Вопрос выживания

Земля любил следить за проживающей на нём жизнью, ему нравилось наблюдать за естественными процессами, видеть, чего добились за всё своё время существования люди. Он любил рассматривать созданное ими искусство, слушать музыку и созерцать, как они носятся в своей обыденной рутине. Планета находила это милым. Но к сожалению, его жители далеко не всегда находились в здравом расположении духа, например, как сейчас. С момента знакомства Земли и Ириса, прошло не так уж много времени по космическим меркам, но за это время они успели стать чем-то похожим на семью. Они проводили много времени вместе, почти не расставаясь, пока Солнце бы не выпустило вспышку в Ириса, отправляя его на свою орбиту, но это им не мешало видеться вновь и вновь. В скором времени, Ирис всё же высадил своих обитателей на поверхность Земли, но довольно необычным способом. По словам самого Ириса, он каким-то образом смог договориться с Нептуном и Сатурном, и они командной работой, лучом переправили на Землю иную жизнь. Меньшую планету самую малость смутил такой расклад событий, но она ничего уточнять не стала. Как говорят его умные обитатели: «Меньше знаешь - крепче спишь». Хотя сейчас, Земля находился в сомнениях и в мыслях, что уж лучше бы он проявил большей инициативы, ведь не менее умные его жители говорят: «Предупреждён – значит, вооружён». Это было то, что Земле не меньше другого нравилось в его людях. Его милые земляшки были очень разными, у каждого человечка был свой взгляд на жизнь, свои принципы и идеалы. Но как раз из этого вытекало то самое, что смущало Землю с момента прибытия обитателей Ириса. Всем его землянам было страшно. Это единственное, о чем могла думать планета. Все его жители очень разные, кто-то из них мог быть храбрым, а кто-то трусом, так почему при виде жизни Ириса, им всем без исключений было так страшно? Земля пересмотрел огромное количество вариантов, что же может так не нравиться его обитателям? Ирисиане по наблюдениям планеты, пока не проявляли никакой активности, лишь попадались разве что людям на глаза, но этого было достаточно для массовой истерии. Землю же самого пугал факт, что ирисиане рано или поздно начнут на нём обживаться, а не просто прятаться из куста в куст. Так что же будет дальше, если по всей видимости, землян уже пугает лишь один внешний вид жизни с оранжевой планеты? Земле об этом не хотелось думать. Планета также понимала, что могла подойти с этим вопросом к Ирису, он бы не осудил Землю за смутные мысли насчёт его "красной" жизни, Ирис бы точно поддержал, помог бы найти выход из ситуации и успокоил так, как умеет только он. Но Земля не мог ничего с собой сделать. У него было постоянное ощущение, что если он заикнется о том, что ирисиане доставляют дискомфорт его жителям, то это может задеть саму оранжевую планету, расстроить, ведь слова Земли прозвучат, как очередной эгоистичный упрёк. Но с каких пор планета перестала быть эгоистом? Даже сам Ирис повторял из раза в раз, что личный комфорт превыше всего, а Земле важно, чтобы его жителям было комфортно! Да и планета вместе с Ирисом можно сказать "родители", так почему бы второму не проявить инициативу и придумать что-нибудь, чтобы всем было в итоге хорошо? Не стоит исключать оранжевую планету из семейного совета. — Привет, — раздался голос Ириса сзади, побуждая Землю испуганно повернуться к нему. Оранжевая планета как всегда, будто знала, когда ей нужно появиться, — О чём так усердно размышляешь? — «О том, что твои жители кажутся моим уродами», — хотело вырваться из уст меньшей планеты, но слова застряли в горле. Возможно, это прозвучало бы грубо. — «Моим землянам страшно», — и опять ничего. Почему ничего не получается? "Горло" будто свело спазмом, Земля не мог издать ни одного звука, а Ирис терпеливо ждал ответа, вызывая смущение у планеты. Земле казалось, что Ирис уже скоро начнёт его воспринимать, как далеко не самую вменяемую планету. Какой ужас, почему у Земли не выходит просто взять и попросить помощи? Это же самое элементарное! От столь продолжительной паузы, меньшей планете стало только хуже. Ком так и не уходил, неужели Земле тоже страшно, как и его землянам, но с чего бы? — Я думаю о своих землянах, — всё же вышло с небольшой