Глава 3. Ветер, который горит

      Проснувшись на следующее утро, я ощутила в теле небывалую лёгкость. Я уже и забыла, как хорошо чувствуешь себя, когда совсем юна. Но что-то в моём новом теле настораживало. Мышцы буквально чесались от того, что хотелось дать им долгожданную нагрузку.       Я усмехнулась, причесывая у зеркала короткие волосы, которые решила отращивать. Никогда не любила спорт в своём мире, но тут мне не терпелось опробовать свои силы.       — Юми-сан, ты сегодня свободна? — спросила я у сестры, спустившись на первый этаж.       Вся семья сидела за кухонным столом за поздним завтраком выходного дня. Отец улыбался матери. Она, в ответ, гладила его по щеке, и мне на душе сразу стало тепло. Что ни говори, приятно было находиться в этом светлом доме, полном любви. Я никогда не видела ничего подобного в своей родительской семье.       — Да. Что такое? — сестра подошла ко мне и выжидающе сложила руки на груди.       — Юми, проведи со мной тренировку, — попросила я, ловя на себе хитрый взгляд сестры.       От прошлой Рин во мне оставалось всё меньше. Я не помнила точно, какая была Нохара по характеру, но отчетливо ощущала всё больше своих упрямых ноток в ней. И это становилось заметно.

***

      Юми Нохара не была сильным шиноби. Как и Рин, она была предрасположена к медицинским дзюцу. Но я никогда не дралась, и потому даже она представляла для меня огромную угрозу в этом мире.       Не говоря уже о других смертоносных шиноби. В памяти всплыли серебряные волосы и тихое «почему?». Я не видела Какаши, и никого из тех, кого я знала из аниме, с того самого дня. И к лучшему. Не хотелось подвергать ни себя, ни этот мир опасности.       — Нападай, сестренка, что стоишь? — крикнула Юми, подначивая.       И я сделала первый выпад с кунаем, сжатым в плотный кулак. Это было неумело и так нелепо, что я заметила, как уголки губ сестры поползли вверх. Но всё моё тело тут же отдалось на это движение. Блаженство! Это то, чего мне так не хватало: выплеснуть весь страх, всю боль через простые махи атак.       Юми присела и сделала подсечку, и я, не успев среагировать, упала на спину и сбила дыхание.       — Э-эй, имото-чан, а ты сдала, — она усмехалась, называя меня ласково «младшей сестричкой» и этот снисходительный тон заставлял меня подниматься вновь и вновь.       Я запустила в неё сюрикены, с каждым движением начиная двигаться всё увереннее — тело Рин помнило эти движения. А сама, пока она отвлеклась, прыгнула за спину, решаясь нанести удар. Но мой кулак с позором врезался в её открытую ладонь, блокирующую мою атаку.       — Слишком слабо!       Она отпрыгнула назад, улыбаясь. И я отчетливо заметила играющее самодовольство в уголках её губ.       Невероятно. Сжала кулаки и прищурилась, давя в себе вскипающий гнев. Я никогда не была агрессивным человеком в той, другой жизни, но сейчас во мне кипел чистый гнев такой силы, что я едва могла его сдерживать.       — Что, малышка, уже выдохлась?       Мои мышцы горели. Этого не может быть! Я вложила все свои силы в атаки, но это было ничто, даже для ирьёнина. Я с силой стиснула зубы, прикусывая щеку изнутри. Злоба, кипящая во мне подобно раскаленному маслу, сжигала меня изнутри.       