47. Псина дерзкая или он же, Владик

- У меня выкидыш был, Паш...       На секунду всё оборвалось. Паша застыл в той странной позе, что еще секунду назад была полна игривости. Лицо исказилось в неясной гримасе смеси растерянности и страха, когда в одночасье разрушилась привычная картинка мира. Я смотрела на него, не моргая, лишь открывала рот, но была не в силах ничего добавить. Застыла, испугавшись, что он отступит, что сделает вид, будто не услышал, но он сел передо мной и аккуратно, почти боясь, коснулся моей щеки. - Когда? - Давно... Еще до нас - с трудом выдавила я.       Паша спустился с кровати и медленно опустился на пол, руками слегка сжав мои колени. Привычный, почти машинальный жест поддержки должен был сработать успокаивающе, но для меня возымел обратную, неприятную реакцию. Через плотную ткань домашних брюк я почувствовала, как мужа обдало волной липкого, постыдного облегчения, а в следующую секунду уловила облегченный вздох супруга. Не от него. Не из-за него. До него. - Господи, Оль… почему ты мне не сказала? - Потому что не знала, как. Не хотела, чтобы ты видел ту, в ком уже когда-то умер ребенок - хватка на моих коленях чуть ослабла, напряжение мышцах сменилось мягкостью. Теперь от него веяло виной за то самое минутное облегчение и густым, серым сочувствием. - Господи, Оль… - он качнул головой, рассматривая свои руки, словно видел их впервые - Почему ты молчала? Столько времени… Мы же сколько лет вместе? Мы же на одной подстанции, в одной связке. Ты же знаешь, я бы… - Что ты "бы"? - я резко перебила мужа и он вздрогнул от прорезавшихся ноток главврача в моем голосе - Сказал бы, что это статистика? Что так бывает у каждой третьей? Паш, я не хотела, чтобы ты на меня так смотрел. Как сейчас. - Как "так"? - Паша в непонимании склонил голову - С жалостью. Будто я какая-то бракованная деталь, которую ты только что обнаружил в своем идеальном механизме - раздраженно выпалила я и отвернулась, стараясь сморгнуть непрошенные слезы, которые накатывали от сочившей старой раны. Рыков снова коснулся моей руки, на этот раз осторожно, кончиками пальцев, и я вздрогнула от резкой смены его эмоций. Сейчас от него исходила тяжелая, густая теплота. Настоящая. Без примесей. - Ты не деталь, Оль. Ты моя жена - он выдохнул это мне в ладони, касаясь шершавыми губами мягкой кожи. - И ты мой начальник, которая гоняет меня на летучках так, что искры летят. Какая жалость, Оль? Мне просто… мне просто страшно, что ты всё это время была там одна. В той пустоте. А я даже не мог предположить, что тебя съедает изнутри...       Я закрыла глаза, не в силах больше выдерживать накатывающие мои вперемешку с Пашиными эмоции, которые слишком сильно били по сознанию. Когда он касался меня, мир переставал быть набором звуков и картинок, он превращался в пульсацию. Его пальцы на моих плечах сейчас транслировали тяжелую, густую нежность, перемешанную с остатками того самого испуга, который он так отчаянно пытался спрятать за заботой. - Всё, Оль. Хватит на сегодня правды - тихо сказал он, и я почувствовала, как его ладонь скользнула по моей спине, согревая замерзшие лопатки. - Идем. Тебе нужно лечь. Он не ждал ответа. Поднялся, потянул меня за собой, укладывая себе на грудь.       Я коснулась его предплечья, которое он перекинул через мой бок, и на меня снова нахлынули его хаотичные мысли, как помехи в рации. Он думал о том, как я руководила им все эти годы, как ставила задачи, как стойко выходила из комы и всё это время несла в себе эту маленькую смерть. Я чувствовала его проступающую неловкость: он врач, он привык лечить, а тут - застарелая рана, к которой нет доступа ни скальпелю, ни лекарствам. Но сильнее всего от него исходило тепло. Простое человеческое "я рядом", без пафоса и лишних слов, которые он так не любил. - Паш… - прошептала я, накрывая его ладонь своей. - Спи, Ольга Кирилловна - его голос прозвучал глухо, почти у самого уха - Завтра в девять летучка. Ты же меня живым не выпустишь, если я опоздаю.       