Дело непыльное, дело сомнительное, незавершённое

      Продолжая разглядывать подробный и весьма недурный эскиз лука, напоминающего извилистого змея, Гогия решила прояснить для себя несколько мелочей, касательно этого дела:       — Что же вам мешает тогда самой спуститься в Подгород и отыскать своего «Змеёныша», раз уж он вам настолько дорог?       Гертруда закатила глаза, шумно поставив полупустую кружку на барную стойку. Трактирщик не спеша подлил туда тёмного пива.       — Как минимум мне лень! Как максимум не хочу запачкать сапоги! Дерьмо, да стала бы я к тебе такой умной обращаться, если бы не «если бы»!? Тебя ли это волнует, коли платят, а!? Ну не здешняя я, понимаешь: порядки местные знаю чуть хуже, чем Путь наизусть, и не хочу, к примеру, за всякие распросы получить в глаз. Получай сама.       Гогия поджала губы и прищурила глаза. Для полноты картины не хватало только скрестить руки на груди, хмыкнуть и отвернуться, задрав нос.       — Ты обиделась что-ли? — Гертруда усмехнулась. — Ну допустим. Обижайся на здоровье, если легче станет. Но вот только тебе совет на будущее: не суй свой горбатый нос в чужие дела, даже если тебе же их и разгребать. Всё, иди уже и не порть культурным людям настроение.       Возмущённая таким принебрежительным отношением Гогия только и успела рот открыть, как ей в руку всучили увесистый кошель с монетами.       — И вот условная стоимость моего Змеёныша у скупщиков, если тот, конечно, у них: наверняка, за те два дня, пока я опохмелялась, его уже успели несколько раз своровать, перепродать и так по кругу, как портовую девку. Если нет, то оставь деньги себе на травку какую-нибудь, а то больно нервная какая-то. — она схватила кружку с пивом и поднесла ту поближе к лицу. — Ну а если не хватит – из своего кармана доплати, а я потом добавлю к общей плате. Мне вот вообще не жалко, представь себе! Нет, я серьёзно.       И всё же Гогия собиралась высказазаться, пока её нанимательница в несколько глотков опустошала кружку.       — Ну, во-первых, не смейте меня погонять, как собаку! А во-вторых, в мусоре рыться я уж точно не собираюсь, если…       — Такой лук, — Гертруда указала вверх, придавая своим словам большего веса, — в мусоре долго не пролежит, поверь мне! Иди, всё.       Сделав глубокий вдох и выдох, Гогия поторопилась на выход из Танцующего кочевника, пока не лишилась работы, наговорив чего лишнего. Она толкнула дверь и сделала несколько шагов вперёд, прежде чем остановиться, чтобы взглянуть на эскиз лука ещё раз. Дверь таверны позади сначала громко ударилась о стены, а затем по инерции захлопнулась приблизительно с таким же грохотом, заглушая и музыку, и справедливое замечание хозяина. Пыл поумерился, когда лица коснулся лёгкий сквозняк.       — Какая хамка! И откуда у такой вообще есть деньги на таких наемников, как я? — проворчала Гогия, пересчитывая медяки в мешочке. — Сто сорок… Двести? — она удивилась: в кошельке оказалось больше половины стоимости хорошей брони с лавки Поломолотого. — Не проще ли тогда смириться, поднакопить и купить себе новый? Нет, мы будем бухать, как лошадь, и портить людям настроение. Ладно, меня это не касается.       Убрав деньги под нагрудник, Гогия решила перед тем, как спуститься в Подгород, зайти к себе за каким-нибудь плащом в Храме Солнца: нанимательница посоветовала «прикрыть себя и свои магические побрякушки», дабы не стать для местных ходячей мишенью.

