25. Я виновата

      Я постепенно приходила в себя, словно выплывала на сушу с большой глубины. Предметы постепенно принимали четкие очертания, воспоминания калейдоскопом проносились в голове и я смогла наконец-то осознать принадлежность к месту. Я была у Паши на руках, мы оба стояли в лифте, двери которого в скором времени разъехались и мы вышли на нашем этаже. Вернее, вышел только Паша. Я слегка завозилась, пытаясь слезть. Безусловно, его поддержка и забота мне были приятны, но я, ведь, все-таки, тяжелая! Пусть он и утверждает обратное.       Квартира встретила нас удушающей тишиной, даже Эбола, и та притихла. Словно чувствовала, что произошло что-то страшное. Разговаривать не хотелось. Да и что, собственно, обсуждать? Все всё видели, все всё знают, никому от этого не легче. Пока я раздевалась, Паша уже хозяйничал на кухне. До сих пор не понимаю, как мне хватает сил на какие-то действия. Делаю все будто на автопилоте, сама этого не осознавая. Бесцельно блуждаю взглядом по квартире, сажусь на диван, ведь валюсь с ног от усталости и цепляюсь за бутылку водки и две пустые стопки на столе. Откуда у нас вообще дома этот набор? Хотя, сейчас это не имеет никакого значения. Ничего не имеет значения в данную минуту, кроме одного. - Это я во всем виновата, Эб - вполголоса обращаюсь к кошке, которая выбралась из своего укрытия. Она внимательно на меня посмотрела и подошла ближе, стала обтираться о мои икры - Оль, ты ни в чем не виновата - я даже не заметила, как на полу оказался муж. Он подкатал мои брюки до колен, аккуратно коснулся напряженных икр, начал массировать. В обычные дни это действие приносило удовольствие, отзывалось приятными мурашками по коже, но сегодня ничего не было способно мне помочь перебить горечь, проклятое чувство вины, которое тянуло меня как груз на дно водоема. Я мотнула головой, выражая искреннее несогласие и снова повторила: - Это я во всем виновата - Да в чем, Оль? - по Пашиному голосу я слышала, что он закипал. Медленно, поскольку обстоятельства тормозили абсолютно все реакции, но его определенно злила моя позиция . А я ничего не могла с этим поделать, лишь спрятала лицо в ладонях и пробормотала: - Я должна была это предвидеть... Мне Рая только вчера рассказывала про этого мужчину. Он потерял ребенка, а жена в тяжелом состоянии и он винит во всем Раю... - я на секунду прервалась, шмыгнула носом. В ладони, которые все еще были прижаты к лицу, капнуло несколько больших капель слез - Как бы ты это предотвратила, Оль? Как?! - последнее слово муж буквально прокричал. Крепко схватил за запястья и отнял руки от моего лица, заставил посмотреть в свои пронзительные серые. В них плескался ураган эмоций: и отчаяние, и страх, и горе... Паша испуганно дернулся, выпустил мои запястья и отшатнулся, видимо, вспомнив о моей чувствительности к эмоциям через прикосновения, а я смогла только нервно рассмеяться и вернуть его руки на место. В ладонях ощущалось лишь легкое жжение, не более, а я продолжила: - У меня было плохое предчувствие, Паш, понимаешь?! Очень плохое предчувствие... Что случится что-то плохое именно на подстанции, только я не могла понять, что именно, поэтому просто ничего не сделала. Ничего, понимаешь?! А могла бы усилить охрану, хотя бы... А теперь... - я нервно усмехнулась своей же неосмотрительности. По щекам водопадом бежали слезы, а я даже не замечала этого. Или просто не хотела замечать. Я ничего не хотела ощущать. Я думала лишь об одном...- Почему на ее месте не я? - Оля... - Пашины зрачки, казалось, расширились до предела, заполнили цветную радужку ужасом. Он плакал. Он тоже плакал и я ощущала влажность кожи под подушечками собственных пальцев - Не говори так больше, прошу тебя - надломленный голосом попросил муж - Хорошо, не буду - пообещала я, но ведь мысль никуда от этого не подевалась, а плотно пустила корни в голове. Я была уже один раз на волоске от смерти, одной ногой на том свете, но меня непонятно зачем сюда вернули. У Раи муж, мать, ребенок, здоровое тело, а я...? Поломанная кукла, которая даже выносить ребенка не сможет, не то, что родить. Из близких только муж, да кошка, которым я ничего не могу дать. - Держи - Паша подал мне полную рюмку водки, которую я обхватила дрожащими пальцами - Не чокаясь - спирт неприятно обжег гортань, меня ощутимо передернуло - Еще? - спросил Паша и я отрицательно мотнула головой. Отдала пустую стопку в раскрытую ладонь мужа и поднялась, слегка шатаясь - Я спать, мне завтра на работу - Оль, какая работа? Ты сдурела? Тебя просто убьет то, что будет твориться завтра - Паша схватил меня за запястье и остановил на полпути в ванную, когда я собиралась убрать остатки макияжа с лица. Я мягко высвободилась из цепкой хватки, погладила его по напряженным плечам: - Паш, я - глава объединенной подстанции, у меня теперь есть обязательства, причем, весьма серьезные. Я не могу подводить