Я слабо улыбнулась. В этом был весь он - как всегда пытался вытащить меня из моей личной бездны в нашу привычную, понятную реальность с вызовами, пациентами и бумажной волокитой, которую мы все так любили.       Утро ворвалось в спальню бесцеремонным голубоватым светом, пробивавшимся сквозь щели в шторах. Вчерашний вечер оставил после себя странный осадок: смесь облегчения от того, что я наконец высказалась, и глухого раздражения на саму себя за эту слабость. Паша спал, тяжело закинув руку мне на талию. Даже во сне он продолжал транслировать это своё "я рядом". Такое ровное, теплое, но с едва уловимой примесью тревоги, которая, кажется, теперь поселится в нем надолго. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, начала выбираться из его объятий. Как только контакт прервался, шум его эмоций в моей голове наконец стих и я позволила себе выдохнуть. Да, сказанных слов не вернуть, из Пашиной головы уже не стереть ту информацию, которая теперь плотно обитала и я была уверена, что он еще не раз к этому вернется, а пока, я осторожно стала собираться на работу, потому что Вальтер обещал прийти поговорить.       На подстанции уже кипела жизнь. Запах хлорки, остывшего кофе и пересменки ударил в нос. Охранник приветственно кивнул и протянул ключи, я расписалась, подцепила связку и поспешила наверх. Под дверью меня, ожидаемо, ждал Вальтер, которого с неприкрытым любопытством разглядывала Васильева. - Ольга Кирилловна, доброе утро! Вас тут мужчина ожидает - оповестила меня помощница - Доброе утро, Лиза - я кивнула и открыла дверь кабинета - Проходите - но прежде, чем успела закрыть дверь полностью за утренним гостем, меня догнал вопрос помощницы: - Ольга Кирилловна, может, чай или кофе? - Спасибо, пока ничего не надо - я плотно прикрыла дверь кабинета и повернулась к Вальтеру - Присаживайся. Кофе будешь? - Буду, моя хорошая. А я посмотрю, ты тут большая начальница - с легкой улыбкой хмыкнул крестный, оглядывая помещение - Выросла девочка, выросла - Да уж, время скоротечно - я на секунду задержалась рукой на предплечье крестного, ощутив легкую смесь восторга, восхищения и удовлетворения. Вальтер поднял на меня глаза и лукаво улыбнулся, а я поспешила переключить внимание на кофемашину, немного смущенная тем, что он знает о моем маленьком секрете. - Оль, а ты сына моего помнишь? - Влада, что-ли? - я повернулась, слегка вскинув брови - Конечно. Это же он нашу кошку катал в корзине велосипеда, ей потом плохо было еще два дня. - легко вспомнился сорванец-мальчуган, который без конца носился вокруг нашей дачи и постоянно тормошил меня, пока я готовилась к вступительным в медицинский - Это сколько ему сейчас? - Да уж, было дело. Вот, вымахал, уже за тридцать перевалило, а все такой же балбес - крестный покачал головой и продолжил - Уж не знаю, кто его так разбаловал, а может, и недостаток внимания на него так повлиял, но от рук он конкретно отбился. У меня свой бизнес по оказанию медицинских услуг и продаже оборудования, и довольно успешный, только вот стар я уже руководить этим всем, нужен кто-то у руля. А Владу доверить не могу пока, как бы он не рвался. Медицинский, он, по настоянию матери, закончил, конечно, только вот в поле ни дня не работал, сразу руководить желал, а я его допустить не готов, а то наломает еще мне дров. Сможешь его по старой памяти уму-разуму научить? - Да уж, Вальтер, задачка, конечно, со звездочкой - я откинулась на спинку стула, свела пальцы в замок, отбивая незамысловатый ритм - Но кадров у нас всегда дефицит, ты ж знаешь. Фельдшером пойдет? - Да хоть санитаром его пристрой, с него не убудет - махнул рукой Вальтер - Даю тебе полную свободу действия! - Ну, раз даешь... - я протянула руку, забрав папку с документами