4. Чувства - не иллюзия

      За эту неделю я многое сделала. Хорошо питаюсь, под неусыпным присмотром мужа и медперсонала. Стараюсь соблюдать режим дня, хоть мне и не нравится подчиняться кому-то, даже крашусь каждое утро, чтобы не выглядеть, как кикимора болотная, хотя нет, скорее, как приведение. Стоило однажды утром взглянуть в зеркало: вся бледная, осунувшаяся, только пугаю всех, а в первую очередь, саму себя. С помывкой головы немного сложнее, потому что я все еще не хожу самостоятельно и это меня жутко расстраивает, хоть врач говорит, что скоро не то, что пойду, а бегать и прыгать буду. Организм неплохо откликается на ежедневные массажи, восстанавливая двигательные функции. Мой изобретательный муж, как всегда, пришел на помощь, сначала привез все шампуни и крема по списку из дома, потом повез меня на коляске в больничную ванную, но садиться туда не разрешил, мало ли у кого какие бактерии, ванная-то общая. Даже голову мыл мне сам! Стоять, наклонившись, я не могу, я в принципе, стоять еще не могу, поэтому Паша усадил меня на стул, наклонил голову и мыл, как в парикмахерской, только волосы, конечно же, под моим чутким руководством, поэтапно намазывая на шевелюру содержимое из тех баночек, которые я называла, не особо в них разбираясь. Высушилась я уже сама, фен, слава богу, держать могу. Вот, так и живем. За неделю притащил мне меряно-немерено книжек, скоро у меня образуется настоящая библиотека, успевать бы все это еще читать! Каждый день радует меня своим присутствием, до смены или после, развлекает последними новостями и сплетнями, кормит, сладко целует. Только вот руку мне свою так и не дает, как бы я не просила, и в глаза лишний раз старается не смотреть, а жаль, потому что мне порой кажется, что у меня едет крыша.       Следуя какому-то внутреннему чутью, перетрогала за руки всех медсестер и врачей, только кроме жуткой усталости совсем ничего не ощущаю. Может, они и правда сильно устают, работа и ведь не из легких, а может, и нет ничего у меня. Никакого дара. Проверить больше не на ком, Паша шугается от таких просьб, как от огня, того и гляди, сдаст в психушку, но о чудо, ко мне разрешили недолгие посещения. Завтра вечером должна прийти Райка, попробую на ней. Тут либо да, либо нет и я даже не знаю, что лучше. И страшно, и интересно одновременно... - Ольга Кирилловна, можно? - в палату просовывается светлая голова Тартаковой. Я киваю, жестом приглашая сесть на стульчик у кровати, который Паша совсем недавно освободил, убежав на смену. - Вы как? - обеспокоенно спрашивает она, разглядывая меня с осторожным интересом. Ну да, такой разобранной мои подчиненные меня еще никогда не видели - Не знаю, кажется, что результата совсем нет, хотя врача все устраивает, говорит, что скоро пойду, а вот я не уверена... - честно делюсь переживаниями я, помогая себе руками, чтобы подтянуть колени ближе к животу. Ноги еще слабые, хоть в согнутом положении и удерживаются, но периодически разъезжаются, поэтому, цепляю пальцы в замок, придерживая - Ольга Кирилловна, вы у нас такая сильная! Вы все сможете! - Рая ободряюще улыбается, смотрит на меня, ненадолго касаясь запястья. От нее веет счастьем с нотками уважения. - Рай, можешь сделать для меня кое-что? Только без лишних вопросов - серьезно прошу я, наблюдая, как хмурится Тартакова - Я надеюсь, это не что-то запрещенное? Потому что Паша мне голову открутит... - понизив голос, сообщает мне девушка. Похоже, прежде чем допустить эту неугомонную блондинку ко мне в палату, Рыков провел с ней воспитательную беседу. Я смеюсь, качая головой: - Нет, что ты. Просто мне нужно, чтобы я тебя держала за руку, а ты, смотря мне в глаза, подумала о чем-то или о ком-то. О какой-то ситуации, может, которая вызвала у тебя сильные эмоции - объяснила я, смотря, как у Раи вытягивается лицо. Ну да, согласна, со стороны звучит, как бред сумасшедшего. - Ольга Кирилловна, а... - я уже слышу в ее голосе вопросительную интонацию и строго, в своей манере, прерываю: - Рая, я же просила, без лишних вопросов! Вообще без вопросов! И Рыкову не говори, он тогда тебе точно голову открутит! - пригрозила я, а ведь это правда. И мне потом от него прилетит. - Ольга Кирилловна, а точно все в порядке будет? - все-таки поинтересовалась Рая. Вот настырная девчонка! - Не знаю, Рай... - честно отвечаю я. И ведь правда, прошлый опыт у меня не очень, хотя я совершенно не собиралась считывать эмоции Паши, если это вообще было именно это, а не меня шандарахнул мой же организм. Не попробую, не узнаю, поэтому, протягиваю подчиненной свою раскрытую ладонь, - Блин, Тартакова, дай руку! Тебе что, жалко, что ли? И подумай о чем-то, приятном или не очень, вообще все равно! - Ну ладно - скепсиса в ее взгляде прибавилось, но руку она вложила, с интересом ожидая дальнейшего представления.       