хрипотцой произнести Земле. — Ты думаешь в общем о землянах или о чем-то определённом? — уточнил Ирис, прищурив глаз, будто посмеиваясь над Землёй, что из себя не может выдавить и звука, — как там наши жители? У них всё хорошо? — «Да он смеётся над мной!» — пронеслось раздражённо в мыслях Земли. Ирис будто знал, что меньшую планету должно что-то смущать, насчёт их общей жизни или же это предполагал, подталкивая планету поделиться новостями о дискомфорте. Но никакие возмущения о проблеме с ирисианами из Земли так выйти и не смогли. Может, не такая уж это пока что и проблема? Если бы это требовало срочного решения, то Земля бы сразу смог всё выложить Ирису, без таких заминок, смущений и ощущения неловкости, — у наших жителей всё... Нормально. Стесняются правда, но это вопрос времени. Я же думаю о том, что мои земляне всё ближе к колонизации Марса... Ладно, вопрос с ирисианами, пока они не докучают, можно отложить на неопределённый срок. Нужно попробовать дать обитателям оранжевой планеты шанс. Тем более, Земля не сомневался в своих жителях, они бы смогли адаптироваться к изменившимся условиям и привыкнуть к новизне. — А ты не ревнуешь? — поддразнивая, спросил Ирис. — Нет! — незамедлительно ответил Земля, после чего стушевался под скептическим взглядом Ириса, — самую малость, но я рад, что они не ставят перед собой никаких ограничений! В них бьёт любопытство и они стремятся к получению знаний, к чему-то новому. Колонизация Марса будет для них как раз и будет чем-то новым, неизведанным. Новый жизненный опыт. Хотя Марс возможно будет против, но в принципе его никто не спрашивал... — Но я, — запнулась оранжевая планета, после чего быстро себя поправила, — точнее, мои жители колонизировали тебя быстрее, — рассмеялся Ирис, получив в ответ обиженный взгляд. — Ой, заткнись, — в ответ хихикает Земля, шутливо посылая Ириса куда подальше. — Но вообще, — вдруг, серьёзно начал Ирис, но всё же его уголки губ чуть приподнимаются, — ты так мечтательно рассказываешь о достижениях своей жизни, кроха. Ты ими безумно гордишься — это очаровательно. — Ой, да ладно, — Земля лишь вновь посмеивается, ощущая на себе голодный взгляд Ириса, — а ты будто своими не гордишься. Наступает молчание. Земля не был уверен, не сболтнул ли он чего-то лишнего, учитывая, что как он понял, Ирису больно, что он не может сам дать своим жителям то, чего им требуется. Но оранжевая планета не выглядела обиженной, скорее просто размышляла и сформировывала свою мысль. — Мои взаимоотношения с жизнью немного иные, Земля, — начал Ирис, приблизившись к Земле, уже практически урча, — я считаю себя единым целым с ними. Они полностью зависят от меня, а я от них. Земле показалось, что от того, выразит ли он свой скептицизм на этот счёт, зависила его жизнь во всех смыслах, — для планеты с подобной жадностью, ты довольно просто от них избавился, сослав на мою поверхность. Эти слова заставили Ириса вновь рассмеяться, но в этот раз опять по странному, искажаясь. Земля не понимал, от чего зависит, каким будет смех Ириса, но ему хотелось бы однажды всё же это узнать и уточнить, как он так может изменяться и издавать подобные звуки, но такие вопросы меньшей планете, казались, словно интимными. И лишь отсмеявшись, Ирис наконец ответил: — Твоя правда, кроха. ¿¿¿ Хьюстон не мог себя назвать пессимистом, скорее всю свою сознательную жизнь, он относил себя к реалистам, но сейчас, мужчина уже не мог оценивать вещи здраво, ведь каждый день, казалось бы становился на его родной планете всё хуже и хуже, побуждая утратить веру в светлое будущее не только его самого, но и всего человечества в целом. Разрушения и массовая паника наполняли некогда спокойную Северную Америку, которую ранее колыхал разве что человеческий фактор, под названием "глупость". Сейчас же казалось, что конец света был близок, как никогда ранее. Будто человечеству одной пропажи Луны было мало, за которой следовали огромные перемены во временах года и циклах дня и ночи. Но вот инопланетное вторжение... — Чёрт бы его побрал, — прошипел Хьюстон, закрыв руками глаза под которым были огромные синяки. У мужчины давно не было такого желания сыграть в русскую рулетку от ощущения безнадёжности, но нет, вместо того, чтобы