***

      До сего момента она ещё никогда не спускалась в Подгород. И не пожалела, что не планировала, но пожалела, что не догадалась прихватить из своей комнаты хотя-бы платок, чтобы повязать тот на лицо, так как смрад в этих пещерах был невыносим. Несмотря на плащ, Гогия всё же умудрилась привлечь внимание нищих. Будто бы было когда-то иначе с её ведь ростом! Только на сей раз рост тут навряд ли играл ключевую роль: первое – Гогия чужая; второе – её плащ поношен и залатан, но чист; и третье, пожалуй, самое броское – она в хорошей обуви. Вернее, вообще в обуви. Вероятно, Гертруда посчитала, что её наёмница должна была как-то самостоятельно до того додуматься. Или также запамятовала? Как бы то ни было, Гогии было достаточно положить руку на оружие и посмотреть на излишне любопытных нищих сверху вниз, чтобы те прекратили смотреть, хотя-бы будучи в её поле зрения.       — Кто здесь скупает краденное или владеет подробной информацией, касательно ваших порядков? — не зная как здесь ориентироваться, спросила Гогия у женщины, что навряд ли была старше неё самой, а выглядела на все сорок.       Женщина не повела и взглядом. Казалось, что она и вовсе никак не отреагировала. Собравшись уже перефразировать свой вопрос, Гогия заметила как тонкие грязные пальцы сжали потресканную миску с ломанным медяком. Та дрожала в руках нищей, но не от слабости – женщина таким образом привлекала к себе внимание. Гогия пожала плечами и щедро отсыпала нищей тридцать медяков: лишь бы побыстрее закончить с этим заказом, вернуться на поверхность и помыться с мылом. Женщина замерла, будто бы вообще впервые видя деньги, и озадаченно посмотрела в её лицо. Затем снова опустила голову и едва уловимым движением указала в сторону трактира, на вывеске которого «красовалось» животное, отдалённо напоминающее собаку. Приглядевшись к надписи, Гогия кое-как сумела разобрать название: «Ложный пёс». «Ложный» в том смысле, что лживый или фальшивый, перевёртыш Гогия не понимала, да и не пыталась. Интерес к местным тонкостям и философии было последним, что бы заставило её задержаться в Подгороде ещё на несколько минут дольше.

***

      Вынужденная распрощаться с ещё несколькими десятками медяков, Гогия вышла из Ложного пса достаточно скоро. Владелец таверны в Подгороде, подвинь ему свою кружку, туда только плюнет и слова лишнего не скажет, не отсыпь ты ему медную горсть.       — Издевательство какое-то. И как я в полумраке должна отличать донельзя грязные тряпки по цветам?       Но, несмотря на неприятные трудности, ей удалось выяснить, что местные скупщики носят зелёные капюшоны с нашивкой грязекраба, как полноценная группировка, и зовут себя Торговцами. Незамороченно и вполне понятно.       «Разумеется, – говорил трактирщик, – тут бывают и вольники всякие, но не долго. Иногда таких смельчаков находят в Трупной яме, и весь товар всё равно по велению богов оказывается у честных Торговцев».       Под «иногда» он видимо подразумевал большинство случаев, когда у вольного скупщика не хватает денег и на долю для Торговцев, и теневой налог для Ралаты. Всё же вникать в местные порядки Гогия по-прежнему не собиралась – запомнила лишь, что её сейчас интересуют люди в капюшонах с грязекрабом на затылке.       Долго искать не пришлось. Первый Торговец стоял буквально за поворотом и раскуривал трубку, от запаха из которой у Гогии отбило аппетит окончательно. По эскизу Гертруды ничего толкового мужчина сказать не смог, и даже деньги не помогли. За спрос он их, конечно же, принял и возвращать не собирался. О      сознав, что уже больше половины «предоплаты» ушло лишь на начало (!) поисков этого проклятого лука, Гогия задалась простым вопросом: а существовал ли тот когда-либо вообще? Мало ли её нанимательница перебрала с пивом и всё нафантазировала? А, может, проиграла оружие в карты, однако при том в темноте и под градусом много чего перепутала, ненарочно дезинформируя? Или Гертруда сама наёмница, которой возмущённые недоброжелатели поручили весьма хитро и без лишних телодвижений избавиться от беспутной хранительницы, заманив ту поглубже в оплот беззакония?       Оглянувшись, Гогия не заметила никого, кроме патрулирующих ралаимов, кого можно было бы расценивать как весомую угрозу, немного выждала для собственного спокойствия и только потом двинулась дальше.