коллектив, у меня и так на ближайшие пару дней половина сотрудников слетела, а нужно новеньких оформить и... - я собралась было продолжить весь список неотложных дел, но муж меня прервал, крепко обняв: - Тогда, я еду на работу с тобой - Правда? - я выпуталась из объятий, чтобы посмотреть в его глаза и убедиться в том, что мне не послышалось. В голосе слышалась уверенность, в глазах отразилась твердая решимость. Он кивнул: - Мы же с тобой женаты, поэтому, и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. - Я машинально коснулась обручального кольца и спешно стянула его с безымянного пальца. Паша удивленно вскинул брови в немом вопросе и я поспешила объяснить это действие: - Не хочу, чтобы новенькие знали, что мы женаты. И ты не говори, а то пойдут еще ненужные пересуды. Это наши все знают нас с юности, мы у них на глазах, фактически, выросли, потом начали отношения строить, женились, а новенькие... Сам понимаешь - Нет, не понимаю - мотнул головой муж и насупился. Обиделся... - Ну Паш, ну пойми ты, что, по сути, ты спишь с начальницей и у тебя есть определенные привилегии - Вообще-то, я ими никогда не пользовался - обиженно подметил Паша и я тяжело вздохнула - Я знаю, и наши знают, а вот новенькие... Пойми, это дискредитирует меня, как заведующую. Они и так не рады, что нас объединили... - пробормотала я, почувствовав себя жутко виноватой перед мужем. Как будто я его предаю. Но иного выхода в сложившейся ситуации я пока не вижу. - Ладно, я все понял - жестко процедил супруг и сомкнул губы в тонкую полоску - Паш, я тебя прошу, не обижайся, мне итак непросто. Давай хотя бы мы не будем усугублять положение. Я тебе обещаю, от того, что мы скрываем отношения на работе, наш быт и брак не пострадают. И я буду носить обручальное кольцо, но только дома - я покрутила золотой оболочек с камушком и снова надела его на безымянный палец. Паша нахмурился, по скулам заходили желваки, а я привстала на носочки и кратко поцеловала его в сжатые губы. - Арефьева, это последний раз, когда я ведусь на твою авантюру, поняла?! - прорычал мой доктор Рыков и я слабо улыбнулась. Поцелуи, пусть самые короткие, работали безотказно - Поняла - Но свое обручальное кольцо я снимать не буду - предупредил меня Паша и мне оставалось только согласно кивнуть. Хоть так... - Хорошо, я в душ и ложимся. Завтра предстоит тяжелый день...       Горячая вода приятно омывала тело, расслабляла после пережитого ужаса застоявшиеся мышцы. Я старалась ни о чем не думать, но на моих хрупких плечах лежит слишком большая ответственность за большое количество людей, поэтому не думать не получалось. Справлюсь ли я со всеми трудностями, что меня ждут за воротами подстанции? Справится ли коллектив? Не может все пройти гладко, просто не может... Такое не проходит бесследно, потеря будет, и далеко не одна, но мне сейчас главное не растерять свою собранность. А лучше, хладнокровие, чтобы трезво мыслить и принимать правильные решения.       Я не знаю, сколько времени я провела в ванной, стоя под душем, но однозначно спустила всю горячую воду. Когда я вышла, Паша уже спал, свернувшись калачиком, хотя обычно спал звездочкой и занимал почти всю кровать. Я погладила его по напряженным плечам, он дернулся во сне и часто задышал. В тусклом свете ночника блеснула пара слез и я осторожно стерла их подушечкой пальца с его щеки. Паша переживал не меньше меня, может, даже больше, все-таки, Рая была женой его лучшего друга, да и признаться честно, долгое время мы с ней были на ножах, а вот Паша всегда относился к ней доброжелательно. Я откинула край теплого одеяла и забралась в теплую постель.       Мне казалось, что спать я совсем не хотела, но едва голова коснулась мягкой подушки, как я провалилась в беспокойный сон. В голове гремели выстрелы один за другим, мозг проматывал один и тот же момент и останавливаться совсем не собирался. Будто старый видеомагнитофон заел и теперь крутил одно и тоже. Я вбегаю в коридор на втором этаже, вижу широкую спину Кулыгина, который забирает плачущего Глеба из рук испуганной Раи. Гремит серия выстрелов, один из которых, самый первый, попадает в цель. Рая вдыхает очередную порцию воздуха, но выдохнуть не может, начинает грузно оседать на пол, но при этом, бормочет извинения, что зашла в мой кабинет без разрешения. Да черт с ним, с этим кабинетом! Костя пихает мне ребенка и буквально выталкивает за дверь, а сам возвращается к жене...       Я резко села на кровати, широко распахнув глаза. Грудь сдавило от кошмара, который снится мне уже третий раз за ночь, а по щекам бесконтрольно бегут слезы. Я вытираю их краешком одеяла, глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, чтобы успокоиться. Ложусь обратно в кровать, но никак не могу уснуть. Рядом тяжело дышит муж, машет руками и неразборчиво бормочет. Видимо, не одной мне снятся кошмары. День обещает быть отвратительным....