нового сотрудника - Когда он может приступить? - Да хоть сейчас, он у ворот подстанции ждет - Отлично, тогда, моя помощница его сейчас оформит, выдаст форму и Влад может приступать - я кинула взгляд на доску с распределением бригад, думая, куда пристроить новобранца, как взгляд тут же упал на единственную бригаду без фельдшера: бригаду Рыкова... - С вами приятно иметь дело, Ольга Кирилловна! - Вальтер шутливо поклонился, поцеловал тыльную сторону моей ладони и помахал мне на прощание - Вальтер... - сожаление коснулось моего сердца, едва близкий человек поднялся и направился к двери, словно часть меня опять куда-то уходит - Ммм? - Не пропадай так надолго больше, ладно? - я подошла ближе, снова коснулась его предплечья, заглянула в глаза - Не пропаду, обещаю, Хельга - россыпь морщинок собралась вокруг глаз Вальтера, едва он сощурился и легко улыбнулся, выдавая то немногое время, что нам отведено еще пробыть друг с другом. Он оставил легкий поцелуй на моей макушке, как всегда делал в детстве, невольно воскрешая детские воспоминания и всколыхивая во мне сожаление от теперь уже редких встреч. Он вернется, я знаю точно, но вот когда... - Лиза, документы в отдел кадров, у нас с сегодняшнего дня новый фельдшер. Оформи, выдай форму, проинструктируй нового сотрудника и далее по списку, а я пока переделаю распределение бригад - я протянула папку с документами помощнице и отправила ее оформлять нового сотрудника, а сама спустилась вместе с Вальтером вниз. К этому времени в холле подстанции уже ожидал высокий темноволосый парень, который то и дело поглядывал в экран сматрфона. - Ну что, знакомься, Ольга Кирилловна, твоя новая начальница - громко объявил Вальтер и хлопнул сына по плечу - Да оторвись ты уже от экрана! - Здрасьте - Влад оценивающе оглядел меня с ног до головы, в прочем, я вернула ему тот же оценивающий взгляд. Да уж, вырос, ничего не сказать! Брендовые шмотки, какие-то суперские носки и белые начищенные кроссовки. Ничего, тут и не с таких спесь сбивали. - Ольга Кирилловна Арефьева, главный врач подстанции. Сейчас моя помощница Елизавета выдаст тебе форму, проведет инструктаж и через полчаса заступишь на смену в составе бригады Рыкова - я уловила едва заметную улыбку своего крестного. Он удовлетворенно кивнул, услышав фамилию моего супруга, уж очень ему Пашка понравился. Ну а куда еще этого горе-Владика-то пристроить, как не к супругу? - Принято, мэм - Влад шутливо отдал мне честь - Где робу получать? - Не паясничай - тут же встрял Вальтер и его сын закатил глаза. Да уж, веселая жизни пришла откуда не ждали - Твой надзиратель Елизавета все тебе выдаст - в той же манере ответила я и жестом подозвала Васильеву - Прошу прощения, мне пора идти работать, а вас я оставляю. Влад, добро пожаловать, так сказать, в наш дружный коллектив.       Как заведующая подстанцией, я первым делом пересмотрела график смен и официально закрепила за бригадой своего мужа нового фельдшера. Я прекрасно понимала, что такое решение определенно вызовет у Рыкова вопросы и недовольство, по поводу такого "семейного подряда", но пристроить Владика к кому-то другому я просто не могла. Ему нужна была жесткая дисциплинированная рука наставника, как раз такая, как у моего Рыкова. Да и кому еще, как не ему, можно было доверить воспитание вот этого "чуда"? Удовлетворенная своим решением и новым расписанием, я быстро пустила его на печать, подписала и отдала Лизе, чтобы та уже его вывесила. Летучку было решено провести ближе к концу рабочего дня, а пока я принялась заниматься более насущными делами, как раз разбирая пару-тройку документов, с которыми пристал дотошный Сан Саныч. - Ольга Кирилловна, а че это за псина такая дерзкая сидит у меня в машине? - через какое-то время на пороге материализовался недовольный Паша. - Собака, что-ли? - на автомате переспросила я, зацепившись за слово "псина", так