Смена этапа цикла

      Поначалу Гогии казалось, что ритмичные звуки тяжёлых ударов это всего лишь шум в голове, что часто возникал у одарённых, или отголоски Эха, но нет – раздавались они снаружи. Кровать едва ли не подпрыгивала вместе с ней при каждом столкновении… тарана с воротами?       Гогия и забыла каково не высыпаться, вставая раньше заката, отчего не сразу поняла в насколько шатком положении оказалась, а последнее желание игнорировать происходящее исчезло, когда смутную догадку подтвердил слуга, настойчиво стучавшийся в двери:       — Мадам де Луна! Мятежники, — снова удар со двора, — пытаются взять Мраморный дворец штурмом! Прошу, Мадам де Луна, нас предали!       Не задумываясь о внешнем виде, она открыла.       — Назови себя.       Не обошлось без запинок:       — Мигель, Мадам де Луна, подручный батлера.       Она слабо кивнула, хотя на деле представление мало что дало, ибо никогда не пыталась запоминать слуг: ни старших, ни младших, ни их лиц, ни имён, ни должностных обязанностей…       — Неужели наши военачальники зря так хорошо живут, раз их подчинённые не способны справиться с парой десятков мятежников!       — Мадам, их сотни…       Мигель не закончил, но Гогия уже отправилась на балкон, чтобы лично убедиться в услышанном. Снова раздался удар тарана – это действительно был таран. Но что её настораживало: брали штурмом сам дворец – не ворота, – а значит либо их армия оказалась и впрямь никчёмной, как недавно (недавно?) говорил Джеспар, либо среди наиболее приближённых слуг объявился предатель. Хорошо, если только один.       От вида толпы, большая часть которой находилась за воротами, у Гогии укололо глубоко между рёбер. Не видать конца той массы даже с высоты полёта мирада, но шум, создаваемый бунтующими, едва ли походил на шум, будь их во много раз меньше. Говоря о сотнях, слуга либо намеренно преуменьшил, дабы лишний раз не гневить свою Госпожу, либо в силу возраста и образования не знал исчислений выше.       — …генерал вместе с несколькими офицерами и стражниками предали нас. Тех, кто отказался идти против Вас с Мессиром Даль`Вареком, жестоко казнили…       — Сам видел или кто должил?       — Мне… Я был поблизости, когда всё началось, – он стыдливо опустил взгляд, – и спрятался. Когда они ушли в восточную часть дворца, один рекрут начал звать на помощь. Я пытался, но столько крови…       — Ближе к делу! Он тебе всё и рассказал?       Мигель неуверенно кивнул. Гогия жестом приказала ему и дальше молчать, продолжая изучать обстановку во дворе: люди в толпе неторопливо копошились, стараясь не мешать таранщикам. Бунт будто бы был совершенно безинициативным.       — И никаких сведений из восточной части не было?…       — Нет, Мадам. Ну… До меня они не доходили.       Даже при вере и понимании, что Джеспар может за себя постоять, она не могла не беспокоиться о нём не в первую очередь, пока внимание не привлёк очередной удар, а затем и сам таран. Приглядевшись, она начала осознавать: тот совсем годился для штурма крепостей и каких-либо массивных дверей. Приложи мятежники больше усилий, и тяжёлая голова барана раскололась бы надвое. Значит подданные не таранили двери, а лишь стучались, может быть, даже не образовывая каменную крошку.       Взгляд Гогии теперь выискивающе блуждал по толпе, пока не остановился на слабом блеске. В свете слабых лучей солнца чья-то серьга отдавала блики. Её владелец – или владелица, с такого расстояния определить непросто – нетерпеливо поглядывал в сторону её балкона. И только сейчас Гогия заметила, что много кто среди бунтовщиков несинхронно, но занимается тем же: смотрят скорее не на неё, а куда-то мимо, на что-то позади.       Холодный воздух заскользил по оголённому боку до того, как она успела отступить – слишком вовремя, но в то же время и слишком поздно.       — Смерть Небесным Господам! Конец тирании! — успел выкрикнуть Мигель до того, как Гогия его обезоружила и перебросила через перила.       И после она услышала как снизу звучит по-настоящему разъярённая толпа, собственными глазами увидевшая, что их Госпоже способен навредить даже хрупкий юноша, будь у того больше удачи.       Паника и проклятия толпы не давали и шанса, прислушаться к голосу разума, но было ясно одно: этот день, тот самый новый этап цикла, наступил. Гогия ждала его с ужасом, заранее обдумывая с десяток сценариев и планов, чтобы они с Джеспаром, самопровозглашенные Небесные Господы, смогли его пережить, если не подавить, но именно сейчас среди мыслей не нашлось ничего, чтобы быть полностью уверенной в надёжности тех упокоительных фантазий.       