23. Откровенно о наболевшем

      Да уж, не зря говорят, что понедельник - день тяжелый, а если слетает один из врачей без видимой на то причины - то день автоматически становится еще и невыносимым. Растерянного Витю пришлось отправить на вызов в одиночку и попросить диспетчеров не давать ему сложные вызовы, а самой приходится заниматься поисками пропавшего Ломагина. Обзвонила всех по кругу, никто ничего не знает, правда, только Кулыгин заверил меня, что у Володи все в порядке. В каком месте, а? Я не понимаю, они меня все, что-ли, до ручки решили довести? Чтобы я Новый Год не дома с любимым мужем встречала, а в ПНД? Мало мне проблем, так они еще добавляют! Скорее бы это все закончилось... Я стянула очки с переносицы, отодвинула мешающие папки к краю, а сама легла на стол, спрятав лицо в ладонях. - Ольга Кирилловна, к вам следователь по делу Морозовой, пустить? - в кабинет заглядывает помощница, принося с собой новость о приходе виновника бессонных ночей. Паша только сегодня в очередной раз бормотал во сне что-то про эту пациентку... - Да - пришлось сесть ровнее и снова надеть очки - Ольга Кирилловна, я понимаю, что изрядно помотал вам нервы и помозолил глаза, но в этот раз я быстро - мужчина быстро занял место напротив меня и стал доставать из папки какие-то документы - Уж постарайтесь, работы невпроворот - фыркнула я, намекая, что он мне мешает. Из-за него, отчасти, этой самой работы, между прочим и прибавилось - Хорошо, я буду краток. В общем, вскрытие показало, что бригады Рыкова и Кулыгина ошибок не допускали. Вот заключение - передо мной тут же оказались листы бумаги и я схватила первый из них, не поверив своим ушам. Это все...? Серьезно? - То есть, дело закрыто? - переспросила я и внимательно посмотрела на капитана, в поисках подтверждения - Именно. - отчеканил мужчина, поднялся с места и направился к двери, напоследок обернувшись - Всего доброго, Ольга Кирилловна - И вам... - эхом отозвалась я и уставилась на только что закрывшуюся за следователем дверь немигающим взглядом. Некоторое время еще совершенно точно сидела в настоящем ступоре. Ощущение, будто мне все это приснилось. Неужели я избавилась от одной проблемы и он правда больше не вернется? Очень бы хотелось надеяться. Спохватившись, я взяла телефон и набрала по памяти номер любимого. Правда, обрадовать бригаду Рыкова захотелось все же лично, особенно, встряхнуть Араша, чтобы перестал уже капать на мозги моему Паше, поэтому, не обозначив цель звонка, просто вызвала их к себе. По телу разливалось облегчение с каждой прочитанной в заключении строчкой, дышать стало гораздо легче. Все-таки, какими бы профессионалами я не считала Костю и Пашу, страх за них присутствовал и никуда не желал уходить последнюю неделю. А теперь... Теперь можно вздохнуть спокойно и не тащить на себе груз ответственности за смерть пациентки. - Ольга Кирилловна, можно? - Паша культурно постучал и прошел к моему столу, сзади маячил Араш, с лица которого до сих пор не сходило виноватое выражение. Паша посмотрел на меня в легком недоумении, видимо, прокручивая в голове все свои косяки, наверное думая, что я его вызвала из-за очередной жалобы - Проходите. - я кивнула на стулья напротив, а сама взяла в руки бумагу, которую недавно принес мне капитан и прочитала- У меня был следователь и принес протокол вскрытия Морозовой Александры Сергеевны: ни один препарат, назначенный вами, не навредил пациентке, а следовательно, не привел к ее смерти. - Диагноз: осложнение мерцательной аритмии, желудочковая тахикардия, фибрилляция желудочков, очаги неравномерного кровенаполнения в межжелудочковой перегородке, стенозирующий атеросклероз коронарных артерий, отек легких и головного мозга... - Араш забрал у меня документ и быстро забормотал длиннющий диагноз, который я решила не озвучивать самостоятельно. Пусть сами разбираются, им там виднее, а мне хватило и того, что мои врачи ни в чем не виноваты. Хоть на стену это заключение вешай! - А это решение врачебной комиссии - эту бумажку у меня из рук тут же выхватил супруг и прочитал громко, акцентируя внимание на каждом слове: - Острая коронарная смерть - Так что, ни вашей вины, ни вины бригады Кулыгина нет. Просто ее сердце истощилось от частых приступов и не смогло запуститься. - заключила я с сожалением. Жалко, несомненно, но все мы там когда-то окажемся. Кто-то раньше, кто-то позже... Но времени всерьез рассуждать об этом нет, поэтому я перевела изучающий взгляд на Пашкиного фельдшера и серьезно спросила - Араш, у тебя остались еще вопросы? Или будешь продолжать накручивать себя и нервировать окружающих? - И мозги всем выносить! А то знаешь, долгими бессонными ночами начинает казаться, а вдруг, а если...? - Паша хлопнул друга по колену и продолжил что-то выговаривать по этому поводу, а Араш только кивал, поэтому, мне пришлось прервать их увлекательные выяснения отношений: - Свободны!       