Часть 4.

В любви всегда есть некоторое безумие. Но и в безумии всегда есть что-то разумное. Фридрих Ницше.

***

      — У вас там точно всё хорошо? Вы что-то притихли, — спросила Мортиша возле двери в их пыточную.       — Да, всё хорошо, мама, — с выпученным глазами оторвалась Уэнсдей от Тайлера и не могла отдышаться, находясь при этом в жутком смятении.       — Я не у тебя спрашиваю, дорогая. Я беспокоюсь о юноше, — лукаво промолвила её мама, дожидаясь, когда он подаст клич о спасении.       — Всё хорошо, миссис Аддамс, спасибо, — промолвил Тайлер сбитым голосом, глядя на Уэнсдей огромными зелёными глазами и дыша, как паровоз, на всё помещение. Мортиша с ехидством подмяла нижнюю губу.       — Что ж, ладно, — бесшумно удалилась она, заставив их обоих покрыться румянцем.       — Уэнсдей… Ну, не уходи… Пожалуйста, — промолвил Тайлер, когда та подошла к двери, чтобы послушать точно ли её мама ушла.       На её лице появилась совершенно безумная коварная улыбка.       — Бедный Тайлер… Ты всерьёз подумал, что я закончила? Что этот поцелуй что-то для меня значит? — посмотрела она на него, как и он когда-то. — Ты жалок.       — Я думал… — опустил юноша глаза в недоумении.       — Думал, что человек проявляет истинные чувства, когда целует тебя? Я тоже так думала… — подошла девушка в упор к его коленям. — Знаешь, каково было узнать, что это не так?       — Уэнсдей. Я клянусь тебе, что тогда это был не я! — выкрикнул он сквозь усталость и сожаление. — Это был не я! Ты ведь такая умная девушка. Неужели ты не помнишь, в чём смысл повести о Хайде?! Я ничего не решаю! Всё делает он! А иначе в чём смысл приходить к тебе? В чём смысл терпеть всё это, в чём смысл сидеть перед тобой связанным и клясться в любви?! Ответь мне?!       Уэнсдей замерла, услышав всё это. В его словах был смысл, но эгоистка внутри продолжала всё отрицать.       — Ты снова хочешь залезть мне под кожу, и не знаю, в чём этот сакральный смысл, может, тебе просто нравится делать мне больно, не знаю!!! — повысила она голос. — Но одно я знаю точно, Тайлер. Живым ты отсюда не выйдешь!       — Вот оно что, — рассмеялся Тайлер, глядя на неё. — Ну валяй, мрачная девочка, убей меня, если тебе так хочется!       Уэнсдей, не задумываясь, схватила в руки электрошокер и подвела его к мужской шее, нажав на кнопку. Это неприятное чувство снова окутало Тайлера с ног до головы. Боль, пусть и не сильная, вытесняла из него всё хорошее, но на этот раз он терпел из последних сил, потому что приказов больше не было. Только он и Хайд. И это мучение длилось целые минуты. А она вовсе не наслаждалась.       — Пожалуйста… Прекрати, — промолвил он, еле дыша. На лице выступил пот от напряжения. Кожа покрылась серым оттенком. — Прошу тебя. Не провоцируй его. Уэнсдей…       Она смотрела на него со слезами на глазах. Тошнотворное чувство собственного проигрыша подбиралось к её глотке. Её тошнило, выворачивало, передергивало. От самой себя. От желания пожалеть его и обнять. Она казалась жалкой самой себе.       — Я прошу тебя в последний раз, скажи правду, Тайлер, — уставилась она на него с таким несчастным лицом, что ему самому хотелось плакать. Раскаяние отдавало нервными импульсами в кончики пальцев. — Ты притворялся?       — Нет, — ответил он, мотая головой из стороны в сторону.       — Да! Да! Ты притворялся! Имей мужество признаться! — закричала она, начав давиться слезами.       — Нет! — громче повторил он, и она подвела шокер к его шее вновь.       — Да, — сказала она за него, мечтая вновь включить ток.       — Нет, — шёпотом сказал он, глядя на неё полными боли глазами. — Нет.       Уэнсдей утерла слёзы, достала ключ и обошла его, расстегивая наручники за его спиной.       — Уходи, — промолвил девичий голос, освобождая его руки от оков.       — Я не хочу уходить, — ответил он, не сдвинувшись с места. — Я хочу быть с тобой.       — Ты не знаешь, что говоришь. Я не буду с тобой, Тайлер. После того, что случилось той ночью, мы сошлись с Ксавье. Он — мой парень, — сказала девушка твёрдым, как сталь, голосом, и слышать это было в сто крат больнее, чем все остальные пытки вместе взятые.       — Ксавье… Ты серьезно? — промолвил Тайлер дрожащими губами.       — Что? Удивлён, почему я выбрала того, кто никогда не врал мне? Кто дважды спас мне жизнь, а не того, кто пытался её отнять?! — заявила она с высокомерием.       — Удивлен, что такая, как ты, делает выбор в пользу другого, только чтобы позлить меня, — заскрипел он зубами, потирая затёкшие запястья.       — Ты слишком высокого о себе мнения, — скрестила на груди руки Аддамс младшая. — Кроме того, можешь не злиться. Я отпустила тебя. Так что, просто проваливай.       — Чёртова лгунья! — сказал он, со злостью глядя на неё.       — Извини? — уставилась на него Уэнсдей в шоке.       — Да, ты именно такая, Уэнсдей! — выкрикнул Тайлер. — Ты и сама во многом виновата. Жестокая, эгоистичная, высокомерная стерва! Я — козел, хрен с ним, я согласен! Но ты хоть на секунду задумывалась, что сама поступала с нами отвратительно?! Может, я бы сознался и раньше, может, я бы смог, если ты бы хоть на секунду перестала думать о себе и о своих расследованиях и обратила внимание на живых людей! — сказал он, злясь на нее. — Ты игнорировала меня, ты вертела хвостом перед другим, хотя явно понимала, что нравишься мне! Ты пользовалась мною, и не отрицай, что это так!!!       У Уэнсдей внутри разрастался огромный шар ненависти, который в любую секунду мог взорваться, словно от динамита, и проткнуть сердце Тайлера осколками её боли и безумия. Её глаза покраснели, и она стояла напротив, чувствуя, как пускает яд в своё собственное тело.       — Я ненавижу тебя, — сказала она, выдавив из себя последнее.       — Ты повторяешься, — заявил он, глядя на неё исподлобья. Он всё ещё сидел на стуле, но уже освободил ноги от верёвок.       Уэнсдей уже подошла к двери, но ощутила касание его руки, что обхватила дрожащий живот, останавливая её.       — Скажи, что это неправда, — уткнулся от носом в её затылок и завел его в ямочку прямо под ним. — Скажи, что соврала насчёт Ксавье.       Ощущать его горячую ладонь так близко было невыносимо. Всё внутри разрывалось на части.       Уэнсдей закрыла глаза, обмякая от его прикосновений и дыхания. Ему так хотелось услышать это чертово «да». Она обернулась, прилипнув взглядом к его добродушному лицу и не могла вымолвить ни слова, пока он склонился над ней в ожидании её ответа.       — Ты ведь не с ним… Уэнсдей, это была моя ошибка, но этого больше не повторится, я клянусь, — смотрел он на неё, как влюблённый, вызывая по телу дрожь. Она хотела верить. Хотела растаять в его руках, как когда-то таяла в кафе от одного только поцелуя. И, так и не ответив, она вцепилась в его губы жадным поцелуем, запуская пальцы во взмокшие волосы и утопая в его объятиях, которые были словно сигналом для её тела. Уэнсдей не могла насытиться этими тактильными ощущениями. Запах и тепло его голого тела творили нечто невообразимое. Вспышки были настолько яркими и длительными, что она даже не заметила, как придавила его обратно к стулу и принялась расстёгивать свою кофту...