Глава 4. Новый путь

      Вопреки всем моим опасениям дома меня никто не ждал. Меня не встречали у порога, намереваясь не пустить внутрь. Не было ни суровых взглядов родителей, ни наказания молчанием. Меня не ждали АНБУ. Я тихо открыла входную дверь и прошмыгнула на второй этаж, напрямую к своей спальне.       Тихая радость разлилась в груди. Повезло, что я встретила Какаши у реки, потому что едва ли решилась сейчас спуститься за ужином.       Я потянулась, разминая уставшие мышцы, быстро переоделась и рухнула на кровать. И как только моя голова коснулась мягкой подушки, я провалилась в глубокий сон.

***

      — Рин-чан, Рин-чан!       Моя подруга Джесс прыгала на диване под самый потолок и называла меня именем Нохара. Нам снова по тринадцать лет и мы смотрим сериал Наруто, все серии залпом. За окном стоит жаркое лето, и впереди целые каникулы.       — Никакая я не Рин, отстань!       — Нет Рин! — Джессика упирается. — Вы с ней похожи, как две капли воды!       — А ты у нас тогда кто? — я корчу подозрительное лицо. — Уверена, сейчас выберешь себе самого крутого персонажа.       Я щёлкаю клавишей пульта и ставлю серию на паузу. У нас закончились чипсы, и я уже думаю, что можно взять из копилки немного денег и сходить в магазин. Моих родителей всё равно не было дома — ночные смены в летний период уже обыденность, и я предоставлена сама себе.       — Я Какаши Хатаке! — гордо заявляет Джессика и спрыгивает на пол. Уходит к окну так, что её заливает солнечный свет. И я совсем не вижу её силуэта.       — Что? — я прыскаю со смеха и прищуриваюсь, пытаясь разглядеть её. Странный солнечный свет заполоняет комнату. Он слишком яркий для того, чтобы быть нормальным. — Он же мужчина!       — Но и ты не настоящая Рин.       Эта фраза ударила под дых. Голос подруги стал грубым и резким. И я вдруг покрылась испариной в этот жаркий летний день. Она обернулась ко мне, и я увидела перед собой Какаши Хатаке, настоящего и взрослого джоунина. Его тёмно-серые глаза смотрели на меня со злобой и отвращением, и, казалось, прожигали насквозь.       — К-кто вы? — пролепетала я, смотря на него снизу вверх.       — Ты не настоящая Рин. — Прорычал он и сделал навстречу ко мне решительный шаг. На его правой ладони загорелось Чидори. Мой слух пронзило пение тысячи птиц.       Я хотела соскочить с дивана, позвать на помощь, но моё тело не слушалось. Оно приросло к сиденью и ноги налились свинцовой тяжестью, пока Какаши не остановился в считанных сантиметрах от меня.       — Ты не принадлежишь миру шиноби, — сталь его голоса переливалась холодом. — Умри!       Какаши занёс надо мной руку и последнее, что мне удалось услышать — надрывающихся птиц и горячий шар чакры, пробивающий мою грудь насквозь.

