Часть 3

В первый раз услышав у себя в голове голос, она логично пришла к выводу, что сошла с ума. Сами посудите, вы умираете, затем сталкиваетесь не то с кем-то, не то с чем-то, что спрашивает о вашем желании, а затем тычет в лоб, услышав ответ. После этого вы пробуждаетесь в теле маленькой девочки и торчите незнамо сколько в колбе безо всякого общения или изменения в окружающей обстановке. Людям и последнего пункта из списка хватает, чтобы крыша уехала, а на её долю свалился полный набор. Конечно, голос попытался её убедить, что пока что крыша оставалась при ней, но это не особо помогало. В конце-концов, только в комиксах психи признаются в том, что они психи. Да и озвученные цели голоса не помогали поверить в то, что всё в порядке. Голос обещал выбраться наружу из самой девочки, разбить колбу, а потом пройтись по базе и вырезать всех. А после — разобраться с человечеством за то, что такие базы и учёные существуют. В каком-то смысле, с ней даже можно было согласиться, но убивать совсем уж всех девочка была не готова. Она пыталась выйти на контакт с голосом, поговорить и хоть что-то про него узнать. Конечно, если первые догадки были верны, и она сошла с ума, то ход был не особо правильным. Скорее, следовало привлечь как-то внимание учёных и попросить таблеточек, но сам факт того, что она была заперта в стеклянной колбе, не располагал к доверию между докторами и пациентом. Тем более, что прав оказался голос, а не сама девочка. Однажды, во время полудрёмы, ей удалось попасть в новое место, где она раньше не была. Это был мир, состоящий из кучи кубов разных текстур и цветов, залитый ровным похожим на солнечный светом. В центре него в воздухе висело два камня, золотистый и небесно-синий. От них расходились волны силы. Само пребывание рядом вызывало трепет. Девочке уже хотелось подойти к ним поближе, когда рядом прозвучал знакомый голос. — Я бы не стала этого делать. Повернувшись к источнику, несостоявшаяся сумасшедшая увидала ту, что всё то время с ней говорила. Это была такая же девочка, как и она сама. Они были одного роста, у них были одинаковые белые волосы, прямой нос и большие глаза. Сама «пациентка» не знала, какого они были цвета у неё, но у владелицы голоса они были такими же золотисто-жёлтыми, как и один из камней. Так что, по логике, у неё самой они должны были быть голубыми. — Не знаю, как ты тут оказалась, но лучше бы тебе сва… Желтоглазая не успела договорить, как вторженка резко подбежала к ней и крепко обняла. — Ты что творишь, дура? — возмутилась она. — Отпусти меня, а то прикончу! — Давай, — улыбнулась ей в ответ девочка. — Только дай натискаться. Я так долго пробултыхалась в этой дурацкой колбе. Так хочется притронуться хоть к кому-то, что и помереть не жалко. — И впрямь дура, — внезапно, смутилась владелица голоса. — Ладно, не буду тебя убивать. Пока что. Только, отпусти меня уже. — Только если ты меня в ответ обнимешь, — проявила наглость девица. — Тогда отпущу. — Так и знала, что плохой идеей было тебя сюда впускать, — буркнула недовольная хозяйка этого места. Но, всё же, коснулась, пусть и чисто формально, плечей наглой вторженки. — Ладно, хватит уже меня тискать. Отпусти. — Спасибо, — нахалка ослабила хватку и отошла на полшага. — Дура, за такое не благодарят. И вообще, я собиралась тебя убить. — Но не убила же, — продолжила улыбаться девочка из колбы. — Мне действительно нужно было коснуться кого-нибудь. А то и впрямь крыша бы поехала. Пусть и… — Это место у тебя в голове, верно, — фыркнула Голос. И, как будто, прочитав в мыслях девочки своё прозвище, добавила. — И даже не вздумай звать меня Голосом. Или Другой Собой. У меня, в отличие от тебя, имя есть. — И как же меня тебя звать? — чуть наклонила голову девочка. — Меня зовут Сирин. И лучше бы тебе хорошенько это имя запомнить. Отвлекшись от мимолетного воспоминания, маленькая девочка вернулась в тёмную спальню, где с ней говорил