Ненужный ученик

— Санеми, мне кажется, что тебе пора обзавестись учеником.       Некогда приятный и успокаивающий голос Господина Убуяшики теперь рассёк воздух. Столп ветра сидел пере ним, в полном шоке. Учеников Санеми никогда раньше не брал, и не хотел брать. К чему вся эта морока? Он не тот, кто способен нянчиться и возиться с детишками. А учеником наверняка станет какой-нибудь ребёнок, с которым возиться и возиться. Да и за судьбу ученика он не особо будет переживать, уж лучше не спорить. Таскать его на задания… И зачем это всё? В организации найдутся другие, способные хорошо контактиовать с детьми истребители. И Санеми знал в чём его силы и преимущества. И в этом списке точно не было общение… — Санеми, я знаю, как для тебя это сложно. — мягко произнёс Кагая. — Но твои навыки бесценны, и так хорошо было бы, если б ты передал их кому-то… — Но Ояката-сама, я просто не в силах! Я не готов нянчиться с молодёжью… — Я знаю, ты довольно импульсивен. Но это не помешает тебе учить нового охотника. Прошу, Санеми. Наши ряды редеют, профессиональных истребителей становится всё меньше, и я понимаю это.       Шинадзугава сжал кулаки на коленях. Отказывать Оякате-самое было бы плохо и нетактично. Но тут лёгкая усмешка коснулась его губ. Тактичность? Что вообще значит это слово для Санеми? Однако он не мог отказать. Только не Оякате-саме. — Хорошо, Господин Убуяшики. Я согласен. Но… — блондин замешкался. — Я не думаю, что смогу выбрать достойного ученика сам. — Спасибо, Санеми. Я предполагал, что ты не захочешь выбрать сам, поэтому выбрал тебе подходящего паренька.

