5. Ты боишься

      Паша пришел ближе к одиннадцати. В выходной он обычно отсыпался и меня приятно порадовало, что хотя бы эта привычка у него осталась. За время проведенное здесь я успела наслушаться, как он жил у моей постели. Достаточно больно даже думать об этом. Но теперь ведь все хорошо. Я жива, я всегда его жду. В особенности выспавшегося и довольного. Мне, кажется, он заметил, что от его настроения зависит и моё и старался заботиться и о себе тоже. И все же приятно не быть одной в палате. Особенно приятно быть рядом с Пашей. От него в такие дни исходит тепло и счастье. Ситуация с рукой забылась моей положительной динамикой, он снова такой, как прежде. Ласково гладит, целует, а в глазах, пусть и не сразу, вспыхнул потухший огонек. Я прямо чувствую, как мои ладони теплеют и вибрируют, впитывая его радость и милую сердцу улыбку. Правда, к его психологическому состоянию мы больше не возвращаемся, эта тема для нас - запретная. Единожды обронив, что ему без меня было очень плохо, он не желает больше погружать меня в свои переживания, лишь сеточка морщин вокруг глаз стала глубже, а седых волос стало больше. Но, раз я с ним, я смогла, то и он вновь и вновь натягивает улыбку на лицо, пряча прошлые переживания глубоко в сердце. Туда, куда доступ мне пока закрыт. Именно поэтому, я улыбаюсь ему в ответ, старательно обходя эту тему стороной, но так иногда хочется признаться, что я все чувствую! Я чувствую ЕГО! Его эмоции! Даже те, которые лишь слабо мигают где-то в глубине. Он живет ими и я теперь живу ими тоже! Потому что мы слишком сильно связаны друг с другом, слишком зависим друг от друга. Потому что он человек способный одним словом весь мой мир разрушить, а потом заново построить. Но нет, пока не могу, и вообще, вряд ли смогу ему сказать... Да и что сказать? Как объяснить то, что объяснению не поддается? Пусть пока это будет моей маленькой тайной, может, придет когда-то время и я смогу с ним поделиться, а может, это не наступит вовсе. Не знаю и знать пока совсем не желаю, разобраться бы самой сначала... Паша согласен с врачом, что тот обморок - лишь следствие длительного нахождения в коме и... И это пройдет. Обязательно пройдет. Черт возьми, нет, ощущение чужих эмоций не проходит! С этим нужно учиться жить, чтобы просто не сойти с ума.       В обед зашел врач, это уже второй обход за сегодня. Паша поднялся, чтобы не мешать светить мне противным фонариком в глаза. Стандартный набор вопросов, температура, контроль питания и приема препаратов, анализы, показатели которых все лучше и лучше с каждым днем, хорошее восстановление рефлексов. Я улыбаюсь легко и непринужденно все это время, пока врач не садится напротив меня, заключая мои руки в свои и смотрит прямо в глаза: - Ольга, давайте попробуем встать - поначалу его предложение кажется мне абсурдным, просто сумасбродным, но от него исходит уверенность, которая придает мне сил - Ладно... - я киваю с существенной задержкой, заглядывая ему за спину в поисках поддержки у Паши. Он подходит ближе и я даже на расстоянии могу разглядеть, что в его глазах плещется неподдельный страх. А если я не пойду? Не смогу? Слишком рано? Он старается задавить в себе эти эмоции, слегка приподнимает уголки губ вверх, встает передо мной, наклоняясь: - Давай попробуем - легкий шепот вызывает волну приятных мурашек, я крепко обвиваю его шею руками и он поднимается со мной, повиснувшей на нем так, словно я обезьянка на лианах. Паша сначала опускает меня на твердую поверхность, а затем осторожно разъединяет мои руки, хватая за предплечья. Пол под ногами шатается так неистово, как будто землетрясение восемь