Муж театрально закатил глаза, но поднялся, потащив за собой и Араша, который, кажется, еще не осознал в полной мере произошедшее. Напоследок, все же, отмер, вернул себе способность говорить и поблагодарил, выдавив слабую улыбку. Я махнула им на прощание, как раз объявили их бригаду, а сама уткнулась в документы, которые не так давно мне принес Щербинин. Как раз список оборудования, которое необходимо заменить... Манометры опять вышли из строя, кислородные баллоны сифонят, два аппарата ЭКГ вообще накрылись и похоже, ремонту вообще не подлежат... Все приборы настолько старые, даже, не побоюсь сказать, древние, что это совсем неудивительно, но их почему-то никто до сих пор не заменил. Хотя, я несколько раз оставляла заявку на сайте поставщика. И что, и где новое оборудование?! Ни привета, ни ответа! Нет, они меня просто уже достали! Мы тут, значит, сутками людей спасаем, они у нас умирают, а все почему? Потому что оборудование неисправное, а соответственно, диагноз поставить тяжело и до больницы не всегда успеваем довезти. Злость начала заполнять каждую клеточку моего тела и я, решив не откладывать в долгий ящик, схватила трубку стационарного телефона и быстро набрала номер, указанный на сайте. Сейчас я им устрою! - Девушка, здравствуйте. Это заведующая пятьдесят восьмой подстанции Арефьева Ольга Кирилловна. Да, я опять по поводу оборудования и я от вас не отстану, учтите! - грозно произнесла я в трубку и закатила глаза на ее невнятное бульканье в ответ - Мы уже три раза писали обращение с просьбой заменить старое оборудование на новое, вы каждый раз просите оставлять заявку, мы оставляем, а потом вы пропадаете! - я собиралась добавить еще пару нелестных комментариев по поводу их работы, но меня прервала вошедшая Лиза. Я кивнула ей и приставила палец к губам - Я занята, жди! - Я не могу! - с жаром выпалила моя помощница и я удивленно вскинула брови. Что это с ней? Она мне показалась излишне нервной и даже злой... Кажется, мне предстоит еще один неприятный разговор, а может, даже не один. Я поднялась, не отрываясь от телефона и изловчившись, нажала на пуск кофемашины, чтобы хоть как-то привести голову в порядок, а сама грозно обратилась к девушке, решив-таки ее добить: - Значит так, если к среде на подстанции не появится нового оборудования, я напишу на вас жалобу в МинЗдрав! - не дождавшись ответа с той стороны, я поспешила бросить трубку, которая со стуком приземлилась на свое место. Я поджала губы, подхватила чашку ароматного кофе и повернулась к Васильевой, вложив в голос побольше строгости и нотку раздражения - Лиза, если я говорю, что занята, значит... - Вас хотят уволить! - тут же выдала мне Лиза, а я так и застыла с приоткрытым ртом и чашкой у губ - Чего? - недоуменно выдала я, вернув себе способность говорить спустя пару секунд шока - Главой объединенной подстанции будет Геннадий Сергеевич Ковальков, а не вы - грустно повторила Лиза, а я села обратно в кресло. Приплыли... Нет, я предполагала и даже в какой-то степени ожидала, что этим все и закончится, но... Предполагать и знать - две разные вещи и я бы предпочла остаться в стадии предположения. Чтобы никак не выдать то, что меня эта новость задела и очень расстроила, я переключила внимание на кофе и сделала один глоток терпкого напитка: - Откуда информация? - От предателя - зло фыркнула Лиза, в голосе почувствовались пренебрежение и даже ненависть к пока еще неизвестному мне человеку. - Ну и кто у нас предатель? - осведомилась я, потому что сама даже на секунду представить не могла, что кто-то из моих сотрудников способен на такую подлость. Я была уверена во всех, как в самой себе, а тут...! - Сан Саныч - незамедлительно ответила Лиза и мое сердце пропустило удар. Я ведь совсем недавно показывала ему план развития подстанции, который сегодня с утра отправила наверх, доверяла, советовалась... Нет, нет, этого просто не может быть! Я отказываюсь в это верить! - Неожиданно...! - А для меня ничего неожиданного! - фыркнула Лиза. Я только могу догадываться, что между ними произошло, но она его никогда не жаловала. Особенно, их межличностная ситуация обострилась во время моего больничного и что с этим делать, я понятия не имела, поэтому в одно утро просто отчитала Васильеву за непрофессиональное поведение. Мои размышления касательно этой ситуации прервал настойчивый стук в дверь. Я закатила глаза и громко крикнула: - Я занята, ждите! - но даже после моей просьбы, дверь открылась, а на пороге появился Сан Саныч. Лиза тут же отошла ближе к окну и недобро на него посмотрела. Сейчас она напоминала мне кошку, у которой шерсть встала дыбом. Воздух вокруг нее буквально наэлектризовался и дышать стало труднее. - Ольга Кирилловна, надо поговорить - произнес Щербинин и приблизился, а я даже рта не успела раскрыть, как Васильева закрыла мне обзор спиной и едко ответила: - А я уже поговорила с Ольгой Кирилловной, не беспокойтесь, Сан Саныч - Да? И о чем же? - наигранно удивился мужчина - О том, что ты нас предал! Я все слышала! - выкрикнула Лиза, а я, подперев щеку рукой, пила кофе и слушала их перепалку, в попытках понять, когда они вспомнят, что находятся в кабинете главврача. - Но все не так! Да, мне предлагали предать подстанцию, этого я отрицать не стану... - Ольга Кирилловна, ну не верьте вы ему! - Лиза вспомнила о присутствии моей скромной персоны первой, развернулась и умоляюще посмотрела на меня - Ольга Кирилловна, все не так! - вторил ей Сан Саныч, а Васильева тут же нахмурилась и собиралась было пуститься обвинять дальше, но я предпочла прервать их шумную перепалку не менее громким: - ЗАМОЛЧАЛИ ОБА! - пришлось даже хлопнуть ладонью по столу для надежности. Васильева отпрянула, поскольку стояла ближе всех, а я, поймав ее взгляд, обратилась - Лиза, оставь нас и рот закрой на замок. Поняла? - Но... - помощница попыталась было возразить, но ее версию я уже услышала, а вот версию другой стороны еще нет и мне пришлось на нее прикрикнуть, чтобы спровадить: - ВАСИЛЬЕВА! - Сан Саныч проводил ее победным взглядом до самой двери