отчетливо прозвучавшее, параллельно занятая сверкой цифр в документах. Сердце застучало быстрее, сбивая с ритма: что-то в отчетах не сходилось, и последние минут двадцать я безрезультатно искала ошибку. Чувство тревоги за текущие показатели подстанции смешалось с напряжением от присутствия мужа, не оставляя шанса сосредоточиться. Придется отложить документы до более продуктивного момента. - Ага, кобель! Одет в нашу форму и утверждает, что он - бригада Рыкова! - продолжил возмущенно вещать Паша и тут я наконец поняла, что только что состоялось его первое знакомство с новым фельдшером. Ой... Я виновато закусила губу, чувствуя, как краска приливает к щекам и подумала, что неплохо было бы прояснить эту ситуацию и обозначить важность принятого мной решения: - Ааа...это сын моего близкого человека, Вальтера, помнишь? - Оля, твой близкий человек - это я! Да и Вальтер твой, мягко говоря, не появлялся уж очень давно, а тут взял и вспомнил про крестницу! - Пашина правда больно резанула по сердцу, но я быстро отмела эти мысли. Ну вспомнил и вспомнил, хорошо ведь. Сколько бы лет не прошло, все равно была бы рада его видеть. - Оля, я не хочу, чтобы у меня в бригаде было это чучело! - продолжал тем временем супруг, и каждое его слово било по моим итак натянутым нервам. Паша совершенно был не рад новобранцу, но деваться действительно было некуда, от своего решения, я, как его начальник, отступать не собиралась. Арашу он тоже был не рад, а потом они были не разлей вода. Про семидесятников я вообще молчу, но все-таки, притерлись они друг к другу, даже с Хлыниным перестали общаться сквозь зубы. - Паш, ну он уже сидит... Чего, выгонять его, что-ли? - я посмотрела на него снизу вверх, вкладывая в этот взгляд всю свою мягкость, пытаясь погасить его пожар - Вот, как раз наберешься опыта, займешься воспитанием подрастающего поколения - Какое подрастающее поколение?! Ему лет тридцать, на нем пахать надо! - Паша был готов вот-вот сорваться на более возмущенный тон, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок от его категоричности и нежелании. Но деваться ему было некуда, и мы оба это понимали. Своим служебным положением Рыков воспользовался лишь единожды во время объединения и повторять это каждый раз я не собиралась. - А в душе ребенок! - почти шепотом, с какой-то отчаянной нежностью к миру произнесла я, хотя понимала, как глупо это звучит в стенах скорой - Ну я уже пообещала его папе, что мы сделаем из него медика! - А нельзя ли как-то вывести меня из этого социального эксперимента? Мне за вредность не доплачивают - он устало выдохнул, и в этом выдохе я услышала не злость, а смирение и липкая тревога хотя бы за состав бригады на текущую неделю у меня ненадолго отступила. Хотя, вопрос о сохранности Влада и его психического состояния пока оставался открытым и оставалось надеяться, что у Рыкова к концу смены хватит выдержки не придушить новый кадр. *Бригада Рыкова, вызов!* - строго прозвучал голос Светланы Ивановны из динамиков и я в ожидании кивнула на пиликнувший КПК - Пообещай мне, что это в последний раз. Дома поговорим - бросил он, и в этом его напускном «дома поговорим» я отчетливо расслышала не угрозу, а лишь привычное желание немного поворчать для порядка. Я знала, что за этим фасадом злого доктора Рыкова скрывается его готовность пойти ради меня на любую уступку, и это знание грело меня изнутри, вызывая легкий трепет и предстоящий разговор. - Иди, иди, воспитывай, Макаренко! Я в тебя верю - добавила я, стараясь придать голосу бодрости и слегка лукаво улыбаясь вслед. Несмотря на легкое чувство вины за этот маленький "семейный подряд", я была абсолютно спокойна, ведь слишком хорошо чувствовала его и знала, что стоит мне вечером мягко коснуться его плеча или просто взглянуть с той самой теплотой, которую он так ценит, и всё его напускное недовольство растает без следа.