***

      Я подскочила на кровати, распахнув от ужаса глаза. Спальня Рин была залита солнечным светом через открытые шторы. Сентябрьское солнце, ещё тёплое, освещало длинными лучами мою постель, а за окном в ветвях деревьев щебетали играющиеся друг с другом птицы.       Я откинула одеяло и опустила ноги на пол. Это был всего лишь сон, но сердце стучало в груди неистово, словно мне только что удалось избежать неминуемой гибели. Я провела ладонью по груди, разгоняя фантомную боль, и застыла.       Снимая по пути пижамную майку, я подошла к зеркалу, и задохнулась от удивления. Шрам от Чидори на моей груди бесследно исчез. Как и исчезли фиолетовые полосы со щёк.       Всё, что когда-то напоминало о Рин, растворилось, не оставляя следа, являя в отражении меня, ту, которую я всегда себя помнила — Кейт Блэк.       Утро не бывает добрым. Особенно для меня в этом мире. Я немедленно подошла к шкафу, быстро одеваясь в повседневную одежду, как вдруг в моей комнате раздался стук. Сразу с двух сторон.       На подоконнике сидел молодой сокол и стучал клювом в окно. К его лапе был привязан свиток.       А по другую сторону комнаты в дверь стучала мама.       — Рин, милая, ты проснулась? Завтрак уже готов!       — Иду, мам! — крикнула я, а сама поспешила открыть окно.       Аккуратно отвязав свиток от когтистой лапы сокола, я смотрела на него ещё с полминуты. Он тоже не двигался с места, рассматривая меня. Наверное, это был привычный способ общения между шиноби в Конохе.       — Надеюсь, тебе не нужно положить монетки в мешочек, как в Гарри Поттере? — усмехнулась я. Неподвижная птица начинала немного пугать. — У меня денег нет! Лети к тому, кто тебя прислал!       Я взмахнула рукой, только потом подумав, что размахивать руками перед хищным соколом, скорее всего, опасная затея. Но птица благородно моргнула и, взмахнув крыльями, улетела, даже не думая на меня нападать.       Всё ещё подрагивающими от тревожного сна руками я раскрыла свиток, и вчиталась в написанные строки:

«Рин, я очень рад, что тебя уже выписали из больницы.

Буду ждать тебя сегодня на тренировочном полигоне в семь вечера. Знаю о твоей проблеме.

Минато-сенсей».

      Я шумно вздохнула, осознавая, что почти не дышала, пока вчитывалась в его послание. Минато Намикадзе — четвёртый и действующий Хокаге Конохи. Сенсей Рин. Я убрала свиток в набедренную сумку, быстро вспоминая всё, что я помнила о нём из аниме.       Добрый, вдумчивый, учтивый. Таким он казался мне при просмотре сериала. И я начисто забывала о том, что он был Жёлтой Молнией Конохи, смертоносным шиноби. Сильнейшим в деревне. Я нервно сглотнула, и по телу прокатилась волна мурашек. Конечно, мне бы очень хотелось ему всё рассказать, в надежде, что он поймёт меня.       А не убьёт, узнав, что Рин в этом теле больше нет.       Подавив растущее волнение, я вышла из комнаты и медленно спустилась вниз, на кухню. Вся семья Нохара уже сидела за столом, и наслаждалась завтраком без меня.       Я задержала дыхание — в последнее время стресс вошёл для меня в привычку. Юми-сан тихо сидела за столом и поддевала палочками омлет, даже не смотря на меня. Я подошла к столу и тихо поздоровалась.       — Доброе утро.       — Доброе утро, дочь! — откликнулся отец и улыбнулся. — Гляди, у тебя чакра на щеках пропала! — он указал пальцами на свои щёки, пока я неуверенно занимала своё место.       Я ждала сурового разговора, наказания, хотя бы разборок. Но ничего не происходило. Отец всё так же любяще улыбался мне, а мама положила на тарелку ещё тёплый завтрак.       — Да, — я отвела взгляд от отца. — Что-то поменялось. Чакра куда-то делась с лица. Не знаю, как вернуть эти полосы обратно.       — А нужно ли? Тебе так очень хорошо, — мама с любовью погладила меня по голове, под одобрительные кивки отца.       — Моя девочка взрослеет!       Я улыбнулась родителям, и, отправив в рот порцию омлета, посмотрела на старшую сестру, сидящую напротив меня. Она хмурила тонкие брови, не сводя глаз с тарелки. Глубокая царапина на щеке, оставленная вчера мной, была заклеена пластырем.       Я оглянулась. Родители вели себя, как прежде. А это значит, что моя сестра ничего не рассказала о вчерашнем происшествии. Я опустила палочки на тарелку. От накатившей тоски и стыда кусок больше не лез в горло.       — Юми-сан… — тихо позвала я, но она не откликнулась.       Только отбросила палочки на стол и с шумом отодвинула стул, вставая из-за стола.       — Я наелась! Мама, папа, спасибо! — резко протараторила она, так и не взглянув на меня. — Мне пора на тренировку. Пока!       Юми махнула рукой и выбежала из дома, шумно хлопнув дверью, и родители проводили её печальным взглядом. Несмотря на то, что мне удалось избежать разоблачения, я чувствовала себя как никогда тоскливо.