голос в её голове. — Почему Тесла должна думать, что кто-то из нас навредит Зигфриду? Он же спас нас из лаборатории. Заплатив своей настоящей дочерью. — Да-да, — фыркнула Сирин. — И поэтому ты с ним так сюсюкаешься и стараешься быть примерной послушной девочкой, я в курсе. — Это потому, что мы — Херршер Пустоты, верно? — Как… В смысле, с чего ты это взяла? — запнулась желтоглазая версия подопечной Касланы. — Доктор рассказала мне про Хонкай и про двухтысячный год. Добавим к этому, что мы проснулись в тайной лаборатории, внутри моей головы, помимо тебя, сестрёнка, какие-то странные камни. Эти камни полны непонятной силы… Ну и то, что ты сейчас проболталась. — А ещё это твоя установка в голове, что раз ты попаданка, то явно всё быть должно не так просто. — Ты будто мои мысли читаешь, — улыбнулась девочка. — Это я и делаю, — буркнула копия в её голове. — Даже злиться на тебя мочи нет. И как тебе удаётся эта странная фигня. — Какая? — Вот эти твоё тепло и улыбка. Так бы и придушила тебя, но ты улыбаешься и всё. Бац! Я не злобная страшная Сирин, а «сестрёнка». — Потому, что я люблю тебя, сестрёнка, — девочка закрыла глаза. — Без тебя я не продержалась бы до появления Зигфрида, и моя история навеки бы закончилась. И ты не такая злая, какой хочешь казаться. Я чувствую, глубоко внутри тебе больно, и только поэтому ты ершишься и пытаешься казаться букой. В воображении девочки явственно промелькнул образ Сирин, нахохлившейся и распушившейся, словно воробей на морозе. — Не мели чепухи. Я просто забочусь, чтобы мой сосуд не загнулся до того, как у меня получится выбраться на волю. — У тебя обязательно получится, — повернулась на бок девочка, готовясь уснуть. — Что? — Я найду способ для тебя обрести собственное тело и гулять на воле также, как это могу я благодаря тебе, Киане и Зигфриду. Обещаю. — Не мели чушь. Ты не… — буркнула Сирин. Но внезапно поняла, что её не слушают. — Тц, уже вырубилась. Ну что за ребёнок… Визит красноволосой женщины не остался без долгоиграющих последствий. Поведение Зигфрида к приёмной дочери поменялось. Нет, он не стал от неё шарахаться и не превратился в сержанта из военной учебки. Но доктор явно развеяла ту часть его иллюзий, где его подопечная была совсем уже несмышлёной маленькой девочкой. Они говорили на гораздо более взрослые темы. О том, что представляет собой мир далеко от дома. И о Хонкае. Девочке было интересно узнать, что это, какие последствия от проявлений этой силы в мире, и как на это реагируют люди. Ожидаемо, это была далеко не самая светлая тема. Однако, она ещё не знала, насколько близкой она окажется для неё уже в ближайшее время. Жизнь в собственном доме в удалении от цивилизации — это не только долгожданные для городского жителя со стажем тишина, отсутствие пьяных компаний под окнами или человека-дрели вместо соседа. Это ещё и потребность добывать где-то продукты, одежду, медикаменты и топливо для отопления и генерации электричества. В семье Каслана из двух человек единственным добытчиком всего вышеперечисленного был сам Зигфрид. Он никогда не говорил дочери, куда уезжал и откуда брал привезённое. Нет, безусловно, мужик понимал, что случись с ним что, и маленькая девочка окажется одна посреди тайги. Так что малышка точно знала, что и как собрать и куда идти, если Касланы не будет слишком уж долго. Но вот куда он сам ездил, информации не было. И конечно же девочку с собой он не брал. Это была их первая годовщина в их доме в лесу. Отец пообещал, что привезёт с собой что-нибудь для праздничного ужина. Звучало, как затравка для клишированной драмы в средней трагедии. К счастью, ничего непоправимого не произошло, и мужчина вернулся домой. И даже привёз всё, что обещал. Вот только глубокая рана на боку всё портила. Выглядело всё так, будто кто-то попытался выгрызть из него парочку рёбер и, заодно, печень. С большим трудом Зигфрид завалился домой и закрыл за собой дверь. Сибирь