Бонус. Никакого внимания от тебя!

(Изначально песня была, когда около дома Вив сидел Я утонул в небе — Beautiful Boys, ulyananie, а дальше уже Фея — SHAMI)

      Чешир сидел в машине и курил уже пятую сигарету. Свет в окне горел добрых полчаса, время три ночи. Что можно делать вообще в такое время? Пить? Кутить? Рассказывать сплетни? Почему Лала ещё не легла спать? Там были Эмиль этот и ещё один парень, что они там могли делать? Почему-то сжирали мысли, не могли успокоиться. Он слегка пьяненький, много думающий и вспоминающий сцену из бара.       «— Та девушка не смогла удовлетворить или что?»       Нет, не смогла. Когда увидел Лалу танцующую на столе все мысли разом пропали, не мог сосредоточиться, не думал даже о том, как пойти с блондинкой и уединиться. Никогда такого не было, а тут начиная раздевать ту девушку, не смог закончить даже стягивать платье, вышел из кабинки, оставляя возбужденную и непонимающую. Не до неё, не хочется, вот не пошло сразу. Застегнул рубашку на себе, начиная быстро заправлять в брюки. Нужно было покурить и только, больше ничего не хотелось.       «— Найди себе уже кого-нибудь, увези домой, потрахайся, как ты обычно делаешь, а ко мне перестань так относиться.»       Лала не заметила, но блондинок становилось всё меньше. В большинстве случаев Чешир теперь спал один, не хотелось ни с кем делить кровать кроме, наверное, комочка его. Вспоминает, как жалась к нему, когда они спали в машине. Ночи были прохладными, одежды немного, их вечно преследовали. Он обрек её на страдания, но смог выбраться в лучшую жизнь и утянуть Лалу с собой.       Вчера вот отказался впервые от того, чтобы ехать с очередной пассией домой, сегодня не смог переспать, потому что впервые думал о другой, о том, что теряет её. Привык, что всегда рядом, что поддерживает, незаметно заботиться, терпит психи его и почти не обращает внимания на срачь в квартире. Смотрит фильмы, устроившись рядом, хотя вроде бы делает уроки и учит дурацкий французский. Складывает на него ноги, не замечая, как выходит это само по себе, обыденно. Что-то лепечет, улыбается и его это правда бесит, только почему-то сейчас хочется повторить, прося ещё и ещё.       Свет выключается, но парни не выходят, оставаясь с ночёвкой. Это раздражает. Чешир не хочет уезжать, хочет караулить, следить, надеется, что может по пейджеру напишет ему сообщение, если вообще Лала его не выкинула или не оставила дома. Это и её дом тоже, почему она ночует непонятно где? Он вот никогда не оставался у блондинок, всегда домой приходил. Странное оправдание если честно.       Лала выходит рано утром на балкон, пьёт воду с лимоном, сонно потирая глаза и ощущая жесточайший сушняк. Эмиль идёт за ней, накидывая на плечи чей-то кардиган либо Вив, либо свой собственный. Елена не помнит в чём они вчера были одеты.       — В порядке? Голова не болит? — прислоняет ладонь ко лбу, и девушка покачивает из стороны в сторону, ёжась от непонятного внезапного приступа заботы.       — Нормально всё, сейчас допью и надо будет собираться на учёбу.       — Я пойду сварю кофе, а то Жак ныть будет весь день, что не выпил ни одной кружки, — улыбается и она смеется в ответ. — Не задерживайся тут, чтобы не простыть.       Лала обещает, что ещё немного постоит. У неё голые ноги, чуть выше колена сорочка, а теперь ещё и вязаный кардиган сверху. Тонкие запястья, растрепанные ещё больше кудрявые волосы, пухлые губы. Она замечает пристальное внимание снизу, Чешир, облокотившись о капот машины, смотрит на неё внимательно, изучающе. Они играют глазами пару секунд, мужчина кивает головой на свою тачку, предлагая поехать, девушка закатывает глаза и показывает средний палец. Тыкает им в него, а затем посылает куда-то вправо.       