Часть 1

      Азуми росла бесстрашной, своенравной и любознательной девочкой, которая никогда не любила делиться своими вещами с другими юными куноичи – в её глазах просыпался собственнический огонь каждый раз, когда она ловила чужие взгляды на том, что принадлежало ей.        Азуми росла красивой, миловидной девочкой, которая нередко ловила на себе заинтересованные взгляды юных шиноби; её шелковистые и густые волосы угольного оттенка пользовались большой популярностью среди ровесниц, а чуткие глаза, словно острой катаной очерченные, притягивали к себе десятки взоров своим особенным цветом – чёрный океан с тенью яркого полумесяца, он плескался во все полюса и не отпускал из своих ледяных волн каждого, кто встречался с ней взглядом. Её кожа, мягкая и нежная, словно лепесток душистой сакуры, сияла жемчужным блеском под лучами ярко-оранжевого солнца и становилась неестественно-бледной под звездным покровом ночи. Девочка обладала неземной красотой.        Азуми была лучшей куноичи среди сверстниц. Она выделялась своей упорностью, готовностью выполнить любые задачи, острым умом и ловкостью – её гибкость, отточенные движения тела, скорость и сила демонстрировали в ней будущую ниндзя, которую не оставят без внимания заказчики и глава клана. Азуми всегда и во всём была первой.        Азуми росла в достатке: над головой висела плотная крыша, на столе дымилась горячая еда, постель сложена из самых мягких простынь, вещи сшиты на заказ из самых качественных и дорогих тканей, платки с шелковыми орнаментами на любой цвет и вкус, выходные зонтики, оружие на все случаи жизни. Она не знала нужды, не знала печалей и тягостей, кроме…  — Невнимательная, смотри под ноги, — раздалось где-то сверху. Азуми подняла глаза, чувствуя, как щечки покрываются пунцовым румянцем. Ей было стыдно, непонятно за что и почему, но она привыкла – рядом с Кадзу всё казалось с её стороны неловким и неправильным, неуклюжим. Азуми смахнула слишком резко несуществующие пылинки со своего кимоно, чтобы занять глаза чем-то другим. — Это ты задел меня, а не я тебя, — отозвалась она гордо, однако так и не решаясь поднять голову. Азуми взглянула на обувь Кадзу и хмыкнула – совсем потертая и старая, он не любил понапрасну менять одежды, измывал себя на тренировках и даже не думал прихорашиваться перед кем-то так, как это делала каждое утро и вечер Азуми. Сама себе не могла признаваться в том, ради кого это делает.       Кадзу коснулся её подбородка, вынуждая поднять глаза на чужое лицо. Привлекательный. Сильный. Хладнокровный. Он не смотрел на неё так, как другие, он не восхищался её великолепными чертами лица, не поддерживал на тренировках, не замечал среди других ровесников. Она была первой для всех, кроме Кадзу.        Но в тот день он её заметил. Его бледных губ коснулась усталая улыбка. Глаза Кадзу – глубокие и задумчивые, засияли теплом, каким он не одаривал раньше никого. Азуми это знала – Азуми видела всё.        Летели месяцы словно крылатые лошади с неминуемой скоротечностью. Проходили года, миновали сезоны, Азуми становилась старше, рос вместе с ней и Кадзу. Азуми обретала всё более округлые черты тела, превращаясь из маленькой деревянной девочки в стройную и подтянутую, с привлекательными формами красивую девушку. Внимания к её персоне стало больше – она купалась во внимании, становилась сильнее и увереннее, с каждым днём в душе её усиливалось чувство собственного могущества, а вместе с тем рос и скрытый под слоями снега цветок под именем «Любовь».        Кадзу за многие годы превратился в самого известного в клане шиноби, естественно, после главы. Он был безмерно силен, умен и недосягаем. Упивался работой, брался за самые сложные заказы, пользовался привилегиями от главы и вносил большой вклад в жизнь и цветение клана. Из сироты вышел бесценный боец. Азуми видела как он меняется, каким мужественным становится… и с каждым разом она смотрела на него всё с большим огнем в черных глазах. Кадзу одаривал ее вниманием, когда был свободен, он не говорил слов любви, не ласкал и не наведывался в её покои, но не отталкивал, когда то же самое делала сама Азуми.        Она бесстрашно и бесстыдно касалась его шершавой кожи, обнимала за плечи, оставляла влажные поцелуи на голой коже, метила свою территорию багровыми пятнашками на чужой шее, утешала одиночество Кадзу своим присутствием и не раз засыпала в его постелях, совсем горячих и мокрых от соития обнаженных тел. Азуми выделялась, становилась сильнее, чтобы он видел, чтобы он похвалил. Она преданно ждала его во время долгих миссий, защищала его честь на виду у всех тех, кто смел высказаться неподобающе о Кадзу. Азуми сметала с пути любые преграды: она яро боролась за то, что принадлежало ей, когда видела, что не только она из юных обитательниц клана заглядывается на скрытного шиноби.        Азуми видела: Кадзу смотрит только на неё. Он мог ничего не говорить, ни о чем не думать и не делать, но если он не оставлял её – значит во всем этом был смысл?        Все знали о них. Каждая мышь и каждая травинка знала о том, что Кадзу принадлежит Азуми. Дедушка Чонган провожал их ехидными взглядами, когда они были вместе и снисходительным, когда видел только Азуми. Он звал её на чашку чая, приглашал на тренировки, пытаясь что-то донести, но она не слышала, не видела в этом смысла. — Кадзу очень скрытен. Неужто обуздала его холодный нрав? — спрашивал он, когда заваривал травяной чай из лесных ягод.        Азуми улыбнулась: натянуто и растерянно. Перебрала холодные пальцы и дотронулась до бледных щек. — Если любовь значит обуздать, то значит всё так и есть, — неопределенно отвечала она, протягивая руки к дымящей чаем чашке. Дедушка Чонган печально улыбался. Азуми видела всё, что было сказано его глазами.