удовлетворить такое свое последнее желание, он сидел на этом отвратительном собрании стран. На собрании олицетворений, которые думали, что могут на что-то повлиять и спасти человечество одними криками на самого Хьюстона. — Ты говорил, что сможешь вернуть Луну! — злобно орал на мужчину США, под одобрительные кивки других присутствующих в зале, — а в итоге у нас теперь к проблемам добавились инопланетяне и мать его зомби апокалипсис! Многое изменилось с момента, как на Землю спустились эти инопланетяне. Первое время они не выражали никакой агрессии, и казалось бы лишь изучали территорию и прочую жизнь на планете. В признательность такому спокойствию, люди тоже не спешили атаковать гостей, а лишь со страхом старались наблюдать издалека. Всё изменилось, когда появилась информация о первых случаях нападения. Человечество никогда так не будоражилось, а скептиков столь быстро становилось всё меньше и меньше. Не помогали и вечные бури на планете, что то и дело могли разрушать дома, оставляя людей наедине с огоньками. Но так или иначе, дом тоже не был гарантией безопасности, как бы земляне не пытались скрываться в панике у себя в жилищах, прячась, словно маленькие дети от подкроватных монстров под одеялом, новые соседи всё равно находились рядом, уже в доме, лишь дожидаясь, когда жильцы строения погрузятся в беспокойный сон. И учёные смогли найти лишь одно объяснение всему происходящему, помимо пропажи Луны — планета Ирис. Новая, случайно обнаруженная планета аппаратом, что был отправлен собирать данные на орбиту Нептуна. Планета насмехалась над ними и на удивление, от неё шли периодически зашифрованные сигналы, от чего учёным даже начало казаться, что планета разумна. Но с момента высадки ирисиан, стало ясно, кто был автором посланий. — Да ядеркой всех инопланетных гадов! — воскликнул Россия, будто это была самая очевидная мысль. — Эй, там наши жители! — в один голос, не менее громко и злобно воскликнули Канада и США. — Мы всё ещё можем попробовать колонизировать Марс, — тихонько попробовал встрять в разговор Хьюстон, уже не рассчитывая на то, что его будут слушать. — Заткнись! — откликнулись... Все. Что ж, Хьюстон был прав. Мужчина присел на стул и от усталости, следом же на нём "развалился". Хьюстону не хотелось этого признавать, но ему бы очень хотелось, чтобы на связь вновь вышел Астрочел. Казалось, что он был единственным человеком, что был уже достаточное время в космосе, чтобы объяснить, что же происходит в столь неизведанной космической темноте. Но исследователя чёрных просторов не было, был только Хьюстон и сборище идиотов, что называют себя странами. — Прошу минуту внимания, — серьёзно, но не громко произнёс Китай, привлекая внимание остальных присутствующих стран в зале, — я понимаю, что между нами всеми годы войн, дружбы, либо же обиды или ненависти. А теперь, осмотрите всех присутствующих и подумайте, что вы к кому-либо ощущаете. Страны переглянулись между собой. Кто-то раздражённо, кто-то с добродушной улыбкой посмотрел на соседей. Хьюстон же ощущал себя на занятиях в детском саду. — А теперь, — убедившись, что все выполнили его наказ, продолжил Китай, — забудьте всё, что пришло вам в голову. В наше время нет места чувствам, нам нужны только холодные головы без лишних мыслей и предвзятого друг к другу отношения, если мы хотим спасти себя и нашу планету. В зале наступила тишина. Было ясно, что пламенная речь и происходящие события в мире смогли задеть что-то в сознаниях стран, но этого было явно мало, чтобы забыть все прошлые обиды и разногласия между собой. Страны могли бы и дальше тихо сидеть, иногда тихонько между собой перешёптываясь, но к всеобщей неожиданности, США поднялся со своего места и решил поддержать, созданный Китаем дух сплочённости, — Этот бро чертовски прав! Мы все тут столько всего пережили из-за друг друга, в большинстве случаев конечно плохого, но так не это ли шанс нам всем наконец объединиться? — Или мы могли бы на всё это забить, — России откинулся на стуле, на его губах играла ехидная улыбка, а в глазах мерцали смешинки, — не бойтесь, товарищи, это всё только в Америке. — Заткнись, колхоз! — сразу же зарычал в ответ США, готовый уже кинуться на РФ с кулаками. По залу же пошли споры и