Ему хочется психовать, подняться, выломать дверь и забрать Лалу с собой, но он сдерживается, забираясь обратно в машину, и, резко вдавливая газ, укатывает в ту сторону, куда его послали. Девчонка права, ему пора работать. Он решает не заезжать домой и пропасть на работе пару дней, чтобы Лена почувствовала безопасность, вернулась и вот тогда-то мужчина сцапает её точно.       После университета девушку подвозит уже не Эмиль, а автобус. Ей нужно было подумать много о чём, а для этого требовалась тишина. Заходя в квартиру, кажется, что тут Чешир, но почему-то машины внизу не было, обуви раскиданной в разные стороны тоже нет и это как-то напрягает. В дверях появляется симпатичная блондинка в её мать его халате, да ещё и на голое тело. Что-то помешивает в миске с пучком на голове, удивлено хлопает ресницами и становиться не по себе, потому что квартира же была закрыта.       — Ты кто, как сюда попала и что тут делаешь? — спрашивает Лала и хочется почему-то оттаскать эту потаскуху за волосы.       — Анет. Чеши давно не писал, куда-то пропал на недельку, вот я и решила сделать ему ужин-сюрприз, — мило щебечет. Кажется, Елена помнит эту девушку, та самая, кажущаяся богатой в своей драной белой шубе, а на деле такая же пустышка. — Попросила ключи у консьержки, чтобы устроить ему приятный подарок. Ты ведь его сестренка, если я правильно помню. Сможешь где-нибудь переночевать ночку, оки?       — Не волнуйся, переночую.       Та благодарит, радостно всплескивает руками, убегая на кухню. Не проходит и пары минут, как вновь эта дама что-то просит.       — Слушай, он меня игнорит, напишешь со своего пейджера? Пожалуйста, пожалуйста, — умоляюще просит, врываясь в комнату девушки и Елена закатывает глаза.       — Напишу, шмотки соберу только. Думаю, можешь остаться и на две ночи и больше, я переезжаю. Всё-таки неудобно втроём жить, — решилась, не хватало смелости, а тут словно удачно попавшаяся ситуация. И ему скучно не будет, а она уже нашла место в общежитии. — Через полчасика напишу, устроит?       — Главное напиши, — дует губки и исчезает.       У Лалы мало вещей, в основном большую часть покупал Чешир. Берет дорожную сумку и рюкзак, чтобы уместить туда пару шмоток, кроссовки, туфли, тетради и мишку плюшевого. Не может его оставить с этим психом. Зубную щетку, да немного косметики — остальное оставляет его любовницам и ему самому. Пусть, что хочет, то и делает с этим.       Выбирается из спальни, натягивает сапожки, начиная набирать на пейджере сообщение. «Готовлю ужин, приедешь пораньше?». Ответ приходит моментально — «Уже собираюсь, комочек». Лала кусает губы, вздыхает и кричит на кухню, что Чешир уже в пути. Блондинка пищит от восторга, провожает девушку и даже даёт денег на такси, чтобы доехала без проблем и как бы это лучший вариант, который мог быть. Елена со спокойной душой уходит.       Комната оказывается в общежитии небольшой, но тут вполне себе даже уютно. Они знакомятся с девочкой, которая уже тут живёт больше года. Та сообщает ей, что должна была быть и третья подружка, но, к сожалению, студентка отчислилась и место пустует. Вдвоём тоже неплохо. Лене нравится. По сравнению с домом и что она пережила с Чеширом это какой-то рай.       Она разбирает вещи и украшает комнату. Чешир, вернувшись домой радостный и окрыленный, на мгновение теряется, а затем приходит в ярость. Елена раскрывает шкаф и расправляет платья. Он швыряет девку в сторону, чуть не душа и крича о том, куда ушла его Лала, как та вообще посмела появится и выгнать его комочка. Девчонка заваривает чай и, сидя на кровати, болтает с новой знакомой, шутит и смотрит на красивый вид Франции. Чешир, разгромив всю квартиру, выгнав Анет прямо в халате и запретив консьержке пускать любых блондинистых девок, сидит в комнате Лалы, курит и не понимает, почему барашек ушла. Как вообще посмела это сделать? У них же всё было хорошо, разве нет?       