Установив зрительный контакт, мы просто молча сидели, а время шло. И что странно, вроде что-то чувствую, а что именно, определить пока не могу. Тепло. Безграничная любовь. Радость. Смех. И здесь же усталость! Нахмурившись, я уставилась на свои ноги, а потом снова посмотрела на девушку: - Про Глеба думаешь? Вырос, большой совсем, - я немного грустно улыбнулась, своих-то деток родить не получилось, а сейчас так тем более, кто после таких травм беременеет, да еще и в таком почтенном возрасте... А Райка молодец, сразу Кулыгина в оборот взяла, сынишку родила, не смотря на первую неудачную беременность, а я, как Паша сказал, собака-бояка. Наверное... - Да, про Глеба, ему уже полтора! - радостно прощебетала Рая, просияв, как только заговорили на приятную ей тему - Подождите, а вы как это поняли? - Не знаю, просто почувствовала... - я пожала плечами, наблюдая, как у Тартаковой расширяются в шоке глаза - Ух ты... Это как? Вы типа мысли читать умеете? А телекинез не пробовали? - Райка, отойдя от первого потрясения, восторженно хлопнула в ладоши, засыпав меня вопросами, на которые я бы и сама хотела знать ответ - Рая! - одернула я ее - Ладно, давайте я опять о чем-нибудь подумаю, а вы опять угадаете? - предложила девушка, вновь протягивая мне раскрытую ладонь - Я не угадываю, и тем более, не читаю мысли, а просто чувствую. Ну, не знаю, как еще объяснить. Ты просто о чем-то думаешь, проживаешь какие-то эмоции, а я проживаю их вместе с тобой. Иногда, зная какую-то личную информацию, могу сопоставить эмоции с тем, что могло эти эмоции вызвать, вот как сейчас с Глебом. Я почувствовала от тебя безграничную любовь, тепло, и усталость, и сделала вывод, что ты думаешь о своем ребенке. О Глебе. Понимаешь? - я попыталась облечь чувства в слова, объясняя и ей, и себе, что вообще происходит, и кажется, выходило не очень - Вот это вы... Охренеть... А Паша знает? - Нет, и лучше ему об этом не знать. У нас была неприятная история недавно... В общем, он считает, что это последствия травмы, а я его не разубеждаю, и ты не смей, поняла?! - грозно добавила я, посмотрев на стихнувшую Раю - Поняла, поняла... А что за неприятная история? - спросила девушка, но стушевалась под моим взглядом, - Ой, простите, я не должна была этого спрашивать - Не должна была, но спросила. Так, ладно, ты мне вот что скажи: что с Пашей было, пока я была в коме? Что чувствовал? - решилась спросить я. Мне очень хотелось подтвердить догадку о том странном обмороке, я ведь просто считала его боль, как будто по оголенным проводам прошлась рукой. Паша со мной делиться не захотел, так может хоть коллеги со стороны расскажут, что с ним происходило в эти три месяца. Рая кивнула, отвела взгляд, посмотрела в окно, собираясь с мыслями, рассказ предстоял не из легких: - Паша был в сознании, когда случилась авария, Араша набрал, потом мы прибежали. Пытался вас реанимировать с поломанной рукой, в скорую с вами сел, еле от вас в больнице его отодрали, чтоб осмотреть. Пара ссадин и перелом со смещением, гипс на два месяца. Пару дней дома сидел, похоже, пил, но потом с ума сходить начал, на линию вышел. Не знаю, что чувствовал, он особо личным ни с кем не делится, видела только, как он пару раз зависал у вашего кабинета, табличку гладил, а потом уходил, фото ваши постоянно листал, одну даже в нагрудном кармане формы носил, со свадьбы, кажется. За три месяца ни разу не усомнился в том, что вы очнетесь, и всех вокруг убеждал, до последнего держался, потом с одного вызова вернулся и как заведенный: "почему на ее месте не я?". А потом врач сказал, что у вас нет динамики и рекомендовал подумать об отключении. Паша долго ходил, как в воду опущенный, напился на подстанции и пошел у вас в кабинете коньяк искать, пока рылся по шкафам, завещание нашел, заперся у вас изнутри и выл, никого не пускал, особенно Сан Саныча. Тогда Лиза вызвала Костю, у нас выходной был, мы приехали и тогда, кажется, впервые увидели его слезы. Настоящие. Вот это было страшно. Если уж Рыков сломался, что говорить о всех нас. Очень плохо - это еще мягко сказано, Ольга Кирилловна, он вас очень любит - наконец, закончила Тартакова, а я сидела, как оглушенная, переваривая услышанное.       Она права, очень плохо - это еще мягко сказано. Если это выглядело так со стороны, то в душе у Пашки творилось что-то подобное, просто помноженное на сто, если не на все двести, вот у меня все и болело. А рука болела сильнее всего, он же ее еще и сломал. Может, и правильно, что муж не пускал меня в душу, не отвечал на мои вопросы и не рассказывал о своих чувствах, от одной только мысли о пережитом бежали бесконтрольные мурашки. Бррр...       Рая поднялась, забирая сумочку в руки, собираясь уйти, потому что время уже вышло. Я схватила ее за запястье, снова обращая внимание на себя, посмотрев в глаза: - Я тебя очень прошу, если Паша спросит, о чем мы говорили, а он обязательно спросит, ради всего святого, не говори ему правду! Придумай что-то, не знаю...скажи, что на Сан Саныча жаловалась, знаю, как он вас достал, или про Глеба, что-нибудь, но только не про это все. - Хорошо, Ольга Кирилловна - Обещаешь? - неуверенно спросила я, пытаясь почувствовать, что она думает - Обещаю, - от Раи веяло уверенностью и преданностью. Она не расскажет, в этом я уверена. - Спасибо - одними губами шепчу я. - Все будет хорошо. Поправляйтесь - она мягко проводит по моим плечам, ободряюще улыбается, подмигивает и скрывается за дверью, оставляя меня разбираться со свалившимся богатством в виде информации, в одиночку.