крики. — Так не пойдёт! — воскликнул Германия и ударил лежащей тяжёлой папкой по столу, в целях призыва к тишине, — Коллеги, если мы правда хотим добиться успеха, то нам нужно работать вместе! Сейчас я прошу всех закрыть свои рты и говорить только по поднятой руке. По залу прошёлся одобрительный гул. Германия же, как пример, поднял свою руку и только убедившись, что все это увидели, начал говорить, — я предлагаю всем собрать свои остатки мозгов в кучку и постараться подумать, что мы можем сделать, чтобы остановить пришельцев. Это проблема не только Северной Америки, рано или поздно они дойдут до всех нас! Страны стушевались. Германия был прав, рассчитывать на то что до них зараза не дойдёт никак нельзя. — А Хьюстон тем временем пусть продолжает думать, как вернуть Луну! — дополнил Канада, подняв руку. Удивительно, но не крича друг на друга, говоря, только подняв руку и стараясь проявлять друг к другу лояльность, всё же дело сдвинулось с мёртвой точки. Ощущая уже поддержку с разных сторон, у стран появилась даже небольшая надежда на лучший исход событий. — Мы можем пока закрыть границы, чтобы не передавать между собой корневую болезнь, как было при коронавирусе, — предложил Китай, на что все согласно закивали. — А после и вовсе прогоним эту падаль с земель нашей планеты! — Ребята, ребята! Знаете что? Эта вечеринка просто чума! — Заткнись, Канада! — хор голосов. — Коллеги, нам нельзя ссориться! — вновь начал повторять Германия. — Да поможет нам Бог, — прошептал Хьюстон. ¿¿¿ — Когда ты собирался мне сказать? — Земля старался звучать спокойно, несмотря на подрагивающий голос и вновь воспалённые от слёз глаза, он будто вернулся опять на точку своего старта, когда от него отказались все, бросили. — Что именно? — Ирис звучал спокойно, хотя он выглядел в данный момент напряжённым, словно чего-то ожидал, и скорее всего делая вид, что не понял вопроса. Но Землю больше так просто не обмануть! — Что твоя жизнь — это чёртовы паразиты! Мои люди из-за них страдают и умирают! Я не знаю как, но забирай своих гадов к себе обратно! — сквозь слёзы, полушепотом воскликнул Земля. Он не мог контролировать свой голос. Меньшая планета могла лишь ощущать боль от подобного предательства. Земля с какой-то стороны понял, что ощущают другие планеты, когда на них высаживаются его земляне. Это неприятно. Неестественно. Чужеродно. Может Ирис и сам не понимал, как и сама Земля до этого, какой дискомфорт это доставляет? Ирис долгое мгновение молчал, взгляд его одного глаза был направлен куда угодно, но не на меньшую планету. Он выглядел, будто ему было правда стыдно. — Это вопрос выживания, кроха, — голос Ириса для Земли звучал, словно гром среди ясного неба. Земля одновременно и хотел услышать оправдания Ириса, чтобы оказалось, что всё хорошо и не стоит переживать. Но также он и не хотел ничего слышать, ведь если ответ его не устроит, будет ещё сложнее прощаться с Ирисом. — Я говорил правду про единое целое, — начинает Ирис, наконец посмотрев в заплаканные глаза Земли, — если я не смогу поддерживать своих жителей, то умру вместе с ними. Я не думал, что это принесёт такой тебе дискомфорт и что наши с тобой жизни по твоему мнению не будут совместимы, учитывая, что я думал, что мы с тобой идеально друг друга дополняем. Земля слушает и молчит. У меньшей планеты уже не было сил плакать, как в общем и говорить. Он мог лишь устало смотреть на Ириса в ответ и ощущать, по всей видимости, приятные покалывания от присутствия оранжевой планеты в последний раз. — Я предполагал, что ты как и я сможешь рассмотреть всё это, как контроль популяции, — Ирис немного искажается, но уже без смеха, а просто издавая некие помехи, — людей и так слишком много, им тесно, Земля. Твои ресурсы не бесконечны, если всё продолжится в таком же темпе, то уже в ближайшем будущем у них закончатся средства для существования. Я бы мог контролировать их количество, чтобы всем было хорошо. Они оба мгновение молчат. Земля закрывает глаза и тяжело дышит, из него выходят периодические всхлипы и подрагивания. Ирис же продолжает издавать свои непонятные шелесты и шуршания. — Но если тебя это так гложет, то хорошо, я вернусь на свою орбиту и больше тебя никогда не потревожу, — слова Ириса