Первый день тренировок

      Напряжение в спине выросло после ударов Санеми. Не сказать, что Харуко жаловался. Но это было определённо неприятно, и он надеялся, что учитель не станет поступать так же в будущем.       Он не боялся столпа. И не боялся изнурительных тренировок. Но Огава точно знал, что Шинадзугава всеми силами попытается избавиться от него, и внезапную гибель на тренировках оправдает слишком слабым телом. И Харуко признавал свою слабость. Он почти не был готов к поступлению в организацию. Но ему нужно было выжить — и необязательно с помощью физических сил.       Но стоит сказать, что Огава не считал себя совсем уж слабым. Когда он ещё жил дома, то вполне неплохо бегал и был довольно ловким. Однако, разумеется, со столпом ветра ему никогда не сравниться.       Последний день, проведённый в поместье ему запомнился надолго. Канаэ ещё не вернулась с задания (с горечью Харуко пришлось признать, что это даже к лучшему) но прислала сестре пару писем, так что беспокоиться не стоило. Но вот были ещё вещи, что могли побеспокоить Огаву.       Шинобу, после того случая стала ещё больше презирать Шинадзугаву. Получается, он что-то ещё натворил?.. После долгих и изнурительных расспросов Кочо всё же раскололась. Окалось, что в первый же день, когда Санеми стал столпом, он повздорил с Оякатой-самой. Несмотря на всё, Харуко ожидал от него чего-то подобного и не сильно удивился. Но было и ещё кое-что… — Канаэ слишком добра к этому упырю. Хотя она и ко всем добра, я думаю, что Шиназугава что-то для неё значит. — фыркнула она. — А он хоть бы один раз отблагодарил её… Вот подонок. — А какое именно внимание она к нему оказывает? — сощурился парень. — Да ничего особенного. Часто приглашает его пообедать, часто подлечивает раны… Но всё же это мне не нравится. — с этими словами она покинула Харуко, оставив его в раздумиях.       Ему тоже не нравилась излишняя забота Канаэ о Санеми, но больше всего ему не понравилось поведение столпа. Подумать только, даже с такой милой и добродушной девушкой он грубиян… Как с таким вообще можно будет ужиться?       Но такие мысли он отложил куда подальше. Ведь это — последний день, который парень сможет провести без боли. Он вышел на улицу.       Закатное солнце бросала свои лучи на тёмно-фиолетовую одежду Харуко. Блики сияли в его светло-зелёных глазах, которые были очень похожи на весеннюю траву, только пробравшиесю из-под плотного снежного покрова. День заканчивался.

***

      Парень сидел в позе будды. Тренировка должна была, вероятнее всего, начаться намного позднее, чем пришёл Харуко. Но он прекрасно понимал, что Санеми будет делать всё, чтобы принизить или изругать его, поэтому пришёл то ли в семь, то ли в восемь утра. И был прав.       Новый учитель явился через час. Сначала он был просто хмурым, а потом… — Молодец, рано пришёл. — этот комплимент был горьким, едким и неискренним. Шинадзугава оскалился. — Благодарю, учитель. — Харуко вложил в эту улыбку мягкость, которую на самом деле не испытывал.       Санеми продошёл ближе, сложил руки на груди. Стал постукивать пальцем по предплечью, и неожиданно рявкнул: — Ну же, вставай давай!       Огава оставался спокойным, и аккуратно и ловко встал. Мужчина сморщился. Всё в этом парне раздражало его: от напущенной галантности до слишком приятной внешности. Он не мог дождаться момента, когда наконец избавиться от мальчишки. — Ну чтож, посмотрим, что ты умеешь. — он убрал руки за спину. — Для начала доберёмся до места нашего первого урока. — А он будет не здесь?.. — Конечно нет, идиот. — зашипел Санеми. — Чем я так насолил вам, Шинадзугава-сенсей? Я отвечаю спокойно и не грублю. Проявляю должное уважение.       Но ответа он не услышал: столп понёсся в лес. Харуко ничего не оставалось делать, как со вздохом проследовать за ним. Но скорости и выносливости парня не хватило даже на то, чтобы кое-как, но следовать за учителем. Спустя десять минут Огава обессиленно свалился на узкую тропинку. Санеми остановился и обернулся, подойдя ближе. — Какой же ты слабый. — покачал головой он. — Ладно уж, посмотрим, насколько ты гибкий…       В ухмылке учителя было что-то садисткое. Сначала Харуко и не понял, что он хотел сделать, но потом… Шинадзугава как-то скрутил его, отчего помлышался громкий хруст. Впервые за долгое время на глазах парня выступили слёзы. Слёзы боли. Но даже сейчас, даже в такой момент он решил не поступаться гордостью, и лишь сжал сильнее зубы. Через несколько минут Санеми сдался, и опустил его на траву. Точнее, бросил… — Плохо. Очень плохо. — он вновь сложил руки на груди. — Хоть что-нибудь ты умеешь? — Очевидно, что нет, Шинадзугава-сенсей. По вашим меркам. — Харуко попытался сохранить спокойствие. Он тихонько встал. — Да уж, Огава… — зашипел Санеми. — Прошу простить. Учить такого я не намерен.       Он развернулся, пока парень широко раскрыл глаза. «Так просто… он просто уходит?» Этого нельзя было допустить. Так просто сдаться… Если Харуко не докажет то, что может быть сильнее, то вероятно, до конца жизни будет под гнётом Шинадзугавы. И тем более, за время, проведённое в организации, он понял — лучшего учителя ему не найти. Парень попытался пойти за ним, но увы… Оставалось лишь докричаться. — Шинадзугава-сенсей! Шинадзугава-сенсей! Да что же за упрямец… — Харуко сжал зубы от боли.       Столп и впрямь остановился. Но обернулся со скучающим и раздражённым выражением лица. — Говори быстрее. — Вам ведь Ояката-сама меня посоветовал вам, верно? — Санеми напрягся: а парень улыбнулся про себя. Он надавил туда, куда надо. — Не думаете, что так просто отказавшись от ученика, вы предадите его доверие? У вас ведь не было до меня учеников, верно? Думаю, он будет очень разочарован. Если ваш опыт пропадёт просто так, и мне будет грустно… — Наглый крысёнок. Всё раскопал. — он застрясся от злости. — Чтож, если так, мне остаётся только уйти. — пожал плечами Харуко. — Придётся найти мне более спокойного, мудрого и сильного учителя. Который не испугается меня обучить. — с этими словами он спокойно развернулся.       Тишина. Огава не смог сдержать короткой ухмылки. Наверное, подействовало. — Что ты хочешь этим сказать? — наконец холодно произнёс Шинадзугава. — По-твоему жалкому мнению, я недостаточно силён? Или…       Он быстро подошёл к Огаве. Схватил его за руку, и было хотел ещё что-то выплюнуть ему в лицо, как… вновь садисткая улыбка коснулась его губ, когда он взглянул на ладонь парня. — Да ты посмотри-ка, что тут у нас… какие изнеженные ручки.       Харуко поджал губы. У него действительно были красивые и элегантные руки, с почти прозрачной кожей. Ещё когда он был дома над ним посмеивались другие мужчины, и даже его товарищи… Сейчас он ощущал ещё большую злость на себя. Рядом с Санеми он действительно казался изнеженной девчонкой. — …Не волнуйся, вскоре эти руки покроются шрамами и мозолями, уж я-то постараюсь. — сказал столп ветра. — Значит, вы согласны меня обучать? — с тихой надеждой произнёс Огава.       Секунда — и пощёчина обожгла его кожу. Удар Шинадзугавы был невероятно силён, поэтому он сразу свалился на траву. Снова. А мужчина смотрел на него сверху вниз. Харуко решился взглянуть в горящие от дикой ярости обсидиановые глаза. Несмотря на всё, столп сохранял мрачное вырадение лица. — Первое правило: не задавай тупых и бесящих вопросов, Огава. Хотя… думаю, ты даже не справишься с самой простой задачей. — и он вновь развернулся. — Сегодня я буду занят. Завтра решу, что с тобой делать.       Харуко всё ещё держался за горячую щёку, когда решился спросить: — Отчего вы так невзлюбили меня, Господин? Неужто из-за моего красивого лица? — и добавил, совсем тихо — Завидуете?       Спина Шинадзугавы напряглась. Но он не повернулся. Ушёл, оставив Огаву добираться в одиночестве.