всегда была непростым местом. Холодные снежные зимы, дикие животные, общая малонаселённость. Как будто этого было мало, именно благодаря этим факторам глава организации Шиксал, Отто Апокалипсис, выбрал данный регион для того, чтобы разместить невероятно важный и секретный исследовательский комплекс. С символическим названием «Вавилонская Башня». Символизм же заключался и в глобальности поставленный перед Башней задач, и в её окончательной судьбе. Как наверняка уже заметил мой дорогой читатель, имя Отто Апокалипсиса уже звучало в контексте той лаборатории, откуда Зигфрид забрал свою подопечную. Несложно догадаться, что в ещё более важном и более тайном комплексе учёные такого человека также изучали далеко не новые способы удобрить почву и получить рекордные урожаи, дабы избавиться от мирового голода. Нет, в Вавилонской Башне изучали Хонкай, способы использовать его для боевых целей и то, как он влиял на человеческий организм. И конечно же, когда речь заходит о странных тайных базах и невероятно важных экспериментах, становится ясно, что в перечень входить будут и эксперименты на людях. Такое никогда не заканчивалось хорошо. Судьба Башни Вавилона стала ещё одним хрестоматийным случаем. Одну из «посетителей» комплекса звали Сирин. То, что происходило за стальными дверями, навсегда осталось тайной для большинства людей. Но приятного с девочкой наверняка ничего не делали. Не стоило удивляться, что однажды, играя с огнём, люди устроили пожар. На рубеже тысячелетий, в двухтысячном году от Рождества Христова, Башня обратилась руинами, из которых в ночное небо воспарила Херршер. Существо, что было наделено самой Волей Хонкая невероятными силами, с которыми не могло сравниться никакое людское оружие. Кто-то звал этих существ Властителями Хонкая, кто-то нарекал Апостолами. Некоторые звали их Судьями. Ну или просто «проклятые твари». Шиксал назвал их на немецкий манер Херршерами. И так, как это была одна из основных организаций, что боролась с главной угрозой человечества, это название сильнее всех и прижилось. Однако, ценой огромных потерь, человечеству удалось тогда отменить Конец Света и победить. И даже притвориться, что всё закончилось, и в мире пока наступило затишье. Но шрам на теле Земли в том месте, где когда-то Хонкай показал человечеству, насколько близка может оказаться его гибель, не зажил и был виден даже из космоса. И потому в Сибири было очень легко наткнуться на различные проявления Хонкая: от аномалий в погоде или работе физических законов в определённых местах и до различных монстров всех цветов и размеров. Именно на зверей хонкая наткнулся Зигфрид по дороге домой. В былые времена он просто снёс бы противника одним мощным ударом, но в данном случае он заботился о скрытности, сохранности перевозимого груза, да и в целом проявил даже излишнюю осторожность. Ведь на монстров он наткнулся совсем рядом с домом. А следы битвы легко смогли бы привести кого-то, кто засёк сражение, прямо к их порогу. Ну и, будем честны, Зигфрид несколько поотвык сражаться, при этом недооценив встреченного противника. На самом деле, даже полученное ранение не было чем-то чрезмерным. Прошедшие все испытания, модификации тела и множество сражений бойцы с Хонкаем из Шиксал, которым когда-то был Зигфрид, были куда крепче обычного человека. Всё, что было нужно Каслане, это время, чтобы оклематься, да поступление в организм пищи в нужных для восполнения утраченного материала размерах. Правда, ни сил, ни времени рассказать обеспокоенной дочери об этом не было. Безусловно, вид окровавленного отца глубоко шокировал малышку. Но та на удивление быстро взяла себя в руки, помогла мужчине доковылять до дивана в гостинной и метнулась вниз за аптечкой. Вышла она, держа в руке пистолет. Каслана хотел было дёрнуться, но девочка с неожиданной для своих размеров силой удержала его на диване и приставила к шее инжектор, после чего нажала