Наскоро перевязав рану чистой простыней и призвав группу огненных элементалей, Гогия решительно вышла из покоев. Доверенных стражей поблизости нигде не было, так что оставалось только гадать: предатели ли те или уже поплатились за свою верность. Осталась ли во дворце, не считая Джеспара, хоть одна ей верная душа? Озлобленные крики и скандирования толпы, сопровождающие весь путь по мраморно-золотым коридорам, рассеивали сомнения.       Таранить ворота бунтовщики больше не пытались, а значит то представление было исключительно для неё: разбудить, выманить, озадачить, всё сразу – уже не имеет значения, но взрощенную тысячалетиями гордость оно уязвило непозволительно глубоко: Богиня смертна так ещё и глупа, и все это видели.       Чем ближе она подходила к покоям Джеспара, тем чаще попадались люди, некогда поклявшиеся им служить, и автоматоны инженеров таких же жалких предателей, коим они даровали знания. Кем бы были их предки и они сами, не снизойди до тех Небесные Господы? Стаей полуразумных животных, чьи стремления сотнями веков ограничивались покрытием базовых потребностей и размножением, не более.       Но что бы сейчас Гогия ни думала и ни ворчала под нос, она знала, что рано или поздно это случится. Они с Джеспаром оба об этом знали, обсуждали, готовились… А в моменте оно оказалось гораздо тяжелее, парализуя и тело, и разум. Она понятия не имела, что делать и куда бежать, если до Джеспара уже добрались и предали страшному самосуду. До последнего надеялась, что он жив и обязательно что-нибудь придумает, если ещё не придумал. В ином случае она действительно не знала, что будет делать. Вероятнее всего, даст волю ярости и сожёт весь Мраморный дворец с городом на радость Высшим.       — Какой же бардак…       Перешагнув через обломки и трупы, Гогия до боли ударила кулаком в двери, требуя Джеспара открыть. Сначала требуя, а затем умоляя – всё это произошло менее чем за несколько секунд, но их было достаточно, чтобы она, вообразив худшее, решила войти любой ценой и отойти, на ходу готовя разрушительное заклинание.       — Стой! — раздался приглушённый голос Джеспара, а вслед за ним и серия щелчков и стуков открывающихся замков.       Едва он успел приоткрыть тяжёлую дверь, как Гогия протиснулась во внутрь.       — Творец, Джеспар! Почему так долго? Я с тобой уже простилась несколько раз, дурень!       — Извини, — он не стал оправдываться, вновь закрывая комнату: проще извиниться. — Хорошо, что ты сама пришла. Я уже…       Его взгляд упал на импровизированную повязку. Джеспар не успел просить, как Гогия сама ответила:       — Уже никто. Что нам…       Приглушённый звук взрыва отвлёк обоих.       — Бежать через тунели и первое время скрываться там же, вот что. Пользоваться телепортом сейчас не безопасно, если они вообще работают. А я уверен, что наши бывшие подданные об этом позаботились. Ты взяла с собой?… — беглого взгляда на неё было достаточно. — Неважно. Я собрал сумку нам на первое время. С голоду и со скуки не помрем, не волнуйся.       — Подожди! Слишком быстро!       — Я понимаю, — но когда он взял её за руку, дрожь не унималась, — только нет времени. Пожалуйста, надень что-нибудь из моего и давай поспешим вниз.       Она не стала возражать и первым делом обулась в первые попавшиеся сапоги. Благо размеры ног у них не разнились.       — Как ты до сюда добралась? Кто-нибудь ещё попадался?       — Нет.       Наскоро одеваясь, она рассказала и о случившемся на глазах у толпы, на что Джеспар грязно выругался.       — …захватим амброзии по пути, если бунтующие их ещё не разворовали или не уничтожили. Прости меня, — Джеспар считал взгляд недопонимания и нехотя продолжил: — Слухи о готовящемся восстании недавно дошли до меня. Но я не думал, что оно начнётся сегодня. Считал, стоит сначала грамотно подготовиться к побегу, найти куда бежать. А не сказал сразу, ибо боялся, что они по тебе всё поймут и предпримут меры. Прости меня.       Пока он говорил, Гогия успела взрастить обиду за недоверие, но вмиг пришло и осознание, что Джеспар прав: это он веками был склонен к затворничеству, пока она позволяла себя обслуживать, лишний раз ленилась даже подняться, пользовалась титулом до последнего, и было бы подозрительно дистанциируйся от слуг и она. Тогда бы предатели действовали ещё более непредсказуемо.       — Тебе не за что извиняться.       Неловко улыбнувшись, он взял её за руку и посмотрел в глаза. Гогия почувствовала, как покраснела: за столетия самопровозглашенного господства они оба так отвыкли от столь простых жестов, но обязательно всё наверстают, будучи вынуждеными скитаться. Главное, что вместе. Для друг друга они по прежнему Господы.       — А теперь давай просто уберёмся отсюда, пока можем, Мадам де Луна.