и сел напротив меня. Напряжение сковало тело, я на секунду прикрыла глаза, а потом решила подняться и подойти к окну. Смотреть в глаза Щербинину мне не хотелось, не потому что он предатель, нет, это ведь еще доказать надо, а просто потому, что я боялась. Боялась, что он увидит меня слабой, сломленной и расстроенной, этого мне хотелось меньше всего... Поэтому, я встала спиной, чтобы защитить себя и свое душевное равновесие, которое совсем на равновесие и не похоже, а Саша, тем временем, начал объясняться: - В общем, Ольга Кирилловна, ко мне действительно обращался Ковальков с предложением сливать ему информацию в обмен на то, что он сделаем меня заместителем заведующего после объединения. Согласиться я согласился, но действовал исключительно в интересах нашей подстанции и непосредственно в ваших, Ольга Кирилловна. Решил стать двойным агентом, так сказать, чтобы втереться в доверие к тому руководителю и быть в курсе происходящего у наших врагов, чтобы в случае чего, помочь вам его прищучить. Это, кстати, Тоня моя придумала - последнюю фразу он сказал с толикой гордости, а мне только оставалось закатить глаза. А мне он не мог сразу рассказать? Почему все так любят действовать исподтишка? - Судя по всему, ваша Тоня перечитала в детстве шпионских романов, но мне это не нужно - И вам даже не интересно узнать, что я узнал, как двойной агент? - искренне недоумевал Сан Саныч. Похоже, ему понравилось находиться в эпицентре событий и быть полезным в тех ситуациях, о которых не знают другие, но...: - Знаешь, Сан Саныч, я с детства терпеть не могу шпионские фильмы и книги. Не моя методика, поэтому, нет, не интересно. - и хотя перспектива позвонить свекрови и настучать на Ковалькова была заманчивой, я отмахнулась от этой затеи. Все ведь давно решено, осталось только найти достоверное подтверждение - И если я правильно поняла, Ковальков уже утвержден в должности - Да, утвержден... - Сан Саныч даже не стал отрицать, а у меня болезненно сжалось сердце. Аптекарь кинул на меня виноватый взгляд и все же добавил, хоть я и не просила - Но Ковальков замешан в каких-то темных делах. У них на подстанции оборудование пропало, а они его не списали. Его бы проверить на этот счет - Сан Саныч, это достоверные данные или твои фантазии? - если это правда, то... Как его вообще к заведованию допустили? Что, Марина Леонидовна это упустила? Никогда в жизни не поверю, что такая дотошная женщина способна пропустить такое вопиющее безобразие! У меня закружилась голова от переполняющих эмоций, причем, моих же. Сан Саныч был к этому совершенно не при чем, потому что ему каким-то образом удавалось сохранять нейтральные эмоции. Кроме капельки вины там совсем ничего не было, и то, он не считал себя виноватым, потому что искренне хотел помочь... Я оперлась ладонями о подоконник и постаралась сконцентрировать свое внимание на белоснежных хлопьях снега, которые падали на землю, но мои собственные чувства устроили прочную засаду и никак не желали отпускать разум. - Ковальков просил, когда будет объединение, не досчитаться того, что есть по бумагам. Даже замом был готов своим сделать... - пробормотал Сан Саныч, а я зажмурилась от нарастающей боли в висках. - Извини, я сейчас - выдавила из себя я, кое-как найдя в себе немного сил, и поспешила покинуть кабинет, громко стуча каблуками по полу.       Стук отдавал неприятным звоном в ушах, но я не сбавила шаг, чтобы никто не увидел стекающих по лицу соленых капель. Боковым зрением, еще не совсем замытым слезами, удалось заметить Лизу, которая удивленно посмотрела на меня, а потом заскочила в приоткрытую дверь кабинета. Ладно, пусть дальше с Сан Санычем сама разбирается, главное, чтобы до убийства не дошло, а с остальным я потом разберусь. Разберусь, обязательно, только бы понять, как помочь себе самой. Голову сдавило сильнее и я буквально ввалилась в женский туалет, налетев, при этом, на кого-то из сотрудников. Даже не знаю, на кого именно, от слабости еле переставляла ноги, еще и шпильки опоры совсем не добавляли. Я зацепилась за раковину и наклонилась. Очень вовремя, если честно, потому что на белой керамической поверхности тут же появились капли крови. Ну конечно! Я, похоже, от этого проклятья никогда не избавлюсь! Я вытащила из контейнера пару салфеток и прижала к носу, бумага сразу же окрасилась в алый, но головная боль постепенно отступала. Редкие слезы еще стекали по щекам и подбородку. Я открыла кран и повернула в сторону до максимума, чтобы потекла холодная вода. Вытерла остатки крови салфеткой и бросила в урну, а дрожащие руки опустила под ледяную воду, чтобы потом поднести их к пылающим щекам. Это и правда помогло, немного остудило мой пыл и горящее лицо. Я окончательно успокоилась и подняла взгляд на отражение в зеркале, придирчиво оглядывая макияж. Вроде, тушь не потекла, стрелки не размазались. Уже хорошо... Но что-то будто было не так. Атмосфера в женском туалете, если честно, была так себе. Я даже сначала не поняла, потому что была занята собственной истерикой, но теперь отчетливо чувствовала чью-то печаль. Я огляделась в поисках сотрудниц, но в предбаннике, кроме меня, никого не было, да и кабинки казались пустующими, а потом... Я, ведомая неизвестной силой, прошлась вдоль дверей еще раз, прислушиваясь, и в самой дальней раздался тихий всхлип. Я нахмурилась, но постучала костяшками пальцев по дверце. - Занято - просипел до ужаса знакомый голос. Я не могла не узнать жену лучшего друга, но на всякий случай уточнила: - Тартакова, ты, что-ли? - Я - девушка еще раз всхлипнула и разрыдалась в голос. Если она из-за Кости, то... Не дай бог он опять куда-то вляпался! Мне своих проблем достаточно... - Открывай давай - требовательно произнесла я и еще раз постучала. Рая послушно отперла дверь кабинки и предстала передо мной распухшей и заплаканной. Понятно... - Ну и что с ним опять? - С кем? - Рая от удивления аж плакать перестала. Подняла на меня недоуменный взгляд, а я в ответ только фыркнула. Очевидно же! - С кем, с кем... С Кулыгиным! Ты обычно по его душу слезы льешь! - С Костей все хорошо - заверила меня Тартакова и я облегченно выдохнула. Ну, хоть у лысого друга все в порядке - Что тогда? - Я ребенка на вызове не спасла... Девочку...