Власть

От зеленых кафельных стен тянуло холодом. Саске подавил дрожь. Что-то подобное этой операционной комнате было и у Орочимару в каждом убежище. Но, разумеется, не такое светлое и стерильное. Он вообще зачастую пренебрегал стерильностью и обезболивающими. Все это – только для полезных. К счастью, Саске был таким. Медсестра предложила ему присесть, но он остался стоять: стальной бок койки, небрежно выглядывающий из-под белой простыни, слишком угрожающе блестел и навевал неприятные воспоминания. Он не хотел об этом думать. Но думал. И с каждым мгновением ему все больше казалось безумием все, что с ним произошло. Проклятый Итачи. Проклятая Коноха. И больше всех проклятый он сам. Дверь хлопнула. Саске не обернулся. Сейчас ему не хотелось видеть Цунаде. Просто смертельно не хотелось. Не в этих декорациях как минимум. Он сжал руку в кулак. Какого демона? Не в этих декорациях? Тогда в каких? Что это за декорации такие, где он готов видеть Цунаде? Он почувствовал, как от злости начинает щипать щеки. Сеанс его самобичевания очень быстро закончила сама госпожа хокаге: – Ложись. – сказала она ему. – Шизуне, обезболь. – Нет. – ее деловитость отчего-то взбесила его. – Что – нет? – уточнила она у него, аккуратно ставя на стол большую емкость с протезом. – Не надо обезболивать. – Как скажешь. – легко согласилась Цунаде. Она все еще ни разу не взглянула на него. Тебе ведь все равно придется взглянуть на меня, подумал он с раздражением, стянул с себя рывком черную кофту и лег на кушетку. Мурашки от холода прошли по его спине – от самого затылка до кончиков пальцев ног. Вероятно, ему будет очень больно, однако он боялся совсем не этого. Но чего в таком случае? Он и сам не понимал. Ответ пришел только тогда, когда Цунаде впервые за все время приготовлений посмотрела на него. Взгляд у нее был сосредоточенный и холодный. Что-то внутри него визгливо подскочило к самому горлу и встало поперек. Волосы ее, обычно лежащие на плечах, были убраны в строгий узел и открывали тонкую, красивую шею. «Я, как хокаге, имею полное право решать за тебя все. Где будешь спать, что есть, кого трахать. И мне наплевать что ты думаешь по этому поводу.». Как она могла такое сказать? А как мог сам Саске в миллионный раз вспоминать эти слова? Первые разрезы скальпелем чакры он даже не почувствовал – настолько был ошеломлен собственной реакцией на ее взгляд. Когда боль все-таки настигла его, он даже обрадовался. Так лучше. Боль была ему знакома и понятна. Можно даже было сказать, что боль была его второй матерью. А это щемящее нечто из-за вчерашних слов Цунаде вызывало только беспокойство… Резкая боль вывела Саске из состояния почти транса. Он ломано дернулся. – Какого хрена? Ты не можешь его нормально удержать? – процедила Цунаде, не отрываясь от операции. – Сейчас закреплю сильнее. – невозмутимо отозвалась Шизуне и усилила свою технику удерживания. Саске сжало чужеродной чакрой. Он с трудом вздохнул и принялся считать. Один, два, три…счет давал ощущение контроля. Если он считает – значит все хорошо, значит все закончится, рано или поздно. Он успел досчитать до пяти тысяч четыреста, когда операция подошла к концу. – Пошевели, давай. – приказала Цунаде, убирая от него руки. Это было ни с чем не сравнимое ощущение. Много месяцев ему казалось, что рука на месте, но он постоянно напоминал себе, что это неправда, и в конце концов он привык к этой мысли и уже не обращал внимания на фантомное ощущение конечности. Саске по очереди согнул каждый палец. Кулак был крепким. Настоящим. Все функционировало так, как надо. И все же он чувствовал в этом неправильность. Рука была…излишеством. Для того, кто собирался побыстрее закончить земные дела и уйти за черту – уж точно. Цунаде удовлетворенно хмыкнула. – Принеси его препараты. – попросила она, повернувшись к Шизуне. Та без слов подчинилась. Они остались одни. – Ну что, поздравляю. – произнесла она, подойдя к раковине и откручивая вентиль. Он промолчал. А что ему было сказать? Тут оставалось только полаять, ведь по мнению Цунаде он был ее псиной. – Раз уж ты собираешься пребывать на этом свете еще пятнадцать лет, хорошо бы это пребывание сделать комфортным, ты так не считаешь? – продолжила Цунаде, намыливая руки. – Не считаю. – ответил он, слишком нервно, неловко натягивая на тело кофту. Новая рука была непривычной. А говорила, что не хочешь ломать через колено, подумал он с горечью. А потом разозлился сам на себя. Даже если она так говорила, ты-то с чего поверил? Задумайся, кому доверился! – закричал голос внутри него. Он сжал зубы. – Очень зря. Лучше иметь что-то, чем не иметь. Когда-нибудь еще