Чешир, как проклятущий бегает целую неделю и выслеживает Лалу, только вот та либо у Вивьен, либо с Эмилем, либо они компанией собираются, куда присоединяется Жак. Он ходит на показы, но и там эти люди, которые не оставляют её ни на секунду. Его всё больше и больше охватывает беспомощность. Почему? Что случилось? Зачем она избегает его? Какого хрена он не может трахать всё что движется? Его не возбуждают блондинки, Аделина с Музой отошли на второй план и померкли в голове. Ему нужна его Лала. Эта девчонка с кудрявыми волосами, пухлыми губами и ничтожной плоской фигурой (только она теперь вполне себе хорошо подтянутая и накаченная). Ему нужно вновь бесится с этих коротких платьев, слушать её болтовню, облизывать глазами блонди, и чтобы вернулось всё назад, как раньше! Это ведь было правильно?       Что происходит? В груди и сердце непонятные ощущения. Его до безумия выносит Эмиль, который касается её, ухаживает, цветы блять дарит! Ей же никогда не нравились цветы или он путает? Голова пухнет, мысли сводят с ума, его выворачивает, мучает, он спать не может — только на её кровати. Нет, не может же он влюбиться? Это не для него. Он воин, хищник, бабник, козёл, мудак, насильник. Никаких ванильных отношений не было после Музы. Он и с Аделиной по нормальному не мог уже, а тут ничего с собой не может поделать. Лечь на колени, обнять её, смотреть так телевизор, есть простенькую, но безумно вкусную еду из её рук, трепать по голове, касаясь кудрявых волос. Где же он просчитался?       И последнее что его вынесло, когда он действительно потерял рассудок, когда увидел Лалу с прямыми белыми волосами. Коротенькое каре, выделяющее яркую помаду и карие глаза. Не сдержался, после показа встал, видя, как девчонка уходит в коридор, держа в руках кисти. Последовал громадиной за ней, шаги отдавались глухим стуком, только вот всё равно действовал хоть и решительно, но крадучись. Не заметила, отвлеклась на что-то, как он втащил её в первую попавшуюся комнату, которая на удивление оказалась пустой, прижал к стене, сжимая горло сильно. Бешеный, злой до безумия, в глазах черти прыгают.       Кисти выпали из руки, рассыпались. Лена сначала испугалась, потом пришло осознание. Узнала, расслабилась, перестала биться в руках. Не задушит, точно знает. Пока вдыхает, чуть покраснела, потому что воздух проходил еле-еле. Подняла на него взгляд, вцепилась ладошками в его руку, намеренная отцепить и послать куда дальше.       — Лала, это что? — зацепил пальцами свободной руки прядку, больно дернул, но не сморщилась лишь усмехнулась.       — Сменила имидж, как тебе? — съязвила, захрипела, потому что рука чуть сдавила. — Чешир, хватит! — ударила его по плечу, отчаянно бултыхаясь и извиваясь. — Блондинки перестали нравится?       — Да, — не выдержал, рявкнул и сердце аж забилось от такого. — Я мог тебе всё простить, но не блонд.       — Не твоё дело! — стала задыхаться, пнулась. — Что ты делаешь? Чешир!       — Для тебя по-другому, — выплюнул, совсем поехал, окончательно видимо.       — Демид, пожалуйста, — отпустил, девчонка закашлялась, потирая горло. — Идиот! — вскрикнула, морщась и ударяя по его груди. — Совсем что ли?       — Почему ты ушла? — перехватил ладони, причиняющие смехотворную боль, но напрягающие, не дающие сосредоточиться. — Кто тебе разрешал? Где ты живешь? С ним, да?       — Решила не мешать тебе и твоим девушкам, — пожала плечами, смотря недовольно. Брови нахмурила, вся такая боевая, но одновременно обиженная. — И нет, не с ним живу. Он мой друг, неприлично. В отличии от тебя, он понимает это слово, а также этикет.       — Учить вздумала? Избегаешь меня, из дома ушла, оставляя меня одного. Никакого внимания от тебя!       И Лена аж опешила. Он о чём вообще?       — Внимания? — дернулась, вырываясь из захвата и начиная быстро собирать разбросанные кисточки. — Да всё то время, что я жила тебе плевать на меня было. Я устроила свою личную жизнь, разнообразила, обрела приятный для себя круг общения, стала жить самостоятельно, а ты так ничего и не понял, что ли? Я дала тебе шанс быть со своими блондинками, не мельтешу больше, не болтаю много, меня не надо забирать из университета, не надо никому врать, что у меня брат сводный, который терпеть меня не может, потому что на людях ты вечно делал вид, что мы незнакомы. Нет больше приторных духов, гречки с мясом и овощами, которые ты вечно выкидывал в мусорку, когда я отворачивалась.       — Лала…       — Если некому менять твоё постельное, убираться в квартире и выкидывать бычки, то найми себе блин горничную. Может твоим девушкам это не к лицу, я же не знаю, — выпрямилась, прижимая к себе коробочку с кистями, облизнула губы. Злиться до сих пор, беситься внутри.       — Лала, — начал вновь, как та вскричала:       — Да что?!       — Просто заткнись, — проговорил, пряча руки в карманах и рассматривая девушку с ног до головы. — Я соскучился по тебе.       — Как тебя вообще земля носит, — выплюнула, стащила парик, который надевала на показ и, кинув на пол, направилась на выход.       Не покрасила, ничего не поменяла в себе, оставила, как есть. Это оказался всего лишь чёртов парик. Вот же блять…       — Я правда соскучился, — больше не приставал, не лез, не хотел задушить и лишний раз касаться тоже перехотелось. — С ума схожу без тебя.       — Не знаю, пьян ли ты или нет, но в любом случае протрезвей, — взялась за ручку двери, не выходила, но и не поворачивалась к нему лицом. — Никто не даёт — даст, блондинки не извелись ещё. Но…просто больше не произноси этой чуши, которую только что сказал. Признайся сам себе, что это очередная игра, когда тебе отказывают и ты хочешь заполучить приз любой ценой. Это будет честно не только по отношению ко мне, но и к самому себе.       И вышла, хлопая дверью. Чешир признаваться не хотел в этом, не хотел верить в том, что возможно это правда. Не может быть так, ему и правда хотелось быть с ней рядом, вновь ездить в бар, сидеть рядом, видеть эти короткие платья, поправлять иногда гетры, которые скатывались до лодыжек, выслушивать возмущения, слушать новые французские слова, да и вообще. Ничего не приз, наказание его личное, чёрт возьми.       Психанул, заехал рукой по стене, снося со столика косметику и чьи-то вещи, пошёл следом, но эта бестия уже разговаривала с Эмилем, взглянула лишь, так, мельком, нехотя как-то и отвернулась. Ничего не стал делать, отвернулся тоже, хмурясь. Надо было выпить и подумать, но Лала точно не приз и Чешир это прекрасно понимает.       Лала не видела Демида около месяца и будто бы жить легче стало, думала так первое время, а потом как-то накрыло так сильно. На пейджер ничего не пишет, не преследует, в баре не наблюдает, около работы его машины тоже нет. И как-то и Эмиль стал подбешивать своим напором и чрезмерной интеллигенций. Она блин экзамен не смогла сдать из-за преподавателя, который приставал к девчонкам молоденьким, да и ладно просто пошутить, но не за дурацкую оценку же просить непристойности всякие.       Сидела вот теперь, плакала на ступенях университета. Эмиль, как всегда, подошёл, зная, что больше у неё ничего нет после экзамена, а у него как раз перерыв на обед был. Присел на корточки, заглядывая в лицо. Изучал, молчал, положил ладони на голые колени.       — Не сдала? — спросил сразу напрямик и так тошно стало от его догадливости. Не мог по-другому? Спросить, что произошло, к примеру, а не сразу в лоб?!       — Он…он захотел за оценку, чтобы девочки показывали ему грудь, — завыла, но ни один мускул не дёрнулся на его лице. — Кто-то соглашался, а я не стала само собой и вот… Не сдала-а-а-а.       — Оу, — его лицо чуть нахмурилось. — Нужно будет жалобу написать. Помочь с этим?       — Да какая жалоба?! — разозлилась, зло вытирая глаза рукавами. Поднялась, сбрасывая его руки с коленей. — Все согласились, я одна в дураках осталась. Мне никто не поверит.       — Ну, на пересдачу же кто-нибудь пойдет, вот с ними и сходишь.       