Глава 10. Шах

- Робин! – заорал Страйк. В ответ только шипение. - Робин! – он всем телом навалился на дверь и проржавевшие петли хрустнули. Дверь с оглушительным шумом рухнула внутрь, освободив проход. Высокое помещение было ещё более зловещим, чем тоннели лондонской канализации. Серо-зелёные стены покрывала чёрная плесень, под высоким сводчатым потолком протянулись узкие горизонтальные окна, как в промышленных зданиях. Вероятно, что и днём свет из них был не слишком дружелюбен. Сейчас же, в ночное время, он был просто мертвенным – синеватый, тусклый, слегка мерцающий. У дальней стены располагался огромный агрегат с шестерёнками и цепями, напоминавший внутренности огромных башенных часов. Механизм производил своеобразные монотонные звуки, делающие сходство с часами ещё более очевидным. От страшной машины к связанной Робин тянулись цепи и провода. Страйк вспомнил опыт обезвреживания взрывных устройств. Вот только это было ему совсем не знакомо. Он боялся повредить спусковой механизм, который моментально затянет петлю у Робин на шее. Он посветил фонарём, пытаясь понять порядок переплетения цепи и проводов. Провод, обвитый вокруг шеи напарницы, крепился стальным карабином к двум проводам, запутанным в сложную схему с тяжёлой цепью. Та, в свою очередь, проходила через ряд шестерёнок, возвращаясь другим концом к крепкому проводу. В этот момент одновременно раздался резкий щелчок, шестерёнки передвинулись, подтянув цепь, и удавка ещё сильнее врезалась в шею Робин. А за спинами Страйка и Штыря раздались крики и лай собак. Прозвучали выстрелы, потом снова. Там, за стенами бункера происходила схватка. Но самое важное было высвободить Робин от петли, сжимавшей её шею. - Штырь, нож! – крикнул Страйк. Он кинулся к Робин. Готов был зубами перегрызть этот чёртов провод, но Штырь откуда-то достал внушительные бокорезы и перекусил цепь. Она с грохотом упала на каменный пол. А Робин захрипела. Страйк не понял, что произошло. Но уже через мгновение он схватил тяжёлый груз, который тянул удавку назад, за высокую металлическую спинку стула, и двумя руками стал поднимать его вверх. - Режь здесь, Штырь! Скорее! С трудом перекусив натянутый провод, Штырь рухнул на пол. Трясущимися руками Страйк пытался освободить горло Робин от удавки. Он всё повторял: «Робин, ты жива? Скажи что-нибудь? Ты жива?». Затем стянул мешок с её головы и увидел её открытые глаза, чуть припухшие, но такие же ясные, бледные, с синеватым отливом губы… Робин потянулась к нему и одними губами беззвучно произнесла: «Я знала!» Страйк упал на колени, не обращая внимания на боль в ноге, обхватил её обеими руками и крепко стиснул. Он продолжал шептать ей, что теперь всё будет хорошо, что он боялся не успеть… - Робин! – он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, не зная, насколько серьёзными могут быть её травмы, что может быть ещё повреждено. - Жива, - еле слышно прошептала она и уткнулась лбом ему в грудь. В помещение ввалился Уордл с дюжиной полицейских. - Силы небесные! Это что за адская машина? Робин! Ты жива? – он приказал разомкнуть наручники у неё на запястьях. - Она не может говорить, - подал голос Штырь, не раз попадавший в переделки, в том числе, когда его самого душили. – Ушлёпок её прилично придушил. Кажется, эта хрень каждый час перещёлкивалась и затягивала удавку. Ей бы в больничку надо… - Господи! Врача сюда, срочно! – Уордл обошёл связанную Робин, чтобы рассмотреть её лицо. Она подняла голову и слегка улыбнулась белыми губами. - Мы его взяли, Робин! Поймали ублюдка! - Живым взяли? – прорычал Страйк, поднимаясь с колен. – Хотелось бы его увидеть! - Не смей! – прошептала Робин чуть громче и зашлась кашлем. Потянула Страйка к себе и, склонившись прямо к уху, произнесла: у него заложник. Финальный ход, эндшпиль. Она снова зашлась страшным спазматическим кашлем. Страйк вытащил фляжку и протянул ей. Она сделала порядочный глоток, из глаз брызнули слёзы. - Виски? – она пыталась усмирить спазмы и восстановить дыхание. На шее проступал багровый след от удавки. Кто-то накрыл её плечи покрывалом, врач проверял реакцию по зрачкам, подсвечивая фонариком. Робин щурилась после почти суток, проведённых в темноте. Медсестра измеряла пульс, оттеснив Страйка. - Я в порядке! – хрипло, но строго проговорила Робин. – Страйк! Он тут же вернулся, словно был необходим для опоры. Её качало, она была необыкновенно бледна. - Прости меня! – шептала Робин в машине скорой, когда её не смогли оторвать от Страйка – она вцепилась ему в руку. – Ты столько пережил из-за меня! Это было ужасно глупо. - Не думай об этом сейчас. Главное, ты жива! Мы успели! Штырь молодец, он был просто незаменим! – Страйк ухмыльнулся, вспоминая, как объяснял Уордлу, что это его двоюродный брат, и что он очень помог спасать Робин. - Не оставляй меня! Пожалуйста, - тихо сказала Робин, когда её провожали через приёмный покой в палату. - Буду здесь, - ответил Страйк, пропуская к ней врачей.