***

      — Красотища, — третий или четвёртый по счету Торговец звонко присвистнул. — Слушай, если ты ещё и баб голых рисовать умеешь, то могу заплатить по три медяка за набросок. Пять за простых шахтёров, сношающих сталекра…       — Это не мой эскиз, — Гогия постучала пальцем по рисунку, дабы Торговец опять не соскочил с темы. — Так к вам попадал этот лук или нет?       — Нет, но я его точно видел у какой-то гладиаторши на арене, — он смерил Гогию изучающим взглядом и продолжил, — в Пыльной яме. С Рашей лучше поговори. Она маленькая такая, звездница. Ты только ставку щедрую сначала сделай, а то не выпытаешь. Особенно сейчас, когда у неё проблемки там какие-то.       — Отлично, — проворчала она, а затем усмехнулась и решила спросить невзначай: — А та гладиаторша случаем не стройная хамоватая киранийка?       — Она, да. Гадюкой нареклась. Насчёт хамоватой не знаю. Все гладиаторы друг друга отборным матом покрывают. — Торговец снова скользнул взглядом по одежде Гогии, будто бы заприметив что-то ценное. — Да не боись ты! Вижу, что к тебе лучше не лезть. Как минимум в одиночку.       Фыркнув, Гогия поправила плащ и достала десять медяков.       — Известно ли куда примерно она могла отправиться после победы? У вас тут все отмечают в Лживом псе или ещё есть подобные ему места?       Торговец прыснул со смеху. На контрасте с грубым голосом и внешностью, этот смех оказался едва ли не мальчишеским.       — Да, отправилась в порт, села на корабль и уплыла кутить в Киле! — успокоившись, он выдохнул. — Да нет, солнце, проиграла она. Гур Халь'Нан располовинил беднягу от плеча до пупа. Жестокий и нечестный был бой, но зато моя ставка сыграла.       Удивившись, Гогия ненадолго призадумалась и пришла к выводу, что скорее всего ныне покойная Гадюка Гертруде просто близкая родственница. Не понимала лишь почему та об этом не сказала. С другой стороны ведь не каждый будет делиться личным горем. По крайней мере сама Гогия бы не стала рассказывать о Сириусе невесть кому, даже если бы этому невесть кому и разгребать потом её дело.       — Ну чего замерла, а? Может, ещё дорогу до Пыльной ямы показать? Могу: я сегодня добрый.       Поблагодарив его, она отказалась и решила что справится сама. К своему удивлению Гогия правда справилась и вышла к арене достаточно быстро, минут за десять. К воздуху в Подгороде она уже привыкла, но взявшись за ограждение и взглянув вниз на дерущихся, тяжело закашляла: запах крови, пыли, дерьма и ещё неизвестно чего, можно даже сказать, ударили по мозгу, едва только попав в нос.       — Свежая кровь или полный кошелёк? — толкнула её в плечо молодая звездница. Судя по тому, что Гогия никого из её рода в Подгороде ещё не видела, она и есть Раша.       — Это угроза или…?       — Это вопрос, дылда! Ты пришла драться или просто глазеть?       — Дети солнца… — пробурчал кто-то из толпы, почему-то не особо заинтересованный боем.       — А… Да, я кошелек, — Гогия встряхнула оставшимися в мешочке от Гертруды деньгами и передала тот Раше. — Ставлю на того мужчину в мантии.       Былой интузиазм пропал с лица звездницы. Складывалось ощущение что вот-вот и она сплюнет от досады.       — М-да уж. Ладно, пойдёт. Вот ещё ставка на Отвергнутого, — она обратилась к мужчине, сидящему за столом, передала тому деньги и взабралась на ящики неподалёку.       Прежде чем перейти к расспросам о луке и его прежней хозяйке, Гадюке, Гогия решила дождаться конца боя. Оказался тот недолог и, к счастью или сожалению, Отвергнутый проиграл, а его противник, Свирепый Лев, издал боевоей клич и перед тем, как обезглавить мага, за один взмах отрубил тому обе кисти рук. Толпа ликовала и освистывала победителя, а некоторые, в том числе и Гогия, отвернулись, то ли брезгуя, то ли жалея потерянные деньги.       — Ай-ай-ай, мне жаль, — запричитала Раша и пожала плечами. — Ваша ставка, увы, провалилась, бла-бла-бла, не расстраивайтесь, попробуйте ещё раз…       — Я и не собираюсь требовать деньги назад.       — В таком случае жди победителя, если хочешь купить экипировку проигравшего, если там вообще что-то уцелело, а то Лев умеет…       — Да нет же! — Гогия достала уже изрядно смятый лист бумаги. — На днях у вас здесь пала гладиаторша по кличке…       — О, Гадюка, — перебила её Раша. — Я её и этого змея хорошо запомнила, да. Использовала грязные приёмы, растягивала бои, чтобы публика разогрелась, и в то же время быстро их кончала, дабы не заскучали… Обидно, что она, как и большинство, возгордилась и полезла на Гура, хотя я так-то намекала, что послабее противника надо брать. А так Пыльная наша яма потеряла потенциальную любимицу публики. Представляешь, одни забулдыги даже утверждают, что видели её в целости и сохранности, — Раша усмехнулась и осуждающе покачала головой. — Ну да ладно, пёс дохлый с ней, а вот о луке её можешь позабыть. Не увидишь ты его больше. Считай, что его украли неримские кобольды для тотема.       — Подождите, — опомнилась Гогия и тут же была прервана.       — Да-да-да, но говорю тебе: лука этого больше нет. Всё. Да и чего это он тебе так сдался? Иди и купи новый – мой тебе простой совет.       Раша спрыгнула с ящиков, боязливо оглянулась и, поманив за собой Гогию, ушла за угол.       — Мне он без надобности, — шепотом сказала звезднице та, когда комментатор объявил начало следующего боя, — но не скажу же я своему нанимателю, что лук украли кобольты.       — Смысл тот же. Ты и твой наниматель его, скорее всего, больше не увидите. — Раша потёрла руки и взглянула Гогии в лицо, проявив слабину. — Должно быть, я кажусь сумасшедшей? Но в моём положении только и стоит быть излишне осторожной, поверь мне.       Гогия уставилась на неё, давая понять, что не отстанет.       — Ладно. Гур Халь'Нан, гладиатор, что и убил Гадюку, оставил, в смысле продал, лук арене. Не спрашивай почему он поступил так, а не попытал счастья на рынках на поверности с таким-то хорошим оружием. Оно мне надо спрашивать и тем самым переубеждать от выгодной для меня же сделки?       — Хорошо, не спрошу, — Гогия прислонилась спиной к стене: уже достаточно за сегодня пробыла на ногах. — А потом что?       — А потом ко мне за теневым налогом пожаловал товарищ ралаим. Я думала, что всё: так и не наскребла ты, Раша, на этот ебаный налог, можешь теперь прощаться с безымянными пальцами, но нет! — она выдержала интригующую паузу. — Решила я попытать удачу и предложила экипировку этой Гертруды, то есть Гадюки, ему заместно денег…       — Как, простите?       — Не перебивай. Предложила я ралаиму её вещички… Ну и всё. Как видишь, — Раша показала обе руки, — всё на месте, всё с собой. По глазам видела, что лук этот больно приглянулся ему.       — Подождите, я не совсем понимаю. То есть с обычными людьми Ралата не торгует или только с теми, что на поверхности? Или как с ней связаться?       — Да никак, если нет весомых связей или лишнего мешка с золотом! Что ты ко мне пристала!? Я в их дела не лезу и ни тебе, ни твоему нанимателю не со-ве-ту-ю: целее будете. Так ему и передай. Или меня хотя-бы не упоминайте, если там у вас вдруг прям совсем крыша течёт.       — Понятно, — Гогия помассировала висок через ткань, собравшую в себя чуть ли не всю пыль Подгорода. — Теперь не о Ралате. Вы ведь говорили, что Гадюку видели в добром здравии?       — Нет, я говорила о тех, кто что-то подобное утверждал, нажравшись светопыли! Да и давай будем честны, аэтерна: все кираницы, килейцы и вообще люди с той или иной точки в мире на одно лицо.       Будучи согласной с этим грубым высказыванием, Гогия улыбнулась. Наблюдающая за боем толпа освистывала происходящее.       — А вообще у нас тут часто такое бывает: кто любимчика-гладиатора видел, кто шлюшку из Облака, кто папашку родного, что «горюющими» детками-то и был забит. И нет, я сейчас не о заблудших. Но всё равно байки это. И светопыль с грибной настойкой из Пса. Кстати, никогда не мешай светопыль и грибную настойку.       — Учту. И вот ещё…       — Чёрный Страж тебя подери! А не многовато ли ты вопросов задаёшь для размера своей ставки?!       Гогия нехотя полезла под доспех за своими личными сбережениями.       — Вы обмолвились, что настоящее имя Гадюки Гертруда. Не могли бы вы её описать?       Раша с недовольным лицом пересчитала деньги, а затем, когда сумма перешла порог пятидесяти, то смягчилась.       — Ну вот ты серьёзно считаешь, что я помню каждого психопата и самоубийцу в лицо? Гниёт сейчас и пованивает! Эх… — она выдохнула и, судя по направлению взгляда, мысленно обратилась к памяти. — Она киранийка, растрёпанные чёрные волосы по плечи, худая, но не хилая… Говорит почти без акцента, но ругается, как сапожник. На лицо не очень: выглядит старше своих лет. Зато глаза очень красивые — золотые такие, прямо как монеты, начищенные до блеска. Или как солнце, но то я видела только один раз и то очень давно… Что? Да, так уж вышло, что я люблю гладиаторам в глазки смотреть перед боем. И что?       — Нет, ничего, — Гогия озадачилась и развернулась на выход. — Понимаю вас. Спасибо за информацию.       — Меня ты только не упоминай там, если что, — напомнила Раша уходящей.