баллов. Я стараюсь стряхнуть накатившую тревогу, но она все никак не хочет отступать. И я понимаю, в чем дело. - Паша, не бойся - шепчу я, глядя ему в глаза, а страх продолжает прыгать неприятными мурашками по коже рук, расходиться по венам - Я не боюсь - он старается придать голосу уверенности, а я же вижу, что ему страшно, чувствую, как его сердце в пятки уходит. Мое сердце продолжает заходиться в истошном стуке, сдавливая грудную клетку. Все его чувства тут же отражаются на моем лице, исказив болью, удушающей и неподвластной, а я все так же не могу отпустить его, дрожа, как осиновый лист на ветру и грозясь сорваться в пропасть, заработав очередную проблему. Мне кажется, что прошла вечность, хотя на самом деле прошло меньше минуты, когда за спиной мужа снова появляется врач, обращая на себя внимание: - Оля, не переживайте, дайте мне руки - он осторожно отодвигает Павла от меня и я буквально падаю в его объятия, цепляясь пальцами за халат, как за спасательный круг. Стало ощутимо спокойнее, я немного выдохнула, почувствовав уверенность в следующем действии и в самом человеке. Наверняка, я далеко не первая, кого он ставит на ноги после тяжелых травм, оттого внутри него эмоциональный штиль, а не буря, готовая вот-вот обрушиться мне на голову, сбивая с ног. Паша стрельнул в нас глазами, но ничего не сказал, наблюдая со стороны. Похоже, обиделся, думая, что мне с ним страшно, хотя, это ему было со мной страшно, а не мне с ним, но это уже детали. Все забылось в ту секунду, когда врач, сделав маленький шаг назад, потянул меня на себя, заставляя меня неуверенно двинуть ногой вперед. Правое бедро обожгло болью из-за смещения нагрузки на одну сторону, я сильно зажмурилась, задерживая дыхание, чтобы подтянуть вторую ногу и ровно встать. - Оля, Олечка, ты... ты сама! - муж стремительно сокращает расстояние между нами, встав рядом с врачом. Тот слегка улыбается, отцепляет мои руки от отворот халата и передает их в раскрытые ладони Паши. Теперь от него веет теплом и надежностью, той самой уверенностью в нем и завтрашнем дне, которую я привыкла чувствовать рядом. До спасительных объятий совсем небольшое расстояние, но я уже начинаю терять контроль над ситуацией. Приходится приложить титанические усилия, чтобы сделать эти два маленьких шага и рухнуть наконец в его руки, начиная смачивать майку слезами. - Ну чего ты, милая... Все же хорошо, - шепчет он, приглаживая мои вихры, а я все продолжаю плакать.       Муж осторожно поднимает меня на руки, укладывая обратно в кровать, подает салфетку, а я лишь бесконтрольно ее сжимаю, не в силах унять свои слезы. Мокрые дорожки продолжают течь по щекам без моего согласия, врач переглядывается с медсестрой и она тут же приносит стакан воды и таблетку. Проходит время, прежде чем я окончательно успокаиваюсь, пытаясь разобрать, что сейчас со мной было. Паша тоже смотрит на меня в удивленном молчании, поглаживая прохладную кисть своей большой ладонью. Обеспокоенность. Страх. Недоумение. Радость. Любовь. Эти чувства передаются от него мне через простое касание, струятся по венам, смешиваясь с моими. Боль. Неуверенность. Счастье. Слишком много эмоций на одну меня. Усталость. - Паш, прости, спать очень хочется - шепчу я, едва шевеля рукой - Конечно, милая, отдыхай. Ты сегодня - большая молодец! Завтра попробуем еще - отзывается Паша, помогая мне удобнее устроиться, подтыкает одеяло       Последнее, о чем я успела подумать до того, как провалиться в сон, это то, что очень тяжело жить и своими, и чужими эмоциями сразу, в полной мере. Сегодня была ударная доза. Впервые за две недели, не считая самого первого раза.