Она умерла, даже не родившись! Я сразу должна была понять, что ситуация критическая...! - пуще прежнего запричитала Рая и снова расплакалась. Я вздохнула, приобняла дрожащую девушку за плечи и вывела из кабинки к раковине: - А я думала, что только мужики страдают синдромом Бога. Эх, ты, Тартакова, столько лет работаешь на скорой помощи, а все туда же! Давай, иди умывайся и дуй домой - разрешила я, точно зная, что в таком состоянии она смену доработать не сможет, а вот дел наворотить... Очень даже сможет, так что пусть отдохнет девчонка. Сама такой была. - Спасибо, Ольга Кирилловна - Рая благодарно мне улыбнулась, порывисто обняла за талию, а мне оставалось только устроить свои руки на ее плечах и слегка погладить. Я сентиментальностей на работе, вообще, не терплю, успокаивать не люблю и сотрудников вот так по туалетам не обнимаю, но поддержать жену лучшего друга неизменно хотелось. - Завтра отработаешь - тихо ответила я, а потом, немного подумав, спросила - Мне позвонить Косте, сказать, что тебя отпустила? - Не надо, я сама - Рая наконец-то отстранилась, пригладила мой халат руками и схватилась за салфетки       Я, убедившись, что с Тартаковой все в относительном порядке, поспешила обратно в кабинет. Сан Саныча в нем, ожидаемо, не нашлось, но он мне не нужен был на сегодня. Я узнала всю информацию и теперь осталось понять, что с ней делать. Я остановилась прямо перед дверью и задумчиво накрутила выпрямленную прядь на палец, но словив Лизин внимательный взгляд, придвинула открытую папку к ней ближе, а сама скрылась в тишине кабинета. Работать совсем не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Я оглядела свой рабочий стол, заваленный документацией, и не решилась подходить ближе, а просто опустилась на диван. Не знаю, сколько я блуждала взглядом по знакомому интерьеру, но в конечном итоге просто достала телефон и позвонила супругу. Он, конечно же, попытался выведать у меня, что же случилось, но я стоически молчала. Казалось, что еще чуть-чуть и снова расплачусь от родного голоса, от того, что он у меня есть. Паша предпринял еще несколько неудачных попыток выведать что-либо, но в конечном итоге просто сдался и сказал, что будет на подстанции через двадцать минут. Я устремила взгляд на часы. Двадцать минут - это слишком долго в данный момент, пока я жду мужа, но бесконечно мало по сравнению с тем, сколько лет я заведую подстанцией. А теперь? Теперь что? Завтра, вероятно, мой последний день в этом кабинете, на этой подстанции... Я поднялась с дивана, коснулась любимой тумбы, на которой лежала моя неизменная косметичка. Я так любила это зеркало, то, как я поправляла макияж после Пашиных поцелуев или укладку перед важными мероприятиями. Вместительные шкафы, дубовый стол, удобное кресло, мягкий диван... И вид из окна, прямо на внутренний двор перед входом. Я любила смотреть в него, искать глазами Пашу, а когда находила, то всегда ему махала, не важно, смотрит он или нет. Там же, на подоконнике, стоит фотография всего мед состава на фоне старого здания, нашего любимого уютного маленького дома. Мы там все молодые и счастливые. Паша счастливо улыбается, прижимает меня за талию, он тогда только сделал мне предложение и был жутко рад, когда я ответила согласием. Это еще даже до всей истории с его бывшей... А вот второй рукой Рыков строит рожки Костику, который только устроился на подстанцию водителем. Кто ж знал, что мы будем крепко дружить втроем, и то, что он потом заделается нашим с Пашей семейным психологом. Я фыркнула сама же своим мыслям, прижала рамочку к груди и глубоко вздохнула. Я не готова потерять свою семью в один миг, из-за чьего-то желания. Не готова, поэтому, может, наступлю на горло своей гордости и останусь здесь же врачом. Может быть... Я еще не решила... Тихо скрипнула дверь кабинета, я отложила фотографию и подошла к мужу: - Устал? - Ну, вообще-то, у меня сегодня законный выходной - промурлыкал в ответ Паша, совсем не обижаясь. Я села на диван, утянув его за собой и налила себе воды: - Прости, Паш, что выдернула, но я места себе не нахожу. Изнутри меня ворочает - пришлось даже сделать пару глотков, потому что внезапный ком в горле мешал мне дышать и разговаривать - Чего это тебя ворочает? - нахмурился муж и заключил мою свободную кисть в свою - Паша, это все! - выдохнула я и уставилась в пустоту кабинета - Подожди... Вот первый раз вижу Арефьеву такой неконкретной! - Паша ощутимо дернул меня за руку, внимательно посмотрел в глаза и я, переборов нарастающий ком в горле, выдала: - Ладно... Хочешь конкретней? Меня отстраняют - В смысле? Как?! - искренне удивился Паша - А вот так! Это пока неофициально, но главой объединенной подстанции назначен Ковальков - я грустно