поблагодаришь меня за это. – сухо заметила она, повернувшись к нему. В руках у нее было белое полотенце для рук. Опять этот менторский тон. Все вокруг решали как ему лучше – Итачи, отец, руководство Конохи, даже гребаный Наруто. Саске сделал шаг в ее сторону. Потом второй. Третий. И оказался прямо напротив. От других он бы мог терпеть взгляд сверху вниз, но не от нее. – Обязательно. – прошипел он, наклонившись к ее лицу. – Обязательно тебя за это отблагодарю, Цунаде. Прямо сейчас. А потом схватил ее за запястье и бесцеремонно лизнул ладонь. Прямо как тогда, в санатории. – Да какого демона ты творишь, ублюдок?! – мгновенно взорвалась она и попыталась ударить его другой рукой, но он перехватил и ее. А следом крепко, больно прижал обе ее конечности к раковине. – И что? Что ты собираешься сделать? – злобно усмехнувшись спросила его она. Ее самоуверенный вид выбесил его еще больше. Саске придвинулся ближе и окончательно вдавил ее в раковину. Живот к животу. Грудь к груди. Лицо к лицу. И лица эти у обоих пылали от ярости. Саске наклонился еще ближе, туда, где едва тлело ее дыхание и мокро, совершенно развязно лизнул губы. Цунаде застыла. На долю секунды в её глазах мелькнуло настоящее замешательство. Она совсем не ожидала, что он на это пойдет. Триумф вспыхнул в его глазах. – Прочь, – прохрипела она, придавливая его тяжелым, мутным взглядом. – Нет. – Саске неожиданно для себя понял, что эта игра ему нравится. Точнее не игра, поправил он сам себя. Ему понравилась ее реакция. – Я понял почему ты это делаешь. – О чем ты говоришь вообще? – О том, почему ты командуешь мной. – О, и почему же? – саркастически осведомилась Цунаде. – Все просто. Тебе нравится власть надо мной. Цунаде сощурила глаза. Ее губы, все еще влажные от его слюны, изогнулись в ядовитом оскале. Она с силой отбросила его руки и больно схватила за волосы на затылке. А потом, не дав ему опомниться, прижалась к губам и протолкнула в его рот свой язык. Рот у нее был влажный, сладкий. И ему, к его искреннему изумлению, тоже было сладко. Что-то в животе мучительно приятно затрепетало. Такого он никогда не испытывал. И то, как ее язык агрессивно обвивался вокруг его языка, делал этот непонятный трепет лишь сильнее.Руки его, будто заговоренные, потянулись к заколке Цунаде. Одно движение – и светлые локоны тяжело легли на ее плечи. Ему отчаянно хотелось почувствовать структуру волос, но едва он прикоснулся к ним, как почувствовал укус. Саске резко вдохнул от боли, но вместо того чтобы отстраниться, ещё сильнее прижал её к раковине, отвечая на поцелуй с такой же агрессией. Ее рука все еще держала его за затылок, поэтому он позволил себе погладить ее шею. За это его укусили еще раз, да так сильно, что он, наконец, отшатнулся. – Ну как? Нравится? – спросила его Цунаде, оттирая со своих губ его кровь. – Нравится, – сипло признался Саске, притрагиваясь к ране. Ее вкус все еще оставался у него на губах. Сладко. – Вот так бы я вела себя, если бы мне нравилась власть над тобой. – сказала она, не отводя своих бешено-спокойных глаз от его лица. Он усмехнулся. Тело его ныло так, будто чего-то не хватало. И он знал, что это что-то может дать ему только Цунаде. Кажется, про это рассказывал Суйгецу? Так себя чувствуют мужчины, когда их целуют женщины? Он отвернулся от нее и прикрыл глаза. Стало слишком стыдно. Что они устроили? Что устроил он? Зачем? Цунаде была растрепана и очень, очень зла. И очень красива. Его вообще удивляло, что он замечал это. Но не замечать он не мог. Было что-то, что заставляло его сейчас украдкой поглядывать на нее. Она собирала волосы в пучок и демонстративно не смотрела на него. – Ты же в курсе, что ты только что сделала именно то, что подтверждает мою версию? – прохрипел он тихо. После его вопроса она хотела что-то ответить, но тут послышались шаги в коридоре. Они сделали вид, что ничего не случилось. Саске дождался Шизуне, получил лекарства и тотчас ушел. Цунаде вообразила себя его хозяйкой и привести ее в чувство было для него жизненно необходимо в те минуты. Кто ж знал, что кроме превосходства от ее замешательства он почувствует и непонятную, тлеющую теплоту во всем теле от этого…взаимодействия. Это было выше его сил. Он поблагодарил всех богов за то, что скоро уходит на миссию и еще очень долго не увидит Цунаде. Так было правильно. Через несколько дней, после всех тестов, он вышел на пределы Конохи и впервые за много-много дней почувствовал облегчение. Ему всегда было неспокойно в деревне. Но в последнее время сильнее, чем обычно. Саске никогда бы в жизни не признался, что бежит. Не от Конохи. От Цунаде Сенджу и ее власти над ним.