***

      Дорога до Поместья бабочки была долгой и мучительной, но Харуко справился. От усталости он даже не мог воспринимать возмущения Шинобу и Аой. Свалился на кровать, позволяя им залечить раны. К сожалению, Киё, Нахо и Суми пустить не смогли. Парень уснул, надеясь на лучшее. Однако долго он не проспал.       Через пару часов, когда Аматерасу почти забрала солнечный диск с небес, к нему в палату ворвалась восторженная Шинобу. Он долго не мог понять, о чём лепетала девица. Но оказалось одно: Канаэ вернулась с задания и ждёт всех на ужин.       Не смотря на боль, несмотря на усталость, он смог найти в себе силы на то, чтобы встать. Аккуратно застегнув все пуговицы на рубашке, парень быстро проследовал за девушкой. В груди билось что-то приятное… Но вот в обеденном зале его ждало нечто совсем, совсем неприятное.       Канаэ действительно сидела столом. Только вот не одна. Столп ветра сидел совсем рядом, слишком близко. И тоже ужинал. Вместе с ней. И мужчина заметил новоприбывшего ученика. Относительная мягкость пропала с его лица, его глаза вновь загорелись пламенем. Санеми тыкнул пальцем в Харуко и рявкнул: — А что ты тут делаешь?       Канаэ очень сильно смутилась. — Пришёл ужинать, как видишь, Господин. — улыбнулся Огава. — Я узнала, что он твой ученик, и… — она неловко заёрзала. — …подумала, что ты будешь рад его видеть. Тем более, своего дома у него нет… — …У него нет своего дома? — из уст Санеми вырвался смешок. — Как жаль.       Ситуация накалялась. Харуко спокойно сел напротив Канаэ. Это Санеми совсем, совсем не понравилось. Он надулся, и, запихнув еду в рот, начал хмуро жевать. «Ведёт себя как буйный подросток. Никаких манер.» — вздохнул про себя парень, и мило продолжил беседовать со старшей Кочо. Младшая же тоже была очень недовольна приходом Шинадзугавы, и изредка бросала на него гневные взгляды.

***

      Теперь о том, что у него появился ученик, знала Кочо. Он словно бы попал в кошмар наяву. Хотя нет… не попал. Он уже давно находится в кошмаре.       Шинадзугава теперь не мог отказаться от этого бездельника и слабака. Только если на финальном отборе, но его ещё нужно будет до туда довести. И всё это будет так в тягость… Он не представлял даже, как сможет справиться с этим сорванцом.       Убуяшики-сама надеется на него. И теперь Санеми обучит Огаву, не смотря на всё: ненависть, отвращение и ярость. Только вот что-то внутри подсказывало, что он сделает это уже по совсем другой причине…