вздохнула, поджала губы, чтобы опять не разреветься и развела руками в стороны - Подожди... Мама же обещала посодействовать... - удивление мужа плавно переросло в настоящее недоумение, он нахмурился, задумчиво почесал затылок - Ну, видимо, не получилось - я лишь неопределенно хмыкнула и развела руками - Да нет, это она специально делает! - огорошил меня супруг. Я нахмурилась и задумчиво прокрутила наше недолгое знакомство со свекровью. Ей ведь нет необходимости меня топить... - Зачем ей это? - А ты ее не знаешь, Оль! А я знаю! Она сначала отца моего закопала, теперь хочет еще и жену уволить - кажется, Паша был совершенно противоположного мнения и убедить его в обратном мне вряд-ли удастся. Паша достал телефон, быстро что-то набрал, а потом прислонил трубку к уху - Ты кому звонишь? - поинтересовалась я, хоть и ответ был очевидным: - Ей, кому же еще? - Паш, это бессмысленно! - ну правда! Сказали же, русским языком, что меня отстраняют! Что он сейчас пытается сделать? - Трубки не берем, ну ладно! - зло заключил мой Паша и подскочил с дивана. Он него буквально красными нитями искрилась ярость, так и норрвившая что-нибудь поджечь. Или кого-нибудь... - Паш, не дури! - я поднялась за ним следом, опустила ладони на напряженные плечи и заглянула в глаза - Когда-нибудь это должно было случиться! - Когда-нибудь, но не сейчас! - Потеря работы всегда бывает неожиданной, если это не пенсия. Мне, конечно, приятно, что ты хочешь мне помочь, пытаешься что-то изменить, но я давно в профессии и знаю, что это все - у меня снова случилось дежавю. Я ведь когда-то была точно в такой же ситуации, года так три назад, когда меня пытались снять с должности еще на старой подстанции. Тогда не добили, Паша с Костиком постарались, так эти шакалы решили сейчас под шумок меня убрать... Ну... - Оля, все - это когда мы умерли. - мудро заключил мой муж - Ты, кстати, знаешь, что сердце можно завести на двадцать девятой минуте? Когда уже никто не верит! - не знаю, на что конкретно он намекал, возможно, на то, что мое положение еще можно реанимировать, прыгнув в последний вагон, но сразу после, Паша оставил легкий поцелуй на моей щеке и скрылся за дверью.       Я опустилась на мягкий диван, в руках снова оказался стакан с водой. После того, как выговорилась, мне стало гораздо легче и это радовало. И кстати, куда понесло этого неугомонного мужчину? Неужели он собрался к матери в такой поздний час? За окном уже темно, на телефоне высветилось восемь вечера. Ого, вот это я засиделась! Домой нужно, но не хочется. Если завтра в этом кабинете мой последний рабочий день, то пусть сегодняшний не заканчивается как можно дольше. - Ольга Кирилловна? Вы еще здесь? У вас все в порядке? - в кабинет просунулась голова удивленной помощницы - Да, Лиз, все нормально, насколько это возможно в моей ситуации - я тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. - Почему домой не идете? Поссорились с Пал Дмитричем? - довольно бестактно поинтересовалась Васильева. В другой раз, может, и сделала бы замечание, но сил ни на что не было. Я только устало махнула рукой и принялась подниматься - Нет, он документы мне из дома привез, я еще немного поработаю и пойду - Я вам еще нужна сегодня? - кажется, Лиза совсем не поверила в мою ложь, за столько лет работы бок о бок она может целое досье по моим эмоциям накатать. Но в этот раз Лиза предпочла тактично промолчать и не комментировать ситуацию. Все-таки, умела вести себя профессионально, если очень хотела. Я внимательно ее оглядела и только сейчас поняла, что её-то рабочий день давно закончен и она здесь до сих пор только из-за меня. А Паша... Наверное, она дико обрадовалась, увидев его, это значило только одно: он определенно хотел утащить меня домой, но из-за вскрывшихся обстоятельств, сменил курс с нашего дома на дом своей матери. Только вот Лиза об этом ничего не знает, да ей и не обязательно, поэтому она и подумала, что мы с мужем поссорились и он уехал домой сам. - Ольга Кирилловна? - тихо позвала меня помощница и осторожно потрясла за плечо. Я дернулась от неожиданности, тут же перестала витать в облаках и собственных рассуждениях - Лиз, иди домой, а я еще немного тут посижу - я устало улыбнулась и опустилась в свое кресло.       Лиза кивнула, пожелала мне хорошего вечера и поспешила ретироваться, пока я не передумала ее отпускать. Я в буквальном смысле собиралась здесь просто посидеть. Работать не хотелось, получалось из рук вон плохо. Завтра разберусь с этими бумагами по объединению, будь они триста раз прокляты! А пока... Хотелось просто "попрощаться" с рабочим местом в тишине. Это слишком интимный момент для чужих глаз. Даже для Пашиных.       Домой я пришла ближе к десяти вечера, навернув за это время несколько кругов вокруг здания подстанции, а потом и вокруг собственного дома. Свет в наших окнах не горел, едва ли муж дома, но я все равно крикнула, едва оказалась на пороге квартиры: - Паш, ты дома?       Ответом мне послужила звенящая тишина вокруг. Я беглым взглядом оглядела пространство и сделала неутешительный вывод: его тут даже и не было. Попыталась было позвонить, так он трубку не брал! Гудки мерно шли один за другим, но абонент на том конце провода никак не желал слышать звонок. Это вгоняло в своего рода ступор и даже смятение. Один пропущенный... Второй... Третий... Мог бы и написать, что с ним все в порядке! Я понимаю, что он у мамы, что они разговаривают, а может, даже скорее всего, орут друг на друга, выясняя отношения, но можно же найти три секунды, чтобы написать мне хоть слово?! Пальцы не отвалятся! Я зло бросила телефон на журнальный столик, а сама отправилась на поиски занятия в попытках отвлечься от дурных мыслей.       