***

      Харуко Огава был очень красивым, даже слишком, молодым парнем. На первый взгляд не было в его внешности ничего примечательного, но людей манило к нему не из-за банальной внешней красоты. Он привлекал чем-то большим, чем простой красотой. Было в это мальчишке притягательное. Может дело было в его спокойном нраве и приятном голосе, прелестной манере речи. Но и внешние признаки сыграли свою роль — два больших, зелёных глаза были очень глубокими и невероятными. Он не стриг свои чёрные, смоляные волосы, и они отросли у него до спины.       И вся его жизнь была чем-то похожа на него самого. Красивая, спокойная. Размеренная. И кажется, вот что его ждало — светская жизнь, милая жена, дети. И он был согласен. Харуко был рад этому. Он хотел спокойствия, он хотел мира. Но даже такое прекрасное будущее… монстры уничтожат. Всё, чего ему было достаточно, чтобы стать охотником — это пепел. Запах едкого дыма. Пепел заставил парня измениться, и пепел ждёт его впереди. И Огава… нет, он не хотел жертвовать собой ради кого-то, он не хотел умирать за других. Он боролся за себя. За своё будущее. За свой мир. Его не двигала благородная цель. Он не хотел спасти души и жизни людей. Он не хотел спасать их. Он хотел спасти лишь себя.       Ненависть к демонам была само собой разумеющейся. Харуко ненавидел того, кто плодил этих отвратительных существ, ненавидел тех кто забрал у него его личный идеальный мир. Как и все охотники.       Огава был младше, чем казался на первый взгляд. Всего пятнадцать лет — этот возраст не вызывал почтения. Но на вид парень казался восемнадцатилетним, умным и целеустремлённым мужчиной. Возможно, кто-то дал бы ему и двадцать. И даже сам Харуко хотел сохранять такой вид. Это было ему по душе. Он прекрасно понимал свою красоту и обворожительность, но всегда… всегда хотел быть таким по-настоящему. Быть идеальным мужчиной, думающим о всех вокруг.       И, как ни странно, именно такой разговор завязался между ним и главой. Между простым пареньком, и молодым мудрецом. — Я не встречал ранее таких красивых детей. Нет… — улыбался Кагая, но тут осёкся. — Исключая своих собственных, конечно.       Он тихо и коротко засмеялся. Этот маленький, светлый момент он разделил с юнцом, непрошедшим даже финальный отбор. Кажется, в сердце Харуко полилось что-то приятное. Гордость? Да, наверное, именно так. И стыд. — Мне жаль, Ояката-сама. Внешность обманчива. — жёстко произнёс парень. — Я не так благороден, как моя внешность. И мои мотивы тоже не так благородны.       Некоторое время Убуяшики молча глядел на него. Это спокойный, ничего не выражающий взгляд. Один, единственный здоровый глаз смотрел на Огаву пусто. Но скоро эта пустота заполнилась искренней теплотой. — Я рад, что ты не пытаешься врать мне. И себе. — Во все времена, какими бы они ни были, нужно сохранять честность, в первую очередь перед собой… — эхом произнёс парень.       Этот разговор отнял у главы бесценное время. Так считал Харуко. Но сам глава, конечно, мыслил иначе, хоть и не сказал этого вслух. Тогда же Огава и узнал, что он подыскал парню учителя. Это столп ветра. И также он узнал, что этот столп обладает через чур буйным характером. Слишком бурным и буйным, как сам ветер. Оставалось лишь надеятся, что столп довериться его прелестному нраву и внешности, и они найдут общий язык. Только вот у Харуко было слишком плохое предчувствие…       За это время он успел побывать в Поместье бабочки. Это спокойное и тихое место неавеивало болезненные воспоминания о его прежней жизни… Но обитатели поместья исправляли ситуацию. Суми, Нахо и Киё были живыми воплощениями ангелов, никак иначе. Добродушная и заботливая, но строгая Аой могла бы заменить парню сестру. А Шинобу Кочо была хоть и порой грубой, но справедливой и такой же заботливой.       И была там ещё Канаэ, старшая сестра Шинобу. Что-то почувствовал Огава после встречи с ней. Что-то тёплое, приятное мягкое. Она, казалось, была в сто крат красивее, мудрее и спокойней Харуко. Она — уже столп цветка, а ей лишь шестнадцать. Удивительно. Кочо казалась даже немного слабенькой, по сравнению с другими охотниками. Но в слабом теле — сильная душа. Один раз Огава заметил, как жёстко и спокойно девушка вела себя на тренировках. Она была во всём лучше него. И парень не мог понять, что именно почувствовал при встречи с ней, но определённо, он хочет видеть эту девушку чаще.       Это время было тихим и спокойным. Харуко знал, на что пошёл, чтобы стать истребителем. Демоны будут очень жестоки, и не станут никого жалеть. Но в Поместье бабочки можно было ненадолго забыть об этих проблемах.       Но пришло время увидеть своего нового учителя.

