ближайшего дома, с низкой крыши которого, точно пародируя сердцебиение, капала вода, образуя небольшую лужицу. Мальчик взял небольшую дощечку и сделал длинное углубление между булыжниками, составляющими дорогу, по которому жидкость медленно потекла к цветку. Полюбовавшись растением ещё пару минут, ребята снова двинулись на встречу друзьям.       — Лина, — обратился Пвилл к сестре, когда они уже подходили к нужному дому. — Там твой странный друг стоит.       Девочка, которая до этого шла с опущенной головой, наконец подняла взгляд и встретилась глазами с Леви. Юноша стоял прямо у двери в нужное им здание и сверлил её взглядом.       — Пвилл, ты поднимайся к ребятам, а я скоро подойду, хорошо? — подтолкнула она брата.       — Хорошо!       Мальчик сорвался с места и вбежал в здание, спешно бросив брюнету приветствие, на что тот ответил лишь скованным кивком.       — Пройдёмся? — бросил Леви.       — Меня ждут вообще-то, — сложила руки на груди девочка, всё ещё злясь за утреннее происшествие.       — Я сказал Майку, что ты нужна мне. Подождёт, — отрезал пути для отступления юноша.       Смиренно вздохнув, Лина побрела вслед за товарищем.       — Почему ты пришёл? Договорились же, что я сама к вам загляну, — спросила она.       — Фарлан плохо себя чувствует, не стоит его беспокоить, — съязвил Леви.       — Неужели его совесть проснулась? — усмехнулась девочка.       — Можно и так сказать. Ариадна дома?       — Нет. Зачем тебе? — удивилась Лина.       — Мы идём к тебе.       — Что?       Лина остановилась, вызывая волну раздражения на лице товарища. Леви прикрыл глаза и резко, но не больно схватил девочку за запястье, вынуждая продолжить шагать вперёд.       — Поймёшь.       Всю дорогу до дома Лины ребята шли молча. Леви то и дело озирался по сторонам, а когда к ним пристала старуха, сдающая семье Лауфер квартиру, юноша бросил на неё столь уничижающий взгляд, что та и и слова больше сказать не смогла.       Пройдя в квартиру, Леви скривился, что Лина считала как знак того, что ей необходимо прибраться, закатал рукава и без стеснения стал рыскать по углам и полкам, простукивать пол.       — Что ты делаешь? Эй! — разозлилась такому нахальству девочка.       — Где? — отреагировал юноша.       — Что где? Что ты ищешь? — не понимала Лина.       — Пистолет. Где? — объяснил юноша.       — В тайнике, — секунду поразмыслив, ответила девочка.       — Тц, — закатил глаза брюнет. — Не тормози. Тайник где?       — Перестань указывать мне в моём же доме, Леви! — нахмурилась Лина. — Сядь за стол и перестань рыться в вещах. Ты гость, веди себя подобающе.       — Подобающе, — хмыкнул юноша, но за стол всё же проследовал.       Лина, некоторое время посверлив взглядом друга, всё же сдалась, залезла под половицы и выудила заветный предмет.       — Что ты хочешь? — спросила она, присаживаясь рядом с товарищем и отдавая ему в руки оружие.       — Спрошу еще раз. Откуда он у тебя? Или, дабы не тратить время, откуда он у твоего отца? — проговорил юноша, попутно осматривая предмет с разных сторон.       — Я не знаю, — честно ответила Лина, на что Леви закатил глаза.       — Кем он работал? Он из полиции?       — Нет, не из полиции, — не увиливая, дала ответ она.       — Ты врёшь, — констатировал Леви.       — С чего бы? — парировала Лина.       — Либо он был очень умелым вором, в чём я сомневаюсь, либо высокопоставленным военным. Ты хоть знаешь, в чём его ценность? — Леви потряс оружием напротив глаз своей собеседницы.              — Ну… Материалы дорогие? Любое оружие можно дорого продать. Наверное, — выпалила первое, что пришло в голову Лина.       — Что это? — указал юноша на рычаг за спусковым крючком.       — Вроде… — Лина пыталась вспомнить всё, что успел рассказать ей отец. — Для того, чтобы новый патрон попал в паз.       — А ты видела обычное оружие? У полиции.       — Да.       — Как они его используют? — продолжал давить Леви.       Девочка абсолютно не понимала, к чему клонит ее товарищ. Ну дорого и дорого, поэтому она не показывала его, вернее старалась. Впервые в её руки и поле зрения оружие вообще попало тогда, в лесу, откуда ей знать то, что хочет услышать Леви.       — Они перезаряжают его вручную, Лина, — наконец дал ответ юноша. — Этот перезаряжается от нажатия на курок. Пока они делают выстрел, ты можешь сделать столько, сколько патронов у тебя будет. Не понимаешь?       — Это даёт время, — наконец поняла девочка.       — Это огромное преимущество в бою.       — Хочешь забрать? — испугалась Лина. — Ты за этим пришел?       — Не спорю, хотел бы.       — Зачем тогда ваша утренняя выходка? Слова о том, что я смогу к вам присоединиться? Вам только он, — Лина кивнула в сторону оружия, — нужен?       — А зачем он тебе? — прищурился Леви. — У нас оружие послужит делу. А ты? Закинула под половицы и забыла?              — Это не так, — разозлилась Лина.       — Разве?       — Да. Он уже послужил делу. Моему делу, и я вам его не отдам, — твёрдо ответила девочка.       — Чего ты хочешь? — задал прямой вопрос Леви.       — Выбраться отсюда.       — Тц, глупая. Не то, — ухмыльнулся Леви.       — Ты лучше знаешь, чего я хочу? Так скажи, — сложила руки на груди Лина.       — Выбраться, — хмыкнул Леви. — Что тебе это даст? Ты не смотришь дальше своего носа.       — Я не понимаю, чего ты хочешь, Леви, — искренне недоумевая, произнесла Лина.       — А я не понимаю, чего хочешь ты, — парировал юноша. — Хочешь наверх? Это не то. Зачем тебе это?       — Чтобы мама и Пвилл были в безопасности, — ответила девочка.       — Уже лучше, — кивнул Леви. — Но думаешь там, — указал он пальцем в потолок, — они будут целы? Думаешь, там лучше?       — Да, — кивнула Лина.       — Это не так, — покачал головой юноша. — Думай. Что нужно сделать, чтобы они были в безопасности?       — Не знаю, — смутилась девочка. — Я не знаю…       — А что ты готова сделать, чтобы с ними ничего не случилось?       — Всё, — выпалила Лина.       «А ведь и правда всё», — проскочило в её мыслях.       — Лучше, — хмыкнул Леви. — Но это не так.       — Это правда, — опустила взгляд Лина.       — Нет. Ты жалеешь себя, — покачал головой брюнет.       — Это ты мне пытался доказать? Что я плохо справляюсь? — агрессивно бросила девочка.       — Фарлан считает, что если просто забрать у тебя пистолет, мы получим больше выгоды. Он прав?       Лина задумалась. А так ли это? Наверное, Фарлан действительно прав? Что она может им дать, кроме оружия? Но если это так, то зачем было устраивать всё это во время её прогулки?       — Кто предложил идею проследить за мной? Проверить? — Лина пристально взглянула в глаза своему собеседнику.       — Я, — честно ответил юноша.       Она прошла проверку, ребята сами это сказали. А Леви был инициатором идеи проверки. Пазл в голове девочки стал складываться.       — Он хотел просто забрать оружие, но ты не позволил, верно? — пытаясь подтвердить свои выводы, спросила девочка.       — Да, — снова искренне ответил юноша.       — Почему?       — Ты задаешь не те вопросы.       — Почему ты считаешь, что отсюда не выбраться честным способом?       — А кто кроме тебя здесь пытается поступать по совести?       — Везде есть честные люди, — уверенно ответила Лина.       — Кто сказал?       — Отец верил в это.       — Ты не он. Что тебя останавливает?       — Я боюсь.       Леви внимательно посмотрел на девочку перед собой и вновь задался вопросом о том, почему он вообще с ней возится. Она была похожа на него, но всё же были различия. Им обоим не хватало силы, но совершенно в разных вещах: Лине не хватало её, чтобы наконец переступить через себя, а ему — чтобы обрести больше решимости.              — Я не стану тебя убеждать. Пока ты жалеешь себя, ничего не выйдет. Я не могу подвергнуть остальных опасности из-за твоих страхов.       — Я понимаю, — кивнула девочка.       — И всё же. Твой отец интересная личность, я бы хотел знать больше, — вернулся к началу разговора Леви, вновь вернувшись к осмотру оружия.              — Я не могу рассказать, Леви, — покачала головой Лина.       — Не нужно. Я жду от тебя ответ. Как будешь готова, приходи.       На этом юноша аккуратно положил оружие на стол и медленным шагом пошёл к выходу. Лина же всё прокручивала в голове их диалог и никак не могла выпустить из головы фразу, брошенную Леви о Маате. «Ты не он». Отец не стал сражаться, он бросил их, вложил оружие в руки Лины. Девочка давно задавалась вопросом о том, почему он так поступил? И только сейчас она готова была дать ответ. Какой бы ни была причина, её отец не смог переступить через себя, как сейчас не может она. Из-за этого они с семьёй оказались здесь.       — Леви, — окликнула она товарища, когда тот уже почти было вышел за пределы квартиры.       — М, — кивнул юноша, развернувшись.       — А что я должна буду делать?       Наконец Лина дала себе ответы на все волнующие её вопросы. Нет в этом мире хороших людей и плохих. Есть только убеждения, которые диктуют эти правила. Отец передал оружие в её руки. Значит, мужчина верил, что она не совершит той же ошибки, что и он. Маат верил в неё, о чём сам неоднократно говорил. Он хотел, чтобы она боролась, значит, она всё делала правильно и не должна корить себя.       — Для начала поговорить с Майком, — ухмыльнулся Леви.       — Он будет недоволен. Как и Фарлан.       — Да, — кивнул Леви, — так и есть.