заставляют Землю открыть глаза, и посмотреть размытым от новых слёз взглядом на оранжевую планету, — Я никогда не думал, что смогу в кого-то, когда-нибудь влюбиться, но я тебя правда полюбил, люблю и буду любить. Прощай, кроха. Меньшая планета перестала дышать. Даже все бури и ураганы на мгновение на её поверхности стихли. Тысячи вопросов крутились в голове Земли со скоростью света: — «Он меня любит?» — «Почему не рассказал всё сразу?» — «Боялся, что я плохо восприму? Так он же рассчитывал на то, что моё мировоззрение такое же, как у него самого. Одной надежды мало...» — «Какой же я идиот!» — «Если я выгоню ирисиан, то и вместе с ними умрёт и сам Ирис». — билось в сознании Земли, наблюдая, как от него медленно отдаляется большой оранжевый круг. Ирис умрёт. Что это значит для Земли? Все счастливые моменты с Ирисом, станут лишь одинокими воспоминаниями о временах, когда планета была действительно... Счастлива? Был ли счастлив всё это время Земля? У планеты не было точного ответа. Земле всё это время было очень больно от разрыва с его друзьями, попытаться помириться с которыми, он так и не смог пока что набраться духу, несмотря на продолжительные подбадривания Ириса и его постоянное присутствие рядом. — Тебе не стоит об этом волноваться! Я уверен, что если вы правда были близки, то они тебя обязательно простят! — с заметной заботой и нежностью прошелестел Ирис. Его глаз тогда был прикован только к Земле, — ну а если нет, тогда раз они не смогли принять "худшего" тебя, то и не заслуживают "лучшего". Зачем они тебе? У тебя же есть я, а у меня есть ты! Ирис. Такой добрый и заботливый, верный. За всё время знакомства, он ни разу Земле не сказал плохого слова, поддерживал, когда было трудно и успокаивал, когда было грустно. Рядом с ним, Земля чувствовал себя в безопасности, было спокойствие и умиротворение. Ирис периодически наталкивал Землю на мысли, о которых он никогда не задумывался ранее, позволяя пересмотреть свое поведение и поступки. Оранжевая планета терпела всё, что вытворял Земля в приступах ненависти к себе, проявляя лояльность и терпимость ко всему. Ирис выполнил все свои условия их симбиоза, а что же Земля? Ирис умрёт. Меньшая планета под пеленой увиденного спасения в виде Ириса, сама не проявила никакого участия в переправке жителей оранжевой планеты, не высказала своих мыслей, переживаний, а ведь вполне могла получить ответы ранее, а не после того, как всё уже случилось, кидаясь с обвинениями на Ириса. Ирис умрёт. Земля всё ещё ощущал оранжевую планету поблизости, видел её, и на удивление, её близость всё также продолжала вызывать потерю нити своих мыслей. Хотелось просто последовать за ним. — Что же ты со мной творишь, Ирис? — шмыгая, прошептал Земля, уже не получив ответа, что успокоил бы его. Ирис умрёт. Это был выбор между его любимыми землянами и возможностью получить счастливое существование. Землянам страшно — Ирис смирился. Землян много — Ирис один. Земляне будут гибнуть — Ирис будет жить. Земляне будут жить — Ирис умрёт. Ирис умрёт. Ирис умрёт. Ирис умрёт. Был ли смысл обвинять волка в поимке зайца? В словах Ириса была правда, людей много. Зайцы едят растения, семена которых после и разносят. Волк же съест зайца, сократив количество больных, неспособных к выживанию животных. Но как быть с людьми? Единственное, что контролирует их популяцию сейчас — это болезни и смерть от старости, либо же собственная глупость, да и личные позиции каждого. Так нужен ли кто-то, кто проследит за ними для их же блага? Времени нет. — Ирис, стой! — закричала со всей своей возможной мощью планета. Оранжевая планета, что была видна уже где-то вдалеке остановилась. — У меня есть предложение! — продолжил Земля, наблюдая, как крупная планета медленно развернулась и начала приближаться. Сделал ли Земля верный выбор? Он этого не знал, но что если всё будет на его условиях... Когда Ирис наконец подлетел к Земле, он не приближался к меньшей планете, держась немного в стороне и продолжая молчать, словно ожидая свой приговор. — Давай договоримся? — на одном выдохе произнёс Земля. После, наблюдая, как единственный глаз Ириса принял немного изогнутую форму, мол, я слушаю, продолжай, — Если мои земляне смогут вытравить твоих обитателей, то