на спусковой крючок. Экстренный препарат Анти-Энтропии для регенерации быстро разошёлся по кровеносным сосудам Зигфрида, принося облегчение от боли и некоторую долю расслабления. Пожалуй, стоило рассказать дочери, когда именно стоило применять что-то подобное, но именно в тот момент приятные ощущения позволили мужчине подумать, что этот разговор можно будет и отложить на потом. Внезапно, трубный рёв раздался за дверью. Опытный боец с Хонкаем понял, что, оказывается, убитые им звери были не одни. Как минимум ещё один монстр оказался живым и пришёл по свежим кровавым следам. Зигфрид тихо выругался на самого себя. Стоило всего ничего отдохнуть от сражений, как он собрал полный набор ошибок, за которые его старый инструктор самолично пристрелил бы Каслану, чтобы тот сам не мучился и не подставил бы никого. — Мелкая, спрячься в подвале. Я со всем разберусь, — простонал он. Однако понял, что вряд ли встанет с дивана, но вовремя сменил свою позу так, чтобы не дать понять это дочери. Вколотый ему препарат был способен чуть ли не срастить две половинки человека, но вот во время его работы сил в этом человеке будет не шибко больше, чем в валяющейся на полу тряпке. Даже если это очень крутой и сильный воин, как член рода Каслана. Та лишь смерила его взглядом, после чего подошла к оставленным у входным дверям пистолетам и достала один. — И оставить своего отца один на один не пойми с чем? — усмехнулась девочка, прежде, чем выскочить за дверь. — В другой раз! Зигфрид в ответ промолчал. Во-первых, его крик мог сконцентрировать внимание зверя за стенами на входе в дом. А подставлять малютку он не хотел. Ну а во-вторых, это был их с ней первый раз. Первый раз, когда она напрямую назвала Каслану своим отцом. Да, она всегда его слушалась. Да, она старалась быть примерной приемной дочерью. Ну, насколько это было возможно с таким шебутным соседом, как он. Но ещё ни разу девочка не называла его отцом или папой. Также, как он не звал её по имени, которого не было. То, что она первая сделала свой шаг к нему, поразило Зигфрида ничуть не меньше, чем то, что она сейчас отправилась в бой ради его защиты. Это только усиливало впечатления. Тогда он и принял решение. Если мелкая выберется из этого живой… Нет, конечно, она будет выдрана, как следует, что своего старика до седых волос доводит, конечно. И плевать, что они у него уже белые. Но если она уцелеет, то у него найдётся как раз подходящее именно ей имя. Морозный ветер тут же прохватил её, стоило только выйти за дверь. Да, на девочке были и свитер, и тёплые штаны. И она даже догадалась вскочить в тёплые боты прежде, чем ринуться на монстра на улице. Но в любой другой момент времени она бы предпочла иметь на себе ещё и шапку с каким-нибудь тулупчиком или ещё что-то такое. Но такой выбор был не особо подходящим, если в список занятий предполагалось включить бег по пересечённой местности и боевые действия. Незваный гость стоял на границе леса и расчищенного вокруг дома пространства, словно вежливо ждал, когда кто-нибудь явится на его вызов. Конечно, ждать проявлений интеллекта от этого существа было глупо, но девочка была признательна, что в этот раз инстинкты монстра сыграли в её пользу. Взглянув на зверя, единственная в тот момент защитница дома Каслана вздрогнула. Если ей когда-нибудь доведётся написать мемуары, она обязательно будет указывать, что дело было в морозе. А вовсе не в том, что у существа только лапа с напоминающим рыцарское турнирное копьё с шипом была размером со снегоход. Сам зверь сбивал макушкой головы снег с нижних ветвей небольших сосенок. Тело его было покрыто чем-то средним между панцирем насекомого и просто очень плотной шкурой. Белоснежной с едва светящимися фиолетово-красными прожилками. Как именно это нечто воспринимало мир было не очень понятно, но на том, что у привычных животных было на месте головы, было большое круглое пятно, напоминавшее рыбий