***

      Когда Шинадзугава увидел это смазливое животное, то обомлел от холодной ярости.       Это был маленький, слабый и ничтожный парень. Всё, что он показал при их встрече — это хорошенькое личико и смазливую улыбочку. Конечно, Санеми не ожидал грандиозных успехов, но это… Это было отвратительно. Слабый. Жалкий. Червяк. Несносный… Наверняка сыночек какого-то богатого слабака. Пришёл сюда и думает, что его красоты будет достаточно, чтобы обезглавить демона. Он знал, что это существо ни на что не способно. Он был уверен. Полностью. И это подтвердилось, когда Шинадзугава нанёс первый удар. Огава валялся на земле, кашляя от крови. — Что я творю? Что ты творишь?! Обороняйся! Давай, дерись! — Санеми пнул несчастное тело подростка, но тот не смог ответить тем же. Столп хохотнул и криво ухмыльнулся. — Так я и думал. Слабак. Что, думал, придёшь и тебе все в ноги будут кланяться, лишь потому, что ты у нас такой красивенький? — Вы судите по внешности, — Харуко сплюнул кровью. — Это неправильно. И глупо. — Глупо?! Да ты взгляни на себя! Даже дать отпор мне нормально не можешь! Кроме красивого лица у тебя ничего нет. — последнее предложение он прошипел.       Огава на секунду вгляделся в зелень земли. Его глаза сощурились. Он схватился за свой живот, и кое-как добрался до дерева, оперевшись на него, чем вызвал приступ хохота у Шинадзугавы. Парень взглянул в его злые глаза взглядом, полным непоколебимости и напряжения. Он был спокоен. Он скрыл боль. — Вы правы. У меня нет ничего, ведь я не обучен. — честно признался Харуко. — «Не обучен»?! Ты из ума выжил? Каждый мужчина должен уметь постоять за себя, ещё с детства! — закричал Санеми. — Жалкий слизняк! — …Значит, вы не можете меня обучить? — напущенно расстроенно и разочарованно произнёс темноволосый. — Какая жалость. Но это значит, что слабак не я, а вы, Шинадзугава-сан.       Наглец. Таких ещё свет не видал. Санеми знал, что этого мальчишку порекомендовал сам Ояката-сама, но такого слабака он не может обучать. Ему будет даже неприятно видеть его вблизи. И единственное, что сможет сгладить его ненависть — это смерть Огавы на финальном отборе. — Да как ты… — Смею. Смею, Шинадзугава-сан. — твёрдо сказал Огава, уверенно глядя в глаза противника.       Лицо Санеми стало жутко непроницаемым. Какие-либо эмоции пропали. Словно тихий ветерок перед извержением вулкана. — Вот как ты думаешь. Ну хорошо. — сумашедшая улыбка расплылась по шрамированному лицу. — Тренировка начинается послезавтра. И запомни: хоть одна ошибка, хоть одна грубость, хоть одно моё замечание…       Столп хрустнул пальцами. Ещё раз бросив взгляд, полный отвращения на Харуко, он спокойно ушёл, оставив парня добираться до поместья.       Это была ненависть с первого взгляда. Теперь-то Огава знал, что они с учителем никогда не смогут нормально контактировать.

***

            Шинобу была очень, очень встревожена. Кровь, синяки — как Харуко умудрился их получить, не пройдя даже финальный отбор? Успел же он нахвататься проблем. Она с трудом поверила, что с ним это натворил Шинадзугава. Конечно, столп был импульсивен, груб и склонен к насилию, но избить пятнадцатилетнего ребёнка… Это было уже слишком. Но Огава попросил молчать об этом проишествии. — Шинобу, прошу, никто не должен знать! — взмолился он. — В особенности Канаэ-сан и Господин Убуяшики. — Но почему? — задала очевидный вопрос девушка. — Из-за меня будут проблемы. Меня доверили опытному мастеру… — …Он сам это начал. — Шинобу говорила правду. — Это не должно сойти ему с рук. — Но я должен постараться. Должен. И потом… это ещё и дело чести.       Кочо закатила глаза. «Мальчишки.» Дело чести… какая тут может быть честь? Избить и облить грязью мальчишку, который только поступил в организацию? И это столп ветра, побеждающий демонов направо и налево? — Шинобу. Я справлюсь. Умоляю тебя, дай мне стать сильнее. — он сжал одеяло. — Дай мне доказать, что я не просто мальчишка с красивым лицом.       Младшая Кочо задумалась. Наверное, после того, как они расскажут всё Оякате-саме, Санеми и Харуко запретят сближаться. И она была бы этому только рада, но вот сам Харуко… Девушка не могла заставить его принять это решение, и, ей казалось, он очень сильно об этом пожалеет. Но, может, Огава и впрямь станет сильнее? Сможет противостоять Шинадзугаве? А может, сможет даже стать его цугуко? Но Шинобу не могла принять решения. Она мялась, раздумывала, пока Харуко наконец не произнёс: — Всё, что от тебя требуется — молчать и подлечивать меня. Прошу, Шинобу. Это дело лишь моё и Шинадзугавы-сана.       Она бросила на друга тяжёлый взгляд. И с такой же тяжестью, со вздохом, кивнула.