II или «Кошмарный сон или реальность?»

      Живот Хитоми больно сдавливало большое плечо, на котором она висела, как тряпка. И тряска в умеренном темпе вниз головой заставляла желудок сжиматься и зеленеть лицом. В целом, ситуация была не внушающая доверия. -Все, девчонка, — шаги остановились и ее скинули, как мешок с картошкой, на землю, — сама топай, а то надоело.       Тело пронзила невыносимая боль от удара о твердую, застывшую землю. Девочка сжалась, лежа на боку и поджав под себя ноги. Она едва слышно промычала, когда белый снег стал окутывать морозом ее бледные щеки. Было погано, не хотелось вставать. Не было ни единой мысли для чего им понадобилась слабая, трусливая девчонка. И от этого в ее душе плескался страх черными волнами, ударяясь о преграды. Куда ведут и зачем — терзали голову Хитоми эти вопросы. Она пришла в сознание буквально пару минут назад и уже успела ощутить весь спектр эмоций и чувств, но пока они были только отрицательными. Сколько она была в отключке, сколько они уже прошли и где находились? -Почему лежишь, я не пойму, — раздался рядом уже знакомый мужской голос, — вставай и иди, никто таскать тебя уже не собирается!       Кисаме грубо взял ворот уже дранной куртки и подтянул наверх. Хитоми была словно тряпичной куклой, ведь никакой силы она не прикладывала и отказывалась хоть как-то реагировать. Мужчина попытался поставить ее на ноги, отчего она вновь упала. Он раздраженно заскрипел акульими зубами. -Итачи-сан, ну для чего мы с ней возимся? — резко махнул рукой мужчина в сторону Хитоми. — Лучше найти другую и уже на месте, чем с этой тащиться!       Девочка подняла свои глаза, в которых виднелась мольба, на второго, более непонятного ей, мужчину. Он был загадочным и внушал страх одним взглядом, но он не обижал ее, как его напарник, он вообще делал вид, будто девочки и нет вовсе. Ей и не нужно было внимания к своей персоне, она была бы рада, если бы ее забыли или потеряли, а в лучшем случае, отпустили. Пускай, что она не знает, где они сейчас находятся, но она выживет. Так думала девочка.       Брюнет обернулся в ее сторону, будто только сейчас вспомнил, что с ними идет также третий человек. И медленно вернул взгляд напарнику. -Нет, нам нужна именно она, — покачал головой Итачи.       Он подошел к Хитоми, что лила слезы, потупив взгляд на ближайшем дереве. Капля надежды, что они откажутся от нее, испарилась, словно находилась под лучами солнца. И, когда она почувствовала большие ладони на своем теле, а затем, что ее взяли на руки, Хитоми осмелилась подать голос. Неприятный ком в горле мешал говорить, из-за чего слова получались сдавленными и рванными: -Не надо меня, отпустите, — девочка вздрогнула телом, когда ощутила пристальный взгляд брюнета, что находился очень близко и дышал ей в макушку головы, — я ни на что не гожусь, я же слабая и худая. Другая лучше будет.       Намек был понят сразу обоим мужчинам. Только если один корректно промолчал или сказать ему было нечего, то второй безудержно расхохотался. Хитоми почти смущенно попыталась незаметно зарыться в чужой плащ. Неужели она произнесла полный бред? -Ты прости, девка, но ты себя видела? — хмыкнул синеголовый. — Тебя, если за бесплатно, возьмут в притон, и то будет удивительно.       Обида от его слов кольнула Хитоми, но она облегченно выдохнула. Она понимала, какая там жизнь и ей совсем не хотелось такой — становится своей родной матерью. Мама… А как она сейчас там? Не забывает ли пить таблетки, не случались ли приступы? Как отреагировала она на то, что дочери уже довольно долго нет рядом? Льет ли слезы, переживает? -А что вы от меня хотите? — прорезал слух девчачий голос. -Слушай, девка, почему так много вопросов? — прорычал Кисаме, — когда надо будет, сама и узнаешь.       Шли они не спеша и довольно долго, что начало темнеть. От умеренного темпа Хитоми засыпала на руках черноволосого мужчины. Она видела, что ему не больше двадцати лет, но парнем Хитоми не могла его назвать, слишком серьезным он выглядел. Группа остановилась на ночлег. Итачи развел костер, а Кисаме взял незнакомые для девочки свитки, из которых достал непонятные шарики. На это все Хитоми смотрела, как на игры, что показывают посреди улицы рынка. Только она понимала, что это намного сложнее и реальнее, чем обычные фокусы.       