Почему-то ярость так сильно забурлила внутри. Эмиль — бесполезный, бесхребетный тюфяк! Мораль, гребаная этика, интеллектуальные шутки, правильные манеры, а это в жопу не въелось! Она развернулась, всё ещё всхлипывая и пошла прочь, топая ногами, как маленький ребенок.       — Тебя подвести? У меня ещё есть минут пятнадцать? — крикнул вдогонку, не стал догонять, но та ответила, что автобус ходит по расписанию, не надо утруждаться.       Ничего не может, кроме того, чтобы жалобу какую-то написать. Пришёл бы, разобрался сам, высказал бы претензию, пригрозил в конце концов, что такое поведение непристойно и вообще последует наказание от ректора, но нет же, бумажка, которую они потом изорвут полезнее будет. Скажут, студентка молоденькая, неопытная, наврала с три короба и выпишут штраф какой-нибудь, отработки сделают за жалобу эту. Думал бы, что говорил, придурок.       Елене надо было напиться. Срочно и много, чтобы забыть этот позор. Ничего не придумала лучше, чем приехать в ROXO, запросить у бармена пару стопок и сразу же залпом. Бармен прекрасно знал в лицо Лену, спросил всё ли хорошо, поинтересовался о здоровье, сообщил, что босса пока нет на месте, но нахер ей он сдался, она не для него сюда пришла. Сидела, пила, выла, потом снова пила, потом рыдала, потом танцевала, снова пила, потом выплевывала алкоголь пару минут, пила воду, снова танцевала и вновь пила.       Чеширу сделал дозвон на работу бармен, рассказал о ситуации, что Лалка пьёт и не может прекратить. Видимо произошло что-то такое из-за чего сломалась, потому что рассказывать не захотела лишь плакала и употребляла. Мужчина загрузился по полной, кинул трубку, схватил пиджак, поехал, что уж теперь делать. Эту дуру приводить в себя надо и срочно. У него культурное заведение, да и девушка точно за счёт заведения пьёт. Переведет алкоголь только в путь, учитывая сколько уже её раз стошнило.       Боялся, что руины оставит, а нет, бар живой. Вошёл, сразу же направляясь к бармену, но Лену не нашёл. Спросил, уползла в VIP-зону, пришлось подняться на второй этаж пока никто не тронул. Совсем уже, учитывая её дурацкие короткие платья, то это провал по безопасности. Завидел в бежевой кофточке, юбке, лежала на диване, гипнотизировала вход или спала, приложившись на подушку. Мужчина напрягся, присел рядом, поглаживая по голове.       — Лала? — позвал, разглядывая лицо. Вся тушь потекла, помада растерлась по губам будто бы те аж больше стали, вся какая-то побитая, грустная. — Комочек давай, просыпайся.       — Не сплю, — пробормотала, но глаза не открыла. — Голова кружиться.       — Сколько ты выпила? — молчание стало ответом, он постарался сдержаться от едких комментариев. Почему-то не хотелось выяснять ничего сейчас, просто побыть рядом и помочь при надобности. Месяц всё-таки не виделись. — Тогда давай ещё раз до туалета дойдём, чтобы легче стало.       Она упрямо поджала губы, покачала головой. Выглядело жалко.       — Лала, надо, — строго проговорил. — Пошли, потом отвезу тебя, где ты там живёшь.       — Домой хочу, — выдохнула, зажмурилась, шмыгая носом. — Никуда не хочу кроме дома.       — Ну так скажи, где ты живешь, — постарался не потерять терпение, запасся оптом, но, если так пойдет и дальше будет грубо и беспринципно.       — К тебе хочу! — заныла, заревела внезапно и Чешир понял, что попойка самое ужасное, что придумали люди, особенно, когда имеешь дело с капризной девчонкой.       — При условии, что сначала идём в уборную, — плача стало ещё больше, но ей было очень плохо, он это понимал.       Запросив у бармена воду с лимоном, он аккуратно поднял её, прислоняя к себе и обнимая. Как же давно такого не чувствовал. Как будто прошибло током всё тело и такое только с ней. Понёс сначала спокойно, но Лала забрыкалась, не захотела, насильно затащил в туалет. Схватил за загривок, склоняя и засовывая пальцы. Не успела пискнуть, зато после стало легче.       — Ненавижу тебя, — проскулила, когда его мокрая ладонь прошлась по лицу, стирая недоразумение в виде косметики. Но покорно вытерпела все издевательства. — Но теперь домой?       — Воду выпьешь и домой.       Мириться с капризными людьми он не любил. Блондинки такие все были, которых он снимал себе раньше. Такие вот надутые, хнычущие, вечно что-то просящие, недовольные и его терпения хватало только на ночь. Выдерет, да и больше не захочет встречаться с такой, только вот с Лалой почему-то бесконечное терпение открылось. Не возникал, выслушивал пока поил водой, потом слушал визги и крики в своей машине, непонятный зёв про экзамен, придурка профессора и только потом смог из всего этого лепета сложить полную картину. Эмиль тоже оказался конченным по словам Лены, жалобу какую-то сказал написать. Какого хрена и зачем это нужно, если можно по-другому?       В квартире оказалось пусто и прохладно. Забыл закрыть окно с утра. Лала зубами застучала, когда колени укусил холодный ветер. Прошла к себе, заплетаясь в конечностях. Чешир не успел уследить даже, как исчезла, хотя только вот на секунду отлучился, чтобы прикрыть створку. Поспешил следом, та сидела на кровати недовольная, обиженная, губы уточкой сделала — вся такая из себя королева драмы.       — Почему ты не писал мне?! — сразу же наехала на него, сходу, слету, не успел даже удивиться моментально соображая, что к чему и про что она. — Ни одного сообщения не было! Так сложно что ли?       — Ложись спать, ладно?       — Блондинок своих развлекал? — указала на кровать, начиная стягивать с себя кофту. — Нехрен было тогда говорить, что скучал.       — Ты про что вообще? — усмехнулся, развернулся, открывая створки шкафа и доставая ночную рубашку для Лалы. — Держи.       — Нет, так спать буду, мало ли кто её носил, — заупрямилась. Хорошенькая грудь у неё, накачала что надо, но надо было как-то всё-таки прикрыть это чем-то и срочно иначе ему не поздоровится. — И вообще, где ты был весь месяц? Где твоя машина?       — Комочек, что за расспросы? Ты не моя жена, — прикусил язык, чтобы не заржать. Ну и сказал конечно.       Расстроилась, видно было как поджала губы, забирая ночнушку и начиная натягивать на себя, спустила юбку на пол вместе гольфами. Не взглянула больше, забралась на кровать, прилегла с другой стороны и уставилась в стену. С ней размяк если честно. Раньше бы наорал (по крайней мере он так поступал с Аделиной и другими блондинками), придушил, швырнул бы в сторону, да и вообще не приехал бы. Если бы сопротивлялась, насильно бы заставил, а тут устроился рядом, опираясь о спинку кровати и вытягивая ноги.       — Машину поменял, BMW прикупил. В бар ездил только по обедам, так меньше времени затрачивается и больше на работу выделяется. Большую часть в офисе пробыл. Домой прихожу только спать.       Зачем объяснялся? Для чего рассказывал? Его в последний разговор принизили и сказали, чтобы отвалил, подумал приз или нет, ответ каким был таким и остался — нет, не приз и не достижение. Скучал, честно. И хотелось вернуть всё обратно только вот не тогда, когда их было вечно трое, а когда всё-таки Чешир и Лала были тогда вдвоём. В бегах, без денег, голодные в старых шмотках, но вместе.       — Эй, комочек, не злись, — тыкнул в бок, чуть толкнул. — Почему ты по итогу напилась? Кто обидел из двоих? Извращенец этот или придурок с экономики? — промолчала, затаила дыхание, когда его пальцы прошлись по плечу. Не так, как с Эмом, совершенно по-другому. Тут не только мурашки, тут всё почему-то сжимается внутри, порхает, горит. — Помолчать и пожалеть?       Развернулась, кивнула, надувая губы и подползая ближе. Приобнял, перетаскивая на себя и укладывая под подбородок. Зашептал хорошие слова, носом зарываясь в макушку, целуя в лоб, в висок. Лала часто после спасения мучалась кошмарами и ему приходилось так делать. Сначала нехотя, позднее по привычке, сейчас от того, что сам успокаивался от такого. Ласкал словами, обнимал руками, прикрывая глаза от удовольствия. Его Лала. Рядом, близко, наконец-то дома и ему большего и не надо было.