***

      — То есть как это ушла из города? И ничего не оставила на случай, если я вернусь?       — Нет, ничего, — недолго продолжил нагло врать трактирщик. — Ладно-ладно, не тянитесь к оружию. Просто я сомневался вы ли та, о ком она говорила, или не вы, — всё-таки продолжил врать. — Она в какой-то момент сорвалась с места – даже моё пиво не допила! – и вылетела за дверь, как арбалетный болт. Но потом вернулась и сказала, чтобы я вам передал где её искать в случае чего.       Мужчина скрылся за барной стойкой и положил на неё клочок бумаги, на котором был изображен берег, что неподалёку от Арка. Если бы Гогия не убила там же когда-то белого тролля, то навряд ли бы даже вспомнила. Но и на этот случай Гертруда с другой стороны схематично нарисовала вполне узнаваемую карту.       — Творец, зачем всё так усложнять? — спросила Гогия в никуда и отправилась на место встречи, всем сердцем надеясь, что ей не предстоит несчастная охота за записками и загадками.

***

      — Ну наконец-то, а то я уже хотела… — стряхнув с себя песок, Гертруда обратила внимание на пустые руки Гогии. — Эй, а где мой Змеёныш?! Я же сказала…       — Вы Гадюка, так?       Услышав собственное прозвище, она взрогнула и отвернулась, но Гогия успела заметить как золотые зрачки начали «бегать» в разные стороны, будто пытаясь найти себе место.       — Ну я. И чё? Лук-то где?       — Я скажу, но потом. Я узнала, что вы дрались на арене…       — Да, а потом «умерла», но воскресла, да-да. Слушай, этот факт вообще не имеет никакого значения к твоей работе. Обычное везение и всего-то. Разве это важно или ты опять суёшь свой нос в чужую душу? Ну, конечно же, суёшь!       — Между прочим, — Гогия гордо подняла голову к небу и положила руку на грудь, — благодаря этому я и узнала, где этот ваш несчастный лук…       — Он не несчастный! Где он?!       — Я не договорила. Люди в Подгороде утверждают, что вас располовинили. И этот странный шрам на плече, но будто ничего и не было.       Гертруда поправила рубашку.       — «Просто повезло» не то выражение. Чего только стоит ваше поведение…       — Да заткнись ты! Я не знаю, как меня угораздило так, слышишь?! А шрам это, может, они пытались меня спасти, как счастливую лошадку, но залечили только рану, а я недостаточно убедительно выжила, вот они и плюнули да бросили меня в чём мать родила в Трупную яму! Довольна!? Может, тебе ещё цвет чего поинтересней показать, а!?       — Нет, спасибо, я поня…       — Где мой лук?       Гогия тяжело выдохнула.       — На то, чтобы это узнать, у меня ушёл ваш кошель и мои личные семьдесят медяков. Лук у Ралаты. Или в их оружейне, или в товарах, или…       — Можешь не продолжать, — Гертруда заметно паникла, из-за чего теперь казалась ещё старше. — Я не местная, но об этих лысых узнала, разобралась. Ну и жопа.       Она села обратно на песок, положила голову на руки и уставилась вдаль. Гогия нарочито прокашлялась.       — Да дай ты мне погрустить! Ай! — достав из кармана лёгких штанов несколько цветных и украшенных стекляными камнями кошельков, Гертруда принялась пересчитывать все деньги.       — Откуда у вас…       — Замолчи. Сто… Сто тридцать…       Гогия решила остановится на предположении, что всё это время имела дело с заядлой карманницей или грабительницей.       — Я туда сама не спускалась, потому что все эти слушки уж больно не нравятся тому громиле, которому я проиграла. Мол, он стареет, силы уже не те, не добил… Ну ты знаешь это хрупкое мужское достоинство!       Гогия непонимающе наклонила голову вбок, хотя Гертруда всё равно сидела к ней спиной.       — Вот и ищет он теперь меня, если верить Псарю, трактирщику из Ложного пса. Слухи слухами, но лучше перебдеть. По-хорошему меня вообще в городе со вчера быть не должно. О чём это я? А, да. Вот! — на удивление метко Гертруда за один бросок кинула три мешочка Гогии в руки. За одним из них той пришлось нагибаться. — Там я добавила ещё за скорость. Всего триста семьдесят. Но только потому что у меня сейчас хорошее настроение, не считая ситуации со Змеёнышем и тем, что мою жопу хотят додрать окончательно.       — Хорошее!?… — Гогия осеклась, а затем убрала деньги и подошла немного ближе. — Благодарю за сотрудничество.       Гертруда сделала неопределённый жест рукой, который, вероятно, можно расценивать как «на здоровье», и достала из-за пазухи небольшую флягу.       — Слушай, Гогиня, а где бы ты тут ныкалась, если бы вдруг тобой заинтересовался какой-нибудь оскорблённый дундук? Желательно поближе к людям и не в канализации.       — Гогия, — обиделась она. — Я сама не местная. Знаю только небольшой посёлок Речное в паре дней отсюда.       — Отлично, пара дней. А времени на мирада скребсти нет. Ладно, — отпив из фляги, Гертруда перевела взгляд на другой берег. — И как дорога? Страшно-опасно? Бандиты, трупы, мишки, ватиры и бешенные лисички? Не врут же люди?       — Нет, не врут. Я оттуда добиралась до Арка со знакомым, — Гогия почесала за ухом, на мгновение задумавшись о чём-то своём. — Неужели этот Гур Хуль'Нан настолько неистов, что стоит залечь на дно поглубже?       Поднялся сильный, но тёплый ветер. Гертруда закупорила флягу и встала.       — Лучше перебдеть, говорю же, — она с раздражением убрала выбившиеся пряди с лица. — Не знай я, каков он в бою, то просто наняла бы кого-то по типу тебя или даже подешевле. А так без моего Змеёныша реванш этому говнюку точно дать не смогу. Но это потом. Потом посмотрим. Потом я, может, и с ралаимскими свяжусь, да договорюсь. Как-нибудь, надеюсь. А там уже и обиженке стрела промеж глаз прилетит, и капитанше моей бывшей под зад, и бабе одной за сравнения с углём и так далее… Что так смотришь? Тоже хочешь?       Гогия рефлекторно покачала головой.       — То есть вы всё-таки не собираетесь сдаваться из-за лука?       — Естественно! Ралата не ралата, а раз я уж выжила, то рано или поздно своё верну! Ты это… Только трепись поменьше, — она подмигнула, — на всякий случай.       Вместо ответа Гогия только прикрыла глаза и затем, пожелав удачи, развернулась в сторону Арка. По пути к главным воротам она всё никак не могла отделаться от странного чувства, что испытывала при общении с Гертрудой. Что-то подобное она уже когда-то замечала за собой в Храме Солнца, но так и не вспомнила когда и с кем. В любом случае это не то, что стоило бы помнить.