глаз. Нечто заметило девочку и утробно зарычало. Та в ответ лишь сжала рукоять пистолета. Изо рта под судорожный вздох вырвалось маленькое облачко пара. Сторонний наблюдатель, если бы он был, заметил, что один из глаз девочки сменил цвет. Из небесно-голубого он стал золотисто-жёлтым. — Вот право дело, нашла, из-за кого жизнью рисковать, — буркнул голос на краю сознания. Однако, через долю мгновения из груди хлынула волна жара. Это была та сила, что, казалось, давным давно она почувствовала во время первой встречи с Сирин. Прокатившись по телу, энергия сконцентрировалась в ладонях. Огонёк индикатора хонкай-заряда на пистолете засветился ярче. — Значит, за раненным стариканом пришёл, — криво усмехнулась маленькая Каслана. — А как тебе будет драться против маленькой девочки? И с этими словами она рванула вперёд и в бок. Всё же, если они просто побежали бы друг на друга, то мог пострадать дом. А ей в нём ещё жить. Рыбий глаз на голове монстра дёрнулся, реагируя на движение. Зверюга взревела, поворачиваясь следом за бегущей девочкой. Та же продолжала нестись в сторону леса, ещё сильнее заряжая пистолет. Также внезапно, как стартанула, она остановилась и вскинула своё оружие. Прицелившись в голову зверя, она нажала на кнопку выстрела. Индикатор заряда вспыхнул, и из дула пистолета вырвался луч смертоносной энергии. Зверь уже успел рвануть в сторону жертвы, явно намереваясь нанизать её на шип до того, как та выстрелит. И голова его была не совсем на том же уровне, что в момент прицела. Но не сказать, что бедолаге это помогло. За мгновение луч пробил зияющую дыру у него в груди, захватив и часть морды. Существо взревело в последний раз и попыталось-таки дотянуться до девочки, но в последний момент ноги монстра подкосились, и громадная туша ударилась о земь. Стоило этому произойти, как остатки тела покрылись сетью трещин и практически сразу рассеялись в фиолетовом мареве. Девочка даже не особо обратила внимание на это. Она ошалело пялилась своими разноцветными глазами на слегка дымящийся пистолет. Оружие не было предназначено для выстрелов такой мощности. Она видела, как Зигфрид ранее отгонял обычных хищников от дома с помощью этой «пукалки». Нет, это было настоящее боевое снаряжение, пусть и уровня, который отец называл «для меня это просто хлопушка, но тебе сойдёт», однако, оно могло пробить защиту подобной зверюги. Она помнила это по рассказам мужчины. Но просто так выдать нечто подобное Мосин-Наган не мог. Собственно, пистолет был того же мнения и издох. Все огни на корпусе его потухли, а из ствола и щелей системы охлаждения шёл нехороший дымок. Неявное ощущения того, что за неё наблюдают, пришедшее вместе с голосом, пропало из головы девочки, а правый глаз снова стал голубым. Сирин, убедившись, что «нахальная девчонка» не свернула себе голову от внезапного порыва благородства, снова ушла в глубины их общего внутреннего пространства. — Спасибо тебе, сестрёнка, — шепнула себе под нос приёмная дочь Зигфрида, зная, что голос в голове её услышит. — И всё же, ты добрая. Я это знаю. Сжав в руке бесполезный уже пистолет, она побежала домой, где ждал волновавшийся за неё отец. Перешагнув за порог, она кинулась в объятия беловолосого воина, уже начавшего отходить от слабости после препаратов. — Я его победила, — улыбнулась она. — Даже не сомневался, — потрепал он её по голове. — Слушай… — Да? — подняла девочка взгляд на улыбающегося мужчину. — Я… Я ведь так и не дал тебе имя, не так ли? — почесал он голову. — Ну, было дело, — начала понимать, что произойдет сейчас девочка. С видимой тяжестью, Зигфрид поднялся с дивана и положил ладонь ей на плечо. — Твоё имя — Киана Каслана. Обещай, что будешь гордиться им, хорошо? Ты заслужила его. С наворачивавшимися на глазах слёзами радости, беловолосая девочка снова заключила в крепкие объятия своего отца. Всё же, это был хороший день. Возможно, даже один из лучших в её жизни.