Час... Второй... Третий... Четвертый... А Паша так и не ответил. И дома не появился... Я переделала все возможные дела, постирала, приьралась, погладила немаленькое количество вещей, даже свой любимый красный костюм, до которого никак не доходили руки. Несколько раз порывалась позвонить свекрови, узнать, как у них там обстоят дела, но что-то меня все время останавливало. Вдруг, нарушу их хрупкую идиллию? Помешаю разговору? Спугну Пашу? А сейчас, в такое время и звонить-то ей уже неприлично. Два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Без Пашиных теплых рук можно и не искать здоровый сон, похерить и без того шаткое перед завтрашней казнью состояние. Это просто невозможно! А поспать надо, хотя бы чуть-чуть, того и гляди, завтра и полдня не проживу, а еще дела передавать. Не хотелось бы оправдать свою никчемность и дать Ковалькову еще один повод позлорадствовать. Пальцы сами набирают нужные цифры, до уха доносятся гудки, значит, его телефон еще работает, еще не сдох... - Паш? - с замиранием сердца позвала я, когда противные гудки сменились обнадеживающей тишиной - Оль, это Марина Леонидовна. Паша у меня, спит, мы тут, ну, в общем... Засиделись мы... - вот это новости! Теперь понятно, где пропадает мое личное успокоительное! - Ааа, понятно... Давайте я приеду и заберу его домой? - Не нужно, пусть поспит у меня, если не возражаешь - Нет, конечно... - кажется, я вряд ли сегодня усну. Только если найду блистер со снотворными, которые мне выписали после комы на всякий случай - Всё в порядке? - поинтересовалась я, ведь голос у Авериной звучал до ужаса грустным - В относительном - уклончиво ответила свекровь и замолчала, но вешать трубку и прощаться не спешила. И я решилась: - Марина Леонидовна, мне нужно с вами поговорить... Но, это, наверное, лучше завтра сделать, сегодня уже поздно. Не хочу вас напрягать, ночь на дворе - взгляд непроизвольно метнулся к незашторенным окнам, откуда одиноко светила Луна на темные улицы - Оль, знаешь, я сегодня вряд ли усну, да и ты, кажется, тоже. Приедешь? - прозвучало не жалобно, отнюдь, но с ноткой надежды. Это ввело меня в настоящий ступор. Взгляд снова вернулся к часам, на них неизменеые два часа ночи - Прямо сейчас? - Ну да, завтра уже по сути наступило, вот и поговорим. Сможешь? - более бодро и даже как-то настойчиво произнесла свекровь. Она права, черт возьми, по всем фронтам: я не усну, да и мое "завтра" уже вполне себе "сегодня". Я долго не колебалась, смело произнесла: - Да - и на душе заметно полегчало, когда она ответила: - Адрес СМС-кой вышлю, до скорого.       Я даже понять не успела, в какой момент времени все пошло не по плану. Все произошло слишком спонтанно, я была, словно в тумане. Ничего не чувствовала, ничего не видела. Просто ехала в теплом салоне такси по указанному адресу в красном костюме, который сама же погладила часом ранее.       Я сверила номер квартиры, перед которой стояла, с тем, который был указан в сообщении, а потом легонько постучала костяшками по дереву. Свекровь открыла буквально через секунду, словно ждала меня под дверью с того самого звонка. Цепко схватила меня за запястье и быстро втянула внутрь, я даже пикнуть не успела. - Добрый вечер, Марина Леонидовна - шепотом поздоровалась я и стала быстро раздеваться - А где Паша? - Спит в гостинной на диване - свекровь толкнула слегка прикрытую дверь в соседнюю комнату и пропустила меня вперед. Я опустилась на корточки, пригладила взъерошенные волосы и поправила плед, а потом повернулась к Авериной: - Он что, пьяный? - Ну так, совсем немного - виноватым шепотом ответила Марина Леонидовна - Вижу, как "немного" - неодобрительно фыркнула я. Вот ведь поганец, успел в каком-то баре прилично набраться, прежде чем к матери ехать! Пусть только проснется! У него ведь смена через пару часов! - Оль, ты поговорить приехала? Так идем! - Марина Леонидовна цепко ухватилась за мой локоть и потащила на кухню.       Квартира, хоть и хорошая, но довольно пустая по ощущениям. Одинокая. Как и сама Марина Леонидовна. Атмосфера витала здесь... Мягко говоря, тяжелая. Хотелось сбежать, да поскорее, чтобы только пятки сверкали, но я не трусиха, нет. Перед трудностями не пасую, тем более, что уже имела "счастье" прочувствовать весь спектр эмоций свекрови на собственной шкуре. Больше не хотелось, но поговорить все равно придется, значит, постараюсь себя отгородить. - Травяной, как ты любишь - передо мной оказалась чашка душистого чая. Я обхватила пузатые бока ладонями и удивленно посмотрела на свекровь. Она и это знает? Откуда?! - Пашка сказал - теперь все понятно - Спасибо - губ коснулась легкая улыбка, я сделала глоток, дождалась, пока Марина Леонидовна займет место рядом, чтобы потом признаться - Меня отстраняют - Таааак... - на выдохе протянула она - Откуда информация? - У меня один сотрудник решил в двойного агента поиграть, с женой шпионским фильмов пересмотрели - я фыркнула, вспомнив Щербинина, свекровь, не удержавшись, фыркнула за мной следом - Так вот, ему Ковальков сказал, что уже утверждён. У него там покровитель какой-то, на самом верху... - Ясно... - расстроенно протянула Марина Леонидовна, виновато закусила губу и посмотрела на меня - Оль, Олечка, ты только не расстраивайся, прошу