Они сидели около костра, мужчины прямо на земле, а девочка на корне дерева. Хитоми вытянула руки ближе к костру, чтобы отогреть их, ведь ночью всегда становится холоднее. Пар шел изо рта и девочка почти дрожала от мерзкого холода. Она быстро пробежалась по своим спутникам и внутренне грустно улыбнулась. Завидовала, что им была нипочем зима. Хитоми хотела бы так же не ощущать холода, быстро бегать и распечатывать что-нибудь из свитков. Только ничего не знала и не понимала, как это сделать, от слова совсем. Неожиданно Кисаме протянул ей тот самый шарик, что успел закинуть себе в рот и съесть. Хитоми приняла еду из чужих рук, но смотрела на нее с недоверием. Сначала преподнесла к носу, желая унюхать что-нибудь подозрительное, но ничем не отдавало. Поэтому она осмелилась откусить маленький кусочек, отчего она закашлялась и выплюнула его. На языке осталась горечь из-за чего захотелось пить. -Не, ну принцесска, — улыбнулся во весь свой рот синеголовый, — вкусного не будет, ешь, что дают. — Улегся на спину и продолжил, — зато знаешь, какие они сытные, еще полтора дня есть не захочешь.       И ничего не оставалось, кроме как через силу запихивать в себя данный продукт. Во рту было ужасно, словно Хитоми песка наелась. Она протянула руку к снегу, но за тем передумала, ведь сможет заболеть, а ей такого очень не хотелось. Итачи наблюдал за ней, будто хищник, а может, как ученый. У девочки появилось ощущение, что он изучает ее. Она сделала вид, что не замечает этого и отвернулась. Рассматривала все, что можно — небо, снег, деревья, свои пальцы, пока он не подал ей флягу с водой. -Спасибо, — она не смело взяла из его рук флягу и отпила.       Она чувствовала, как прохладная вода стекает по горлу вниз, смывая весь противный вкус и даря свежесть. Стало хорошо и уютно, хотя бы сейчас, когда так спокойно и нет никаких нужд. Пока они просто остановились на ночлег, можно немного отдохнуть и телом, и мозгами. Хитоми вернула ему фляжку и благодарно кивнула. Как бы она не хотела перестать тревожиться, хотя на пару минут, в голову все больше лезли поганые мысли. Зачем, куда, для чего и что там с мамой? Плевать ей или нет, что девочки нет дома? Хитоми взялась за голову двумя руками, когда услышала храпение Кисаме и увидела, что Итачи отошел куда-то. Но отошел он ненадолго, вернулся брюнет с ветками, что сразу бросил в костер. -Пойдем спать, — бросил мужчина, когда разбросал угольки в костре и снял с себя плащ.       На лице Хитоми отразилось полное удивление и непонимание, а щеки слегка порозовели. Как никак, Хитоми была обычной девочкой-подростком, у которой все равно играли гормоны при виде симпатичных парней. -Спать с вами? — недоуменно прошептала девочка. -Одна ты не выдержишь холода.       И он был прав, она не сможет спать при такой погоде. Но взвесив все «за» и «против», Хитоми покачала головой. -Итачи-сан, я лягу одна, — она посмотрела на огонь, — извините.       Язычки пламени интересно извивались, глаза горели, глядя на них, но смотреть можно было на это вечно. Завораживало. Может огонь тоже жил в девочке? Никто не знал. Девочка сидела, сложа голову и руки на колени, а мужчины спали, укрывшись своими плащами. Если один храпел на весь лес и вертелся во сне, то второй лежал, совсем не двигаясь. Хитоми понимала, что у них очень чуткий сон, возможно, сомневалась в Кисаме, но, что Итачи мог проснутся от любого шороха, нет. Все же они бы не ложились спать вдвоем ночью в лесу, зная, что их можно легко прирезать во сне, значит, что они всегда начеку. «Как настоящие шиноби» — воодушевленно подумала Хитоми.       Как бы то ни было, она ими восторгалась. Но восторгаться мало, нужно что-то большее, поэтому понимая, что от нее что-то требуется и что-то плохое, приняла решение улизнуть от них. Осторожно поднявшись на ноги, стала на полу пальцах, чтобы было не так громко наступать на снег, отходить от мужчин и костра. -Куда? — как гром, раздался за спиной неожиданно спокойный голос длинноволосого брюнета.       Девочка обернулась к нему, он все также лежал, только теперь к ней лицом и с закрытыми глазами. Мурашки пробежали по позвоночнику от начала и до конца. Было жутко осознавать, что его движений вообще не было слышно, даже когда он переворачивался. -Приспичило, Итачи-сан, — повернулась Хитоми полностью к нему и, увидев, что он смотрит на нее, поспешила добавить, — в кустики.       