Что-то, что давно дремало во мне, рвалось наружу. И добрая усмешка родной сестры делала только хуже. Дикая, совершенно неизвестная телу Рин чакра двигалась по каналам, сжигая всё на своём пути.       В глазах потемнело.       Вчера отец рассказывал мне, что бесконечно горд, что у его дочери благородная стихия Земли. Но сейчас по моим каналам текла отнюдь не эта стабильная чакра. Неистовое ледяное пламя заставляло мои пальцы сжиматься, царапая ладони ногтями.       — Эй, что с тобой? — Юми сделала шаг ко мне навстречу, убирая в набедренную сумку кунай. Она выглядела встревоженно, смотря в мои сверкающие чистым гневом глаза. — Я тебя никогда такой не видела…       «Прекрати», — я глубоко и шумно дышала, и каждый тон жалости в голосе сестры ударял спусковым крючком по моим нервам.       — Послушай, давай прекратим тренировку. Сдаюсь! Ты победила, — она примирительно вскинула руки открытыми ладонями вверх, и мои скулы свело, настолько сильно я стиснула зубы.       В ушах шумел воздух, разгоняясь до свиста. Новая порывистая стихия Ветра выжигала всю чакру прежней Рин. Мгновение, и от неё не осталось даже воспоминания. Грудь спёрло от огромной концентрации нерастраченной энергии.       — Пойдём домой. — Юми положила руку на моё плечо и добавила: — Ты ирьёнин, тебе не нужно быть сильной…       — Замолчи!       Хлоп!       Я, не рассчитав силы, сбросила со своего плеча ласковую руку сестры. И порыв плотного сильного ветра ударил её в живот. Юми, не ожидавшая удара, упала на спину, с ужасом смотря на меня.       — Заткнись… — прошептала я, не слыша своего голоса. Во мне сгорала старая Рин, уступая место необузданной силе. Порывы ветра закружили вокруг моих ног, поднимая с земли опавшие осенние листья. Чакра рвалась наружу, и я не знала, как её остановить.       Губы пощекотало что-то тёплое. Резкая волна ветра хлынула в сторону Юми, оцарапав порывом, как клинком, её щёку. Едва пожелтевший клён почти полностью осыпался листьями под ноги.       — Рин, прекрати! — закричала сестра, давясь завывающим вокруг неё ветром. — Перестань! Мне страшно!       И только после её крика, полного отчаяния, я словно отмерла. Всё моё тело налилось свинцовой усталостью, и ветер стих. Я упала на колени. На ещё зелёную траву из моего носа капала бордовая кровь.       Во мне не было ни тоски, ни сожаления. Не было и гнева, распирающего мою грудь. Стихия Ветра сожгла во мне все эмоции, даруя освобождение. Тыльной стороной ладони я быстро вытерла кровь под носом.       Борясь с головокружением, я смотрела на свои руки, впивающиеся в сухую землю. И слышала сдавленный плач и удаляющиеся шаги сестры. Она не сказала мне ничего напоследок, и не остановилась. В моих глазах запекло: тошнота от того, что я ранила самого близкого и доброго ко мне человека в этом мире не пощадила.       Я медленно поднялась с колен и вышла из внутреннего дворика дома Нохара. Тихо закрыла за собой деревянную дверь.       Мои удаляющиеся шаги отдавались гулом в ушах и болью в сердце. Их дом, полный любви, оставался далеко за моей спиной. Никто не пошёл вслед за мной, но это то, что мне было нужно.       Безоговорочный факт: без меня им будет лучше.       Передо мной расстилалась вечерняя Коноха. И больше мне некуда было идти.

