10. Скоро на работу

- Милая, я пошел, до вечера! - оповещает меня с утра пораньше Паша, оставляя легкий поцелуй на щеке - Не забудь, пожалуйста, пообедать и выпить таблетки! - Я уже не маленькая - неохотно отзываюсь я с дивана, делая глоток травянистого чая - Я знаю, но я все равно позвоню в обед, чтобы убедиться, что ты точно ничего не забыла и выполняешь рекомендации врача - Иди уже, контролер, а то начальство будет ругаться. - я хватаю диванную подушечку и целюсь в Пашу, но он ловко уворачивается и смеясь, скрывается за дверью       Закончив с незамысловатым завтраком, я поднимаюсь с места и иду мыть посуду. За окном промозглая ноябрьская погода: идет дождь, а вернее, мокрый снег, и дует ветер. Я слегка поежилась, сильнее застегивая мастерку. Словила себя на мысли, что в какой-то степени даже рада, что не надо идти в такую ужасную погоду на работу, хоть и безумно по ней соскучилась. Периодически звонят подчиненные, кто-то чаще, кто-то реже, справляются о моем самочувствии, конечно же, пытаясь выведать, когда я выйду на работу. Пашу тоже спрашивают, но гораздо реже, потому что он до сих пор считает, что меня надо запереть дома и никуда не выпускать до полного восстановления, поэтому я искренне сочувствую тем несчастным, которые отхватили за этот вопрос. И мне, если честно, тоже очень интересно, когда я, наконец, смогу работать? Между прочим, с момента выписки прошло уже три с половиной недели, а Рыков меня даже на километр к подстанции не подпускает, ни одним глазком не дает на него посмотреть, поганец, все талдычит мне про полное восстановление! А существует ли оно в принципе, это самое полное восстановление, если да, то когда наступит и что я в этот момент почувствую? Да, несомненно, дома и стены лечат, во мне определенно больше энергии и я даже не сплю в обед, но на работу меня Паша все еще не выпускает, каждый раз прося посидеть дома еще немного. Мне иногда кажется, что он это специально говорит, потому что ему нравится, когда жена встречает его с работы с вкусным ужином и сладкими поцелуями. Да, кстати, вопрос с близостью решился донельзя просто через пару дней после первой не очень удачной попытки. Всего-навсего нужен был адекватный настрой. Чуть больше романтики, совместной ванны, приятной музыки на фоне, расслабляющего массажа, прелюдий и вуаля, все получается не так болезненно, как я себе успела нарисовать. К тому же, я обнаружила один огромный плюс своей эмоциональной чувствительности: во время близости меня теперь кроет в два раза сильнее, выкидывая из реальности на приличное количество времени. Пашин оргазм бьет меня с такой же силой, что и мой собственный, до белизны костяшек и темных пятен в глазах, настолько, что мы замечаем это оба и если Пашу, по первости, беспокоила такая реакция, все боялся, что сделал что-то не так, то сейчас даже ходит довольный собой и своей работой.       Мои мысли опять начали плыть не в ту сторону, поэтому я постаралась вернуть их в нужное русло, насухо вытирая тарелки полотенцем. Сейчас у меня есть немного времени, чтобы почитать, а потом нужно будет приготовить ужин. На сегодняшний вечер у меня есть планы на нас с Пашей, а потому, пусть лучше квартира проветрится к его приходу, а то, вместо соблазнительного аромата меня, будет не менее соблазнительно пахнуть котлетами.       В обед кушать совсем не хотелось, хоть и Пашины курочка с рисом выглядели довольно аппетитно, мне пришлось переложить все обратно. Тошнит. Я ничком лежу на диване, уставившись на улицу через окно, дождь крупными каплями бил по стеклу, отдаваясь неприятным гулом в голове. Я и раньше была метеочувствительная, а сейчас, так вообще, какой-то сплошной кошмар из головных болей, тошноты и низкого давления. Кофе, призванный это давление поднять, никак не помог, поэтому сейчас я просто лежала с закрытыми глазами. Внезапно вспомнилось, что вода хорошо расслабляет, я тут же ринулась в ванную, бросив телефон куда-то на диван меж подушками.       