на этом всё, ты больше никого ко мне не отправляешь, ведь им не нужны такие вот хищники, что не могут выполнить свой долг в пищевой цепочке, являясь очередной добычей людей, но если же ирисиане справятся со своей задачей и будет правда баланс, то они продолжат далее на мне спокойно проживать. Как звучит? Земля был очень напряжен, предлагая такое. Но он не сомневался в своих людях. Разные ведь дикие животные тоже раньше были проблемой для человечества, сейчас же почти нет, они смогут адаптироваться и возможно сжиться с ирисианами. — Вот как, — произнёс, задумавшись Ирис. Земля не мог понять, что ощущает оранжевая планета. Его взгляд выражал и раздражение и любопытство одновременно, — Интересно. И вновь, глаз Ириса исказился и раздался его странный, но уже такой родной Земле смех, — А знаешь, договорились. Земля не знал, что по этому поводу ощущать, он лишь надеялся, что всё, как обычно будет хорошо. Как говорят его умные земляне: "Не можешь препятствовать - возглавь." Земля не хотел смерти Ириса, а его земляне были сильными. Планета была уверена, что они смогут решить проблему, как и делали всегда до этого ранее. Земля не хотел думать, что таким образом сбрасывает с себя возможную вину в гибели Ириса, ведь всё может в итоге выйти хорошо, а человечество найдёт подход к ирисианам, верно? — Привет, Земля, — раздался неожиданно, такой родной голос для Земли. Планеты тут же обернулись. Земля не мог сдержать улыбки счастья, — Луна? Ты вернулся! Но рядом с Луной также находился... Меркурий? — Привет, — лишь немногословно сказал Земле Меркурий и кивнул Ирису. Они были знакомы? Земля уже успел позабыть, что солнечная система не ограничивается им, Ирисом и их драмой, но он был так рад видеть свой спутник! Земле так хотелось поделиться всем, что произошло, но сейчас, смотря на свою луну, которая выглядела как минимум напряжённой, Земля вспомнил свои галлюцинации и их правдивые обвинения. Стоило бы извиниться. В поисках поддержки, Земля посмотрел на Ириса, который казалось выглядел чем-то раздраженным, но заметив взгляд меньшей планеты, лишь одобрительно кивнул, посылая одним взглядом поддержку. — Луна, я бы хотел извиниться, — начал Земля, избегая зрительного контакта со своим спутником. — Стоп, — Луна выглядел ошарашенным, — Земля, подожди. — Прошу, не перебивай меня, — у планеты было ощущение, что она скоро расплачется вновь, как же он скучал по Луне и был рад увидеть его вновь, — я правда перед тобой очень сильно виноват! Я был не прав в своих словах! Ты особенный, Луна! Каждый из нас особенный! И я не смел никаким образом тебе грубить. Теперь я лишь могу просить у тебя прощения и я пойму, если ты захочешь уйти к более понимающей и доброй планете, что не будет так себя вести. Земля наконец посмотрел на Луну и каким же был его шок, когда он увидел, что его спутник, как и сама планета тоже уже плачет. Луна бросился к Земле, полностью возвращаясь на своё место, — не стоило, Земля. Правда, не стоило. Я знаю тебя огромное количество времени, ты моя семья и я правда на тебя не злился. — Яблоко от яблони, — лишь прошептал Ирис, получая пусть и напряжённый, но всё же согласный кивок от Меркурия. — Я пытался их остановить, — немного успокоившись, начал спутник Земли, — тебе угрожает опасность, Земля. Спутники хотят мести и собираются устроить революцию, навредив землянам и тебе. Ирис рассмеялся, привлекая к себе внимание, он выглядел, будто ему было очень хорошо и весело, — не волнуйся, земная луна. Разберёмся. Рот Луны растягивается в продолжительном "о". В порыве чувств и волнений, он даже не заметил столь большую планету рядом. — Ты только не бойся, кроха, — начал Ирис, обращаясь к Земле, — а то... — А то мой страх не особо вкусный? — хихикнул Земля, предугадывая слова оранжевой планеты. Они со всем справятся, вместе. — Во-первых, ты кто? — с любопытством интересуется Луна, — во-вторых, какие между вами отношения? — уточнил Луна, приподняв бровь. — Мы друзья, — произнёс Земля. — Мы любовники, — произнесла оранжевая планета, — меня зовут Ирис, приятно познакомиться. — Замечательно, — лишь фыркнул Меркурий, далее уже не вникая в ещё более громкий смех Ириса и многочисленные вопросы Луны о том, что произошло, пока его не было.