тебя! Я правда пыталась, отчет в твою пользу составила, на совете выступила за твою кандидатуру, меня даже поддержали, но... Ты же понимаешь, все решаю не я! А что до покровителя... Даже не знаю, Орлов, что-ли? Он всей этой богадельней заведует... - Как вы сказали? Орлов? - знакомая до боли фамилия резанула слух, заставила сердце биться быстрее - Ага, Орлов, Акимова и Снигирёвский. От них все и зависит - перечислила мне Марина Леонидовна всех причастных к тому "великолепию", что творится на подстанции. Орлова я знаю прекрасно, причем, не с самой лучшей стороны, с Акимовой мы пересекались пару раз и она показалась мне адекватной, а вот последнего не знаю - А что у семидесятки за темная история с оборудованием? - как между прочим поинтересовалась я. Интересно ведь, что скажет госпожа проверяющая! Марина Леонидовна махнула рукой и тяжело вздохнула: - Ты и про это знаешь уже! Хорошо работает твой двойной агент - да не то слово - Мутная история с этим оборудованием: по бумагам одно количество, а как стали пересчитывать - совсем другое. Ну, Ковальков веником прикинулся, мол, ничего не знаю, впервые слышу... Я в отчете все указала и зафиксировала нарушение, но, если у него действительно есть покровитель в ведущей верхушке, они вполне могли закрыть на это глаза - Да уж, что-то подобное я и предполагала... - пробормотала я и отпила чай - Что будешь делать? - участливо поинтересовалась свекровь - Могу помочь с работой, подыщем тебе хорошую должность - Спасибо, Марина Леонидовна, но не стоит. Я уже взрослая девочка, сама как-нибудь справлюсь. Не конец же света, в самом деле. Врачом пойду работать, по профессии - заключила я, все для себя уже решив. - Как знаешь, но если что, у тебя есть не только мой номер телефона, но и адрес - свекровь подмигнула, отпила чай из своей кружки. Пауза затягивалась, я, ведь, касательно работы узнала уже все, но нерешенный вопрос с нашим внезапным родством так и оставался висеть в воздухе, оседал свинцовой пылью в дыхательных путях, затруднял дыхание. Я хотела спросить и в то же самое время не могла себе позволить лезть в Пашино прошлое без его позволения... - Посиди минутку, я сейчас - Марина Леонидовна первой нарушила тягучее молчание, поднялась и скрылась в соседней комнате, оставив меня недоуменно глядеть ей в след. Вернулась и правда, через минуту, по крайней мере, мне так показалось, и вернулась не одна, а с альбомом в руках, который раскрыла передо мной - Ты, наверное и не видела Пашкиных детских фотографий - Нет, он мне не показывал - я мотнула головой. Все Пашины альбомы начинались лет с тринадцати, а до этого, как будто и не жил вовсе - Так, здесь, это он еще у меня в животе, буквально за два дня до родов - со снимка на меня смотрела удивительной красоты женщина, молодая и счастливая. Изящные кисти были сложены на огромных размеров животе. И как только она родила? - Это Паше пару дней от роду - ох, ничего себе, какой кабанчик! - Вот здесь он впервые сел, а тут уже у опоры стоит, это у моих родителей на даче, а тут... - фотографии, вложенные меж двух страниц, посыпались на пол беспокойным веером. Я отодвинулась и полезла под стол, намереваясь поднять упавшие снимки - Ааай! Больно! - я схватилась за один из снимков и тут же выронила, даже толком не разглядев, кто там запечатлен, потому что левую руку обожгло нестерпимой болью. Будто лезвием прошлись от сгиба локтя почти до запястья, всадили туда нож. Я стиснула правой ладонью место, с силой зажмурила глаза. - Оль, что такое? - свекровь потянулась ко мне, зацепилась ладонями за предплечья и вытащила из-под стола, усадив обратно - Дай посмотрю - буквально силой разжала мои тиски и стала внимательно вглядываться в бледную кожу, которая продолжала болеть так, что того и гляди, потеряю сознание. Как будто руку отрезают. Я заставила себя разлепить глаза и сфокусировалась на запястье, но там ничего не оказалось, а вот... - Марина Леонидовна, это откуда? - полностью игнорируя жгучую боль в левой руке, я закатала край домашнего халата Марины Леонидовны на ее левой руке и увидела тонкий шрам, который тянулся от запястья до локтя - Да так... - она попыталась отмахнуться, как от назойливой мухи, снова скрыть тонкую белую полоску за шелковой тканью, но я не дала, крепко вцепившись в запястье. Взгляд упал на фотографии, которые удалось поднять свекрови с пола. Там была она, с молодым мужчиной, так сильно напоминавшем мне Пашу. Это был его отец... - Это он вас так, да? Чем? Ножом? Лезвием? - боль в руке нарастала все сильнее, казалось, вот-вот, еще чуть-чуть и совсем без нее останусь, сдерживать слезы было выше моих сил, я только и успевала вытирать мокрые дорожки с щек. Марина Леонидовна долго молчала. Непозволительно долго, особенно, для моего состояния, но я была не в праве ее торопить. Итак вторглась в личное пространство со своими чувствами и домыслами, заставила ее вспомнить кое-что очень страшное. Она мотнула головой и на секунду я почувствовала облегчение, которое разрушилось, словно карточный домик от дуновения ветра. Голос звучал хрипло и как-то надломленно: - Стеклом от разбитой бутылки - господи.... Какой кошмар! - А Паша знает? - так же тихо спросила я, едва ворочая языком от парализовавшей меня боли и внезапного откровения - Нет и не надо - отрезала свекровь, потом резко выдернула руку и спустила рукав обратно - Господи, Оля, да у тебя кровь! - и правда... Кровь... Второй раз за день! Пальцы окрасились в алый, под носом оказалась