Выйдя из душа спустя аж полтора часа и спустив, кажется, всю воду, я чувствую себя хоть немного, но человеком. Зато муж на работе места себе не находит, на дисплее высвечивается пять пропущенных и три сообщения. Только я взяла в руки телефон, собираясь позвонить, как он опять звонит мне сам. На экране высвечивается дорогая сердцу мордашка, а в динамике звучит беспокойно-недовольный голос супруга: - Алло, Оль, ну ты че творишь?! Хочешь, чтобы у меня второй инсульт был? - Паш, ты че такой нервный? Подумаешь, в душе была... - недоуменно проговорила я, запивая таблетку водой - Ну, а предупредить меня? - Что я в ванную пойду?! - удивленно переспрашиваю я. Вот это уже ни в какие ворота! - Ну, ты же еще от больницы не отошла, ослабленная, я звоню, а ты трубки не берешь. Я уже не знаю, что и думать... - начал виновато оправдываться Паша. В сердце кольнула совесть, он ведь беспокоится, переживает за меня так, как умеет, а я тут видите ли злюсь на него. Я глубоко вдохнула, потом выдохнула, возвращая былое спокойствие: - Паш, со мной все нормально, я за три недели уже неплохо освоилась - Ты поела? - Поела, поела... - нехотя отвечаю я, отодвигая тарелку подальше - А что ты поела? - переспрашивает муж, будто чувствует меня на расстоянии - То, что ты оставил - А что я оставил? - Ох... - я цыкаю, закатывая глаза. Вот ведь прицепился! - Курочку с рисом - вру, и глазом не моргнув - И вообще, что это за допрос ты мне такой устроил?! - строго - Да не, Оль, никакого допроса. Тебе ведь кушать надо, организм восстанавливается. - проговорил дежурную фразу Паша - Ладно, все, отдыхай. Люблю, целую! - Чмок!       Я положила телефон на стол экраном вниз, тяжело вздыхая. И вот так каждый день несколько раз в сутки! Нет, несомненно, приятно, когда о тебе заботятся, звонят, беспокоятся, но три недели таких звонков и однотипных диалогов изрядно выматывают и порой даже бесят! Я намочила небольшое полотенечко ледяной водой и разместила на лбу, укладывая голову и прикрывая глаза, но пришлось отвлечься, потому как зазвонил телефон, а номер был не знакомым. - Ольга Кирилловна? Здравствуйте! - из трубки послышался писклявый голосок. Я нахмурилась, в попытках понять, кому он принадлежит... - Полякова, ты, что-ли? - Я! Я вас так рада слышать, вы даже не представляете! С вами все хорошо? Вы в порядке? - засыпала меня вопросами девочка. Я снова поморщилась от тоненького голоса, поправляя съехавшее полотенце. Разговаривать не хотелось, но и показаться грубой тоже, поэтому, я отделалась коротким ответом: - Нормально, восстанавливаюсь. Полякова, если ты хочешь что-то сказать, говори быстрее - Поняла... - пробормотала Лера и затарахтела с новой силой - Вы простите, что я вам звоню, вы же ведь еще не на работе, просто мне показалось, что Сан Саныч вытворяет ужасные вещи... - Например? - Поставил в бригаду двух врачей: Кулыгина и Руднева, а они не в ладах, ну, вы, наверное, слышали - слышала, слышала...это было самое яркое событие того вечера, естественно, после нашей с Рыковым аварии, уж ее еще никто не переплюнул и дай бог, не переплюнет - Зачем? - удивилась я. Слышала, конечно, от каждого звонившего жалобы на Сан Саныча, но все они были совсем мелочевые, но это... - И я не знаю...И мне показалось это очень странным, а говорить Сан Санычу... ну, вы сами понимаете, раз он так сделал - Понимаю. Хотя, если честно, не очень... Я разберусь, обещаю       Полякова что-то радостно пискнула в ответ, но я ее уже не слушала, занятая размышлением над тем, что она мне поведала минуту назад. Странно - это еще мягко сказано! И так некому работать, а он тут, понимаете ли, эксперименты над сотрудниками ставит! Сам бы отпахал полную рабочую смену, я бы посмотрела, каким побитым он вернется! Вот такие горе-руководители, ни разу не работавшие в поле, так сказать, потом разваливают подстанцию! - Дааа, мать, засиделась ты, Оля! Такими темпами тебе будет некуда возвращаться! - обратилась я сама к себе, стягивая полотенце с головы и быстрым шагом направляясь в гардеробную, чтобы выбрать наряд.       Похоже, чтобы выйти на работу, мне нужен был какой-то весомый повод, и вот случилось то, что случилось. До конца Пашиной смены всего ничего, а я уже мчу по вечерней Москве по новому адресу подстанции, чтобы, как минимум, обозначить себя и свой выход на работу в ближайшее время, не дав Щербинину погубить мое детище!