***

      До самого вечера я тренировалась во внутреннем дворике. Я всё ещё неумело держала в руках кунаи, но с каждым днём мои движения становились всё более умелыми. Сделав высокий прыжок, я провернулась в воздухе и метнула их в импровизированную мишень на клёне. И только один из них попал в цель. Чисто случайно.       — Да уж, — приземлившись, я убрала прядь волос с лица. — Ну, хоть что-то.       — Ри-и-ин!       Дверь во внутренний дворик распахнулась, и ко мне вышла мама, держащая в руках чашку горячего чая. На её плече лежал вязаный шарф. Вот уж не думала, что и в эти времена было популярно вязание. Привычка отдыхать за рукоделием, кажется, была в обоих мирах.       — Что, мам? — я повернулась к ней, старательно выдёргивая из мишени кунай, вошедший в неё наполовину.       — Милая, ты просила меня позвать тебя вечером. Уже шесть часов, — мама подошла ко мне и следом сделала такое, из-за чего у меня округлились глаза.       Она лёгким движением аккуратных пальцев поддела кунай и, казалось, не прилагая никаких усилий, выдернула его из дерева. Продев палец в колечко, прокрутила им в воздухе и метнула в землю, заканчивая мою тренировку.       — Ого! — я хлопала глазами, не доверяя тому, что видела. Эта добрая, мягкая женщина, целые дни посвящающая своей семье, была настолько сильна?       — А ты думала, я только готовить умею? — мама тихонько посмеялась и мирно отпила чай. — Я бы ни за что не привлекла твоего отца, будь я простой домохозяйкой.       — Мама, ты такая крутая! — я бросилась ей на шею с объятиями.       Совсем забытое тепло разлилось в моей груди и тёплые руки мамы обняли меня в ответ.       — Ну-ну, Рин, — она ласково погладила меня по голове. — Раньше ты не была такой неженкой.       Она отстранилась от меня, всё ещё держа за плечи, и заглянула в глаза. Синие глаза, совершенно не принадлежащие её дочери. Как и никому в семье Нохара. Я стояла, молча глядя на мать в ответ, и в моей душе происходила невидимая борьба.       Усталость от одиночества и бесконечного стресса выматывала, и мне хотелось хоть с кем-то поделиться тем, что на самом деле происходит со мной. Я набрала полную грудь воздуха, чтобы предложить ей поговорить сегодня вечером, когда все уйдут спать.       Один на один.       Но она словно почувствовала это. И не желая слышать то, что может её ранить, отпустила мои плечи.       — Дорогая, ты, кажется, торопилась, — напомнила она, и я молча кивнула, ощущая в себе лишь пустоту упущенного момента.       Предварительно уточнив у матери, где находятся тренировочные полигоны, я побежала в их сторону, руководствуясь её наставлениями. Мимо закусочной с красной вывеской, направо к кафе Митараши Данго и оттуда прямо, до небольшого лесочка.       Я бежала, игнорируя холодный ветер. Если осенние дни были ещё тёплыми, то вечера становились по-зимнему холодными. Но это ничто, по сравнению с опозданием на встречу с Хокаге. Поэтому я прибавила шаг.       — Здравствуй, Рин.       Минато уже ждал меня на полигоне, когда я остановилась перед ним, задыхаясь от непривычного для меня бега. В своей жизни я предпочитала передвигаться на такси, а тут… никакого выхода, кроме своих двоих. А как направлять чакру в ноги я ещё совсем не разобралась.       — Здравствуйте… Минато-сенсей… — задыхалась я, держась за левый бок.       — Рад тебя видеть, — он улыбнулся, наблюдая за моими мучениями. — Я читал доклады ирьёнинов. Ты до сих пор ничего не помнишь?       — Что-то вспоминаю, но не много, — выпрямилась, смотря ему прямо в глаза.       Я надеялась на помощь Минато, несмотря на недоверие этому миру. Но чувство беспомощности стало сильнее меня. «Гордыня» — мой грех, и потому я была в полной решительности рассказать обо всём сенсею.       — И ты потеряла владение ирьёниндзюцу? — он задумался, прикладывая палец к подбородку.       — Да.       — Хм-м… — протянул он, нахмурившись. И следом поднял взгляд голубых глаз, рассматривая меня с головы до ног. — Ты сильно изменилась, Рин.       — Да… — у меня перехватило дыхание, и пока смелость не покинула меня, я выпалила: — Я чувствую себя другим человеком!       Ветер зашумел в кронах пожелтевших деревьев, и по моему телу пробежала волна холодных мурашек. Я зажмурила глаза, ожидая вердикта. Но Минато молчал, с лёгкой улыбкой глядя на меня.       — Вот как… Значит, я был прав, — он хлопнул в ладоши и открыто рассмеялся.       — Правы? — переспросила я, не решаясь узнать его умозаключения.       — Да, — кивнул он. — Тебе нужен сенсей. Извини, что я не смогу стать твоим полноценным учителем, — он потёр затылок, словно смущённый мальчишка. — Кушина беременна. И я буду разрываться между ней и деревней, так что…       Он кивнул мне за спину, словно встречая кого-то. Я обернулась, прищурилась. Вдали, из-за деревьев вышел мужчина. И чем скорее он приближался, тем более дряхло он выглядел.       — Это она, Минато? — спросил он хриплым голосом.       Мои брови поползли вверх. Кажется, удивление в этом мире станет для меня хроническим.       — Да, — он кивнул. — Господин Хирузен, присмотрите за Рин?       — Конечно. Если ты этого просишь, — старик кивнул и достал из кармана пока что чёрного плаща шиноби трубку и закурил.       — Ну что же, Рин. Это твой новый сенсей — Хирузен Сарутоби. — Пока я не находила нужных слов, Минато развернулся к старику и тихо сказал. — Простите, что отвлекаю вас. Я бы и сам занялся своей ученицей, но долг перед деревней…       Хирузен остановил его понимающим жестом руки.       — Не переживай, Минато-кун, — несмотря на то, что человек перед ним был действующим Четвёртым Хокаге, он называл его «кун», словно он его сын или внук. — Я позабочусь о ней. К тому же, я уже какое-то время успел понаблюдать за госпожой Нохара.       Минато сделал низкий поклон, и Хирузен мягко улыбнулся. Я же стояла посреди полигона, продуваемого всеми ветрами, и моя интуиция вопила — ни в коем случае не оставаться один на один с этим стариком.       — Спасибо. Рин, восстанавливайся скорее, — пожелал мне Минато и махнул на прощание рукой. Я сделала шаг к нему и уже хотела что-то сказать, чтобы остановить его. Попросить его быть моим учителем, но он исчез, используя технику мгновенного перемещения.       Я осталась один на один с человеком, которого знала как Третьего Хокаге Конохи. Медленно повернувшись к нему, я окинула его взглядом. Хирузен уже сейчас выглядел, как старик, и ростом был не выше меня. Это впоследствии он снова займет пост Хокаге. И кажется, усохнет на полвершка.       А сейчас он смотрел на меня, не моргая. Его взгляд был даже мягок. Но какое-то странное ощущение не давало мне покоя — эти глаза видели меня насквозь.       — Здравствуй, Нохара Рин, — проскрипел он, выпуская изо рта клуб табачного дыма. Я поклонилась ему, задерживаясь внизу. И Хирузен не помедлил опустить на мою голову клинок правды, произнося роковой вопрос: — Или мне будет правильнее назвать тебя другим именем?