***

      Я брела по деревне, заглядывая в небольшие лавочки и закусочные. Денег у меня с собой не было. Как, впрочем, в этом мире у меня не было ничего. Осознание произошедшего давило на плечи. Я помнила, что в аниме ниндзя-отступников подвергали допросам, но что здесь делают с теми, кто нападает на своих же членов семьи?       В памяти всплыли серии с трагедией клана Учиха, и по телу пробежали ледяные мурашки.       Я остановилась возле книжного киоска. В своём мире я обожала читать. Даже пробовала писать свои истории — это всегда успокаивало. Я рассматривала цветные обложки книг и взяла одну с полки, с забавным названием: «Потерянный на дороге жизни». Начала рассеянно её листать, совершенно не вчитываясь в строки, лишь углубляясь в размышления.       Стихией Рин была Земля. Но каким-то образом я создала волну ветра, атаковавшую сестру. В моём мире не было владения стихиями. Но что, если моя душа, воплотившись в этом мире, обрела собственную чакру?       Блуждая в своих мыслях, я не заметила, как на деревню опустился вечер. А я сама пришла в небольшой парк возле реки. Лунный свет переливался в её спокойной воде, и я опустилась на ближайшую скамью, впервые за весь день, почувствовав себя невероятно опустошенной.       — Молодец, Кейт, — я печально усмехнулась. — Сделала только хуже.       Я смотрела, как переливались небольшие волны в неглубокой речушке. Вода накатывала на камни, и казалось, что она кипит. Так кипела изнутри я, ощущая свою полную беспомощность. Новая чакра гудела во всем теле и мне хотелось одного — поскорее избавиться от неё.       Резко встав со скамьи, я направилась вниз по склону, по пути развязывая пояс на талии. Не замечая одинокую фигуру, сидящую в тени кустов на траве, я пробежала к воде и зашла по колено, ощущая долгожданную прохладу.       Осенняя река была холодная, и мои ноги вмиг похолодели. Но я стояла дальше, словно остывая изнутри. По телу проходил озноб, но я только сделала шаг, заходя глубже в реку.       — Постоишь ещё немного и заболеешь.       Позади меня раздался уже знакомый ровный голос. Я не обернулась к нему, лишь закрыла глаза, пытаясь выбросить из сознания всю тревогу.       — Эй, — Какаши шагнул мне навстречу, остановившись у кромки воды. — Выходи. Давай руку.       В его ровном голосе слышалась забота. И что-то в отголосках чувств Рин заставило меня обернуться к нему. Довериться. Я сделала шаг ему навстречу, поскальзываясь на скользких камнях. И Какаши поймал мою ладонь своей тёплой рукой.       — Спасибо, — сказала я, выйдя на берег и надевая на ноги сандалии шиноби. — Не думала, что увижу тебя так скоро, — я посмотрела на Хатаке, впервые замечая копошение между его щиколоток.       Маленький мопс сновал вокруг его ног — его первое призывное животное. И последний близкий друг. Я невольно улыбнулась, смотря на щенка, и Какаши заметил мой взгляд.       — Это нинкен, — пояснил он, внимательно смотря на меня тёмно-серым взглядом.       — Милашка, — я не смотрела на Хатаке, умиляясь совсем маленькому животному. — Можно погладить?       Я впервые за вечер подняла на него взгляд и Какаши кивнул. Усадив маленького мопсика на колени, я потрепала его по холке, и щенок забавно чихнул, вызывая у меня тихий смех.       — Ты совсем не та Рин, — спокойно сказал Какаши, всю дорогу не сводивший с меня взгляда.       И внутри у меня всё похолодело. Он был гением своего времени, но не мог же он догадаться о том, что внутри Рин больше нет её самой. И видимо на моём лице проступил немой вопрос, потому что Хатаке продолжил:       — Та Рин, которую я знал, не любила собак, — он прищурился, как будто видел меня насквозь. — И у неё другие глаза.       «И добрая душа», — добавила я про себя то, что, как по мне, не стал добавлять Какаши. И это было чистой правдой. И мне было правда жаль.       — Прости, — сказала я, ставя песика на влажный песок, и он тут же побежал бить лапкой подступающие волны. — Я правда не чувствую себя прежней, — сказала я, впервые за долгое время чувствуя себя, как дома. — Видимо, это последствия изъятия Биджу, — закончила я, пожав плечами. И села на небольшой камень на берегу реки, обхватив колени руками.       Я смотрела вдаль, как лунный свет сливался с гладью воды. И Какаши сел со мной рядом, тоже наблюдая за серебряным светом, переливающимся в волнах.       — Видимо так.       Мы сидели рядом друг с другом, оставаясь бесконечно далёкими. Каждый из нас находился в своих мыслях. Какаши задумчиво перебирал пальцами поводок, а я просто смотрела на посеребрённый лунный горизонт, совершенно не зная, что ждёт меня дальше.       Подул лёгкий ветер и вечернюю прохладу пронзил протяжный звук. Мой желудок скрутило от голода.       — Кхм-кхм, — что ж, я попробовала замаскировать это завывание покашливанием, но Какаши усмехнулся.       — Тебя проводить домой? — он повернулся ко мне, разглядывая мой смущённый профиль. — Время ужина. Хоть за маской и не было видно его лица, но мне не нужно было видеть, чтобы чувствовать его одинокую отрешённость.       — Не надо, — я помотала головой, рассыпав каштановые волосы по плечам. — Я… не хочу домой.       Какаши помолчал и встал с камня. Подошёл к щенку, прицепляя к ошейнику поводок, и вернулся ко мне. Конечно же, он всё оценил правильно. У настоящей Рин никогда не было проблем с семьёй.       — Тогда пошли, поужинаем вместе, — сказал он просто и медленно пошел вверх по склону, сопровождаемый виляющим закрученным хвостиком щенком. Я поднялась с камня и последовала за ним, выравнивая шаг.