Получив в ответ кивок от мужчины, она тихонечко вздохнула и спокойно отправилась за кусты. Присев, чтобы ее не было видно из-за зелени, стала двигаться вперед, осторожно, почти бесшумно. Когда она отошла на достаточное расстояние, выпрямилась и решилась на бег. Адреналин шумел в ушах, а холодный воздух, что попадал через рот, больно сдавливал легкие. Сколько бы она не бежала, ей казалось, что она ни капли не отдалялась от того места. Как бы ни старалась ускориться еще сильнее, казалось, что бежит все медленнее, пока совсем не выдохлась. Девочка остановилась, взявшись за горло, что заныло от холода, бок также прокалывало словно иголкой. Пока Хитоми переводила дыхание, она заметила уже знакомый ей дом.       Обрадовавшись, что смогла найти верный путь и еще добежать за такой короткий срок, Хитоми постучала в дверь. Никто не открыл ей и даже шагов не было слышно.       «Может быть спят?» — пронеслось в голове девчонки, поэтому она понадеялась на удачу и просто дернула за ручку деревянную дверь.       И, к удивлению, та поддалась, совсем не сопротивляясь. С лица пропала улыбка, позволяя теперь выглядеть серьезной. Почему же они не закрылись на ночь, как это обычно делает Айко-сан? Живот скрутило от плохого предчувствия, но она направилась вглубь дома. В жилище будто прошел ураган, везде был полнейший бардак. Не осталось ни уюта, ни тепла того места, где приютили мать и дочь. Ноги сами вели к комнате, где они полтора месяца жили с мамой. Осторожно, заглянув внутрь, боясь разбудить мать, Хитоми облегченно вздохнула. Войдя внутрь и сняв с себя куртку, она села на пол. -Ты неблагодарная тварь! — закричала разбуженная мать, пока дочь снимала обувь, от ее голоса девочка вздрогнула, — решила меня бросить! Не получилось, да? Без матери тяжело в злом мире, вернулась обратно?!       Женщина плевалась ядом, словно кобра, и задыхалась от этого. От злости у нее покраснело лицо, как оно обычно происходит, когда женщина злится. Лежа на футоне, она заполоняла маленькую комнатушку своим негативом, из-за чего Хитоми было неприятно находится рядом с ней. -Мам, ты даже не знаешь, что произошло, — сглотнула слюну дочь, — мне было страшно, еле как смогла сбежать от них.       Мать села, облокачиваясь на подушку спиной. Волосы были ее взъерошены, а лицо бледнее муки. -Да мне плевать, что мне здесь ты брешешь, хоть сто раз ты была в опасности, — с каждым словом она пододвигалась к дочери, — ты предатель! Ты меня бросила, неблагодарная!       Хитоми оказалась у стены и бежать ей было некуда. Она молча, смотрела на мать, что заносит руку для удара. Почему она думает только о себе, почему не верит, что дочь была в сложной ситуации? Раздался звук шлепка и голова девочки оказалась повернута в сторону. Женщина хотела еще что-то сказать, но она закашлялась кровью. Хитоми уложила ее на футон, прикусывая губу. А мать, когда приступ закончился, успокоилась. -Хитоми, прости, — девочка сидела около матери, тихо роняя слезы, — я просто… Я всегда хотела семью. Семью, которая бы излучала домашнее тепло и любовь, которой могла бы гордится…       Слова просто и легко вылетали изо рта матери и она сама выглядела не такой, как обычно. Будто бы она делилась чем-то сокровенным из ее души. -Я всегда хотела около себя настоящего мужчину, которого буду называть в будущем мужем, — она глубоко вздохнула, чтобы не дать волю слезам, — и я думала, что твой отец именно такой. Что я буду готовить ему завтрак на работу и провожать на каждую смену, я думала, что он будет гулять с тобой и учить уроки… Но он бросил меня раньше, чем узнал, что я беременна.       Женщина касалась своих пальцев, тихо шмыгая носом, а затем и вовсе взяла девичья руку в свою, крепко сжимая. Она посмотрела в глаза дочери. -Я все это время злюсь, — ей было тяжело смотреть долго в глаза родной дочери, но она стойко продолжала, — не на тебя, а на саму себя, потому что не могла помочь своей дочери… — она остановилась и все же отвела взгляд. — Как бы я сильно не старалась, у меня не получалось… Но ты была хорошим ребенком и выросла прекрасным человеком. Я горжусь тобой… И я люблю тебя.       Проговорив последние слова, она улыбнулась, глядя на Хитоми, слегка погладив руку, мать ее отпустила. Она сказала, все, что скрывалось у нее в душе многие годы. Почему тогда она так поступала с Хитоми все это время? -Ты… — сквозь слезы прошептала