Часть 5.

Сложнее всего начать действовать, всё остальное зависит только от упорства. Амелия Эрхарт.

***

      Радужки покрылись мглой, они оба ощущали себя взрослыми, хотя таковыми не являлись, но отчего-то тело само подсказывало как нужно двигаться. Уэнсдей осталась перед ним в одном чёрном коротком топе, под которым было видно её, хоть и небольшую, но столь аппетитную грудь, и обтягивающих тесных лосинах. Пожалуй, Тайлер не видел ничего прекраснее за всю свою жизнь, а то, что она вытворяла с его волосами вообще отбивало все сомнения в её к нему чувствах. Парень думал, что она вырвет их своими сумасшедшими движениями рук. Это явно было не просто так. Она не могла себя контролировать и впервые в жизни демонстрировала ему настоящие эмоции.       — Ты ответишь мне… — кое-как промолвил он в её плечо горячим дыханием, пока она нацеловывала его шею. — Скажи это, Уэнсдей...       Она вдруг остановилась и замерла, пытаясь отстраниться, но он схватил её так крепко, как только мог, удерживая на своих коленях и глядя прямо в испуганные глаза.       — Я соврала, — ответила она почти дрожащим голосом, и он немедля запустил свои руки под ткань её маечки, лаская нежные розовые соски и погружая язык ей в рот. Это было чем-то безумным, чем-то, чем они оба никогда не занимались, но безумно желали. От его непристойных движений Уэнсдей ощущала, что между ног становится очень жарко и влажно, как и температура воздуха в помещении, которая теперь просто зашкаливала.       — Я не хочу потерять тебя, не хочу чтобы ты думала, что это был я… — целовал он её нежную шею, пока она выгибалась и гладила его широкие мускулистые плечи. Ещё никогда тепло мужского тела не казалось ей таким привлекательным и невероятным. Стук сердец раздавался на всю пыточную. Ей хотелось попробовать, как и ему, но что-то мешало решиться на этот первый шаг.       — Я не знаю, что думать, — ответила она честно. — Я впервые поцеловала мальчика, который пытался оторвать мне голову в лесу. Боюсь, что после того, как я засуну руку ему в штаны, он завершит начатое.       Тайлер усмехнулся, услышав это.       — Мне всегда нравилось то, что ты говоришь… — коснулся он её губ кончиками двух пальцев. — Я восторгался тобой. Ты никогда не пряталась. Говорила, что думаешь… Я мог только мечтать об этом.       — Тайлер… Почему ты не сказал мне? Ты считаешь, что я виновата в этом? — спросила она, нахмурившись.       — Нет… Я так не считаю. Но я боялся тебя. И сейчас боюсь… — ответил он честно.       — Это неудивительно, — сказала она, осмотрев помещение.       — Нет, ты не поняла. Я боюсь, что ты резко отреагируешь… А не всего этого. Я бы мог хоть как-то показать тебе, что во мне сидит… Но правда в том, что он поглощал меня медленно. Минута за минутой. Лорел давила. Она ломала меня своими рассказами о маме. Кинботт делала ещё хуже. Я буквально ощущал, как он становится сильнее. Тьма внутри меня брала верх очень быстро, и только ты и отец держали меня на плаву… Когда мы поцеловались… Я думал, что найду в себе силы хоть как-то показать тебе, что со мной не так. Но ты узнала о моей лжи сама… И когда ты столь категорично отреагировала… У меня был приказ охранять тебя и беречь для Лорел до определенного момента… Я мог просто держаться в стороне, но суть в том, что я хотел ближе узнать тебя… Я хотел быть рядом. И мне бесконечно жаль… Я думал, ты умерла. И после смерти Лорел, я вдруг осознал, что для меня нет ничего ужаснее, чем осознавать, что тебя больше нет, — ответил он, сжимая ткань её топа на пояснице.       — Мне кажется странным, что ты так легко говоришь об этом… Я до сих пор не знаю, что я к тебе чувствую. Это… Два противоречивых чувства, — сказала она, убрав руки с его плеч. — Это одновременно и влечение, и ненависть.       — Поверь, мне это знакомо, — смотрел он в её глаза виноватым взглядом. — Пожалуйста… Дай мне шанс. Показать, что я могу быть тебе другом. Или… Больше, чем другом.       — И оторвать мне голову, пока я сплю? Нет, спасибо, — заявил её могильный тон.       — Я больше никогда не обижу тебя, клянусь, — наклонился он ближе и начал целовать её ключицы. — Не бойся меня…       Уэнсдей еле слышно проскулила, ощутив его губы, которые тонко подбирались к ложбинке на её груди. Тайлер перенёс ладони на её талию и слегка оттянул ткань топа вниз, немного оголяя женское тело.       — Расслабься, — промолвил он целуя её всё ниже, добравшись языком до тугих горошин прямо через хлопковую ткань. Ещё никогда её тело не чувствовало таких приятных языков пламени на себе. Он столь интересно двигал им, будто рисуя что-то на её коже, и она окончательно потерялась, когда он опустил бретели, а затем и сам топ до её живота. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он считал её ребра кончиками пальцев, пока столь активно облизывал и покусывал напряженные покрасневшие соски. От этих движений Уэнсдей совершенно промокла. Она была уверена, что Тайлер чувствует это. Физиология тела рядом с ним пугала её до дрожи в коленях. Он опустил руки на женские ягодицы, нежно поглаживая их, а затем крепко сжимая, отчего она издала громкий вздох.       — Пора прекратить… — выдохнул он ей в грудь, тяжело дыша. Потому что ощущал, что вся кровь прилила вниз, и оставались буквально секунды, чтобы он не смог остановиться.       — Не надо. Не прекращай, — привстала она с его коленей и начала раскачивать бедрами, стаскивая вниз свои лосины. Тайлер абсолютно и совершенно замер от её действий. Ему вдруг стало страшно, что она может быть уже не девственницей. И, наверное, это могло бы задеть его самолюбие.       — Но ты ведь… — вопросительно посмотрел он на неё слегка расстроенным взглядом.       — Что? — нахмуренно спросила она, глядя на то, как он смотрит между её ног. — А… Нет. Я не…       В глубине души ему стало очень приятно и тепло от этого. Он надеялся, что так и остался первым и единственным парнем, которому Уэнсдей Аддамс подарила свой поцелуй, но ему также было страшно делать с ней это.       — Так… Ты… Уверена? — спросил он, ощущая, как она садится на него, а его член даже сквозь штаны чувствовал жар и влагу, что выступала через её тонкие трусики.              — Нет, — ответила она честно. — Но я никогда не буду уверена в тебе.       — Обидно, — промолвил он, приподнимая её и одним движением умело снимая с себя штаны.       — Знаю, ты заслужил, — ответила она, сдавливая его плечи в тиски. Её маленькие ладони умели хватать так сильно, что оставляли болезненные отметины. Он бережно обхватил её талию и удерживал навесу, глядя в её испуганные, но в то же время безумно красивые глаза, целуя её солнечное сплетение, пока у него была такая возможность. Дыхание сбилось, и он аккуратно сдвинул ткань трусиков в сторону.       Уэнсдей ощутила первое прикосновение его органа со своей плотью. Первый выплеск адреналина. Он провёл вдоль неё чувственной головкой, собирая со стенок выступившую влагу, и она ощутила скользящие движения, которые уносили её разум куда-то в ранее неизведанные места. Это было столь приятно и мучительно одновременно, ведь ей безумно хотелось продолжения. Она задрожала, ощущая его так близко, всё её нутро готово было плакать и визжать от этих трений.       — Тайлер… Давай уже, — задышала она сильнее, ощущая приятную пульсацию и приближающееся чувство оргазма, и он надавил головкой, проскальзывая в её нутро так медленно и так глубоко, что она вонзила в него ногти и сжалась на нем, как маленький ёжик, от болезненной вспышки внутри. Уэнсдей зажмурилась, пытаясь привыкнуть к этому распирающему чувству внутри.       — Я ведь говорил… Хочешь, я выйду? — спросил он, целуя её щёки и обнимая за талию.       — Нет, нет… Только помоги, — она принялась двигать бедрами, а он пытался расслабить её касаниями и поцелуями, что, несомненно, удавалось, но боль всё равно была весьма ощутима. И это чувство поглощало её. Столь приятное и потрясающее. Его руки скользили по ней, а она, в свою очередь, гладила мужские плечи, перебираясь на лопатки и трогая его позвоночник.       — Всегда будет так больно? — спросила она, громко дыша, ощущая, как нутро жалобно молит её о пощаде.       — Нет… Не должно, — терпел он из последних сил и трогал её, чувствуя, что она уже изнемогает от его движений.       — Такое странное чувство, — заскулила она, чувствуя его палец на том самом месте, прикосновения к которому совершенно отключали мозг. Её голос менял тембр и срывался.       — Значит, скоро, — продолжил он прикосновения и медленные толчки внутрь, отчего и сам совершенно провалился в бездну чувств к ней. Она вдруг ощутила как всё тело напрягается до предела, как оно будто сжимается огромными стенами, а затем высвобождается и разлетается на атомы по всей комнате. Уэнсдей запрокинула голову, ощутив его заключительные толчки, которые были уже не так болезненны, а, скорее, наоборот. Были словно бальзамом на её израненном сердце. Она сокращалась на нём, и он быстро снял её с себя, кончая на её нежную кожу. И ей вдруг резко стало так одиноко и грустно, хоть внутри и разливалось тепло, но чувствовать его в себе было чем-то неземным и даже мистическим. Она крепко обняла его. Впервые в жизни для того, чтобы соединить с кем-то свою мрачную душу, словно Инь и Ян, что делали друг друга полноценными.       — Нет, Уэнсдей… Я больше никогда от тебя не уйду...Больше никогда не предам. И теперь мы всегда будем вместе.