***

      Особняк Хатаке стоял на отшибе деревни. Уже давно стихла уличная суматоха идзакая, и жилые дома попадались всё реже. Наконец-то Какаши остановился у небольшой калитки и, открыв её, прошёл в небольшой ухоженный сад.       — Пришли, — сказал он, заметив мой удивлённый взгляд. — Проходи.       Пока он придерживал вход, я прошла мимо него, слегка задев плечом. В аниме этого не показывали, но я никогда бы не подумала, что Какаши жил так далеко от деревни. По сравнению с домом Рин, располагающимся в самом центре, тут было до ужаса тихо.       Какаши прошёл в дом, говоря по привычке: «я вернулся», и я прошла за ним. Он помыл руки и сразу же прошёл на кухню, включая свет. Если бы Хатаке посмотрел на меня, то увидел бы в моём взгляде понимание. Я разглядывала его аккуратный, пустой дом, находя в нём черты своего жилища — минимализм во всем. И тишина, которая, казалось, проникла во все предметы.       Но Какаши не смотрел. А я молчала.       — У меня еды не много. Поужинаем тем, что есть.       Он достал из холодильника уже сваренный рис и поставил сковороду на плиту. На неё отправились два рыбных филе, зашкворчав на раскалённом масле.       По кухне разнёсся аппетитный аромат пряностей и соли. Мой желудок сводило от голода. И если Какаши готовил, то я занялась накрыванием стола. Достала тарелки из навесного шкафчика и расставила на столе. Разложила порционно рис и, пока никто не видит, отправила шарик в рот.       — Не ешь, пока не готово, — он обернулся ко мне и поднёс раскаленную сковороду к тарелкам, аккуратно перекладывая на них жареные кусочки рыбы.       — Прости, — протянула я и пожала плечами. Сдержаться было явно сильнее моих сил.       Какаши убрал сковороду в раковину и сел за низкий столик напротив меня. Взял палочки в руку и сказал:       — Итадакимас!       — И тебе приятного аппетита! — ответила я с полным ртом, игнорируя его приподнятые брови.       Закончив с ужином, мы помыли посуду и остались сидеть за столом. Какаши тренировал щенка подавать ему лапу, но тот неохотно вертел головой, ласково тявкая каждый раз, когда к нему обращался хозяин.       Я крутила в руках чашку с горячим чаем. Уходить не хотелось, хоть и было пора. Проситься переночевать мне было не у кого. А возвращаться в дом Нохара — страшно. Да и мне самой не хотелось привлекать к себе ещё больше внимания.       — Нам скоро могут дать новую миссию. Что с твоими навыками? — поинтересовался Какаши, не глядя на меня.       В животе мгновенно связался ледяной узел страха, заставляя задержать дыхание.       — Все плохо, — честно ответила я. Это был не тот случай, когда стоит скрывать правду. Какаши всё ещё был моим сокомандником, в каком-то смысле, друг от друга зависела наша жизнь. — Я полностью утратила навыки ирьёниндзюцу. Но…       Я уже хотела рассказать ему о том, что произошло дома. О новой чакре, о стихии Ветра, но вовремя остановилась.       Мир шиноби жесток и мне не стоит забываться. Какаши добр ко мне, потому что видит во мне прежнюю Рин. Но я — не она. И если Нохара он может покормить ужином, то Кейт сможет запросто убить, если это потребуется.       — Что «но»? — он смотрел на меня внимательным, совсем не детским взглядом.       — Но я что-нибудь придумаю, — соврала я.       — Вот как.             Он мне, конечно же, не поверил. Какаши и сам держался со мной отстранённо. Дружелюбно, но не так тепло, как к настоящей Рин. А значит, мне тоже стоило держать его на вытянутой руке.       — Спасибо, что пригласил, — я встала из-за стола и отнесла кружку в раковину. — Мне пора, родители будут волноваться.       — Могу проводить. Тогда не будут, — Какаши тоже поднялся, и щенок заскулил, чувствуя, что на него обращено меньше внимания.       За окном стрекотали цикады, и я мельком глянула в сумрак снаружи.       — Не стоит, — покачала головой и направилась к выходу. К моему удивлению, Какаши спорить не стал, только прошёл за мной в коридор, зажигая свет.       Я выбежала в сумрак сада и медленно пошла в сторону дома. Идти мне было некуда, и внутри тлела надежда, что меня не ждёт жестокий разговор по возвращении.       — Рин! — крикнул Какаши мне вслед, когда я запирала за собой деревянную калитку. Его голос звучал непривычно неуверенно, словно он сомневался, называя меня по имени.       — Что? — откликнулась я, улыбнувшись ему.       — Восстанови свои техники! — крикнул он и закрыл дверь, не дожидаясь моего ответа.       Ветер поднялся над Конохой, унося слова Какаши, брошенные мне напоследок. И я медленно направилась в сторону дома, не замечая пары глаз, внимательно следящих за мной из-за зелёной изгороди напротив.