салфетка. Марина Леонидовна облокотила мою голову о свое плечо, легко поглаживала и что-то неразборчиво шептала. - Почему вы Паше ничего не рассказали? Он ведь вас винит в том, что отца лишился, а на самом деле, лучше уж без отца, чем с таким... - я замолчала, даже не зная, какие слова подобрать, чтобы охарактеризовать такого мужчину. Марина Леонидовна устало вздохнула: - А ты бы смогла сказать своему ребенку, который просто обожает отца, что он - домашний тиран? - Не знаю... - как-то я об этом совсем не подумала... Хорошо советовать, когда у тебя в жизни все хорошо, а в такой ситуации, каким бы он ни был отцом, он все равно остается для ребенка самым лучшим и лишать этого чувства полноценности совсем не хочется, тем более, подпитывать его ненависть - Вот и я не знала. Молодой была, дурой. Думала, стерпится, слюбится - свекровь неопределенно дёрнула плечами, устремила взгляд в стену. По ощущениям, для нее жто давно пройденный этап, но вспоминать об этом ей было крайне неприятно. Я отчетливо ощущала то, с какой неохотой она делится личным. Да и кто бы захотел таким делиться, еще и с невесткой, которую едва знаешь?! Правда, я все же решилась тихо, но настойчиво спросить: - И долго вы после этого вместе были? - Нет, я почти сразу от него ушла. Было еще пару неприятных эпизодов со мной, он потом извинялся, конечно, но сама ж понимаешь... - Марина Леонидовна по морщилась, опять замолчала, подбирая слова, потому что следующая реплика совершенно точно меня поразила - А когда на Пашку руку поднял, тогда и ушла - А Паша помнит? - голос получился хриплым, я сама едва его узнала. Недавно остановившаяся кровь хлынула из носа с новой силой и Марина Леонидовна, неодобрительно покачав головой, передала мне еще салфеток: - Слушай, может, в другой раз продолжим? Ты как-то неважно выглядишь всякий раз, когда мы с тобой разговариваем. Уж не на меня ли ты так реагируешь? - Марина Леонидовна заскользила по мне внимательным взглядом, словно в поисках чего-то, известного ей одной. Я прижала салфетку к носу одной рукой, а свободной отрицательно замахала: - Ну что вы, нет, конечно! День тяжелый выдался, да и вообще, объединение прилично помотало мне нервы, плохо сплю, вот организм на стресс и реагирует - Да? Ну ладно... - свекровь как-то уж очень недоверчиво хмыкнула, словно подозревала, что дело совсем не в стрессе, хотя и в нем тоже, но спорить и допытываться не стала. Только погладила меня по плечу и предложила - Может, приляжешь? - Нет, не стоит. Вы лучше расскажите, что там с Пашей случилось? - все-таки, история с мужем меня не отпускала. Я понимала, что Рыков даже под дулом пистолета мне не признается, а вот со свекровью стоило попытать счастья, раз уж у нас ночь откровений случилась - Оль, ты уверена, что хочешь знать? - на этот раз в ее голосе почувствовались ранее неслышимые нотки сомнения и жалости. Не к себе, скорее, ко мне и моей психике. История предстоит непростая, но я кивнула и посмотрела в светло-серые: - Да, Марина Леонидовна, пожалуйста, мне очень важно знать - она, поймав мой умоляющий взгляд, кивнула с существенной задержкой. Моя ладонь разболелась с новой силой, но я не позволяла себе выпустить ее из хватки свекрови, уж слишком личным был момент - Это было очень давно, Паша и не помнит ничего, я только сегодня ему рассказала - спустя время, в тишине кухни глухо зазвучал ее голос. Марина Леонидовна тяжело вздохнула, зажмурилась, стараясь не дать слезам пролиться, и так же глухо продолжила - Однажды Дима пришел в стельку пьяный, а Пашка как раз спал на нашей кровати. Проснулся, потянул к нему ручки, хотел, чтобы папа его взял, а он просто с силой его оттолкнул и завалился спать. Паша к стене отлетел, головой ударился и я его всю ночь не могла успокоить, думала, что сотрясение... - Какой кошмар... - шокированная историей, прошептала я. Слава Богу, кровь из носа течь перестала, поэтому, я отняла салфетку от носа и свободной рукой потянулась за чистыми, чтобы подать свекрови, чье уставшее лицо блестело в свете кухонной лампы от влаги. По мне самой прыгали отвратительные мурашки сковывающего страха, которые передались от свекрови, смешались с ужасом, леденящим душу и мне пришлось снова откинуться на спинку стула в попытках отвлечься. Не хватало еще в обморок тут упасть, тогда простой отговоркой о стрессе я вряд ли отделаюсь, тем более, что супруг сопит за стенкой... - Ну, после этого, я собрала вещи, взяла Пашку и мы ушли, а им запретила общаться и видеться - свекровь закончила историю и промокнула салфеткой глаза. Я немного тряхнула головой, в попытках сбросить противные мурашки и внимательно посмотрела на Марину Леонидовну. - Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое... Это... - я даже слов подобрать не могла, чтобы выразить весь спектр чувств к этой сильной духом женщине. Сегодня даже взглянула на нее как-то по другому - Оль, слушай, может, приляжешь? - Марина Леонидовна провела прохладными ладонями по моим щекам и я тут же дернулась от нестерпимой боли. Свекровь охнула, удивленно посмотрела на меня и виновато закусила губу - Давай, ты какая-то уж очень измотанная - Да какой спать, Марина Леонидовна? Половина седьмого, мне на работу через полтора часа, а может, лучше пораньше приехать, отчеты все подбить - я спохватилась, кинула удивленный взгляд на часы и принялась подниматься. Вот это, мы, конечно, засиделись...Пора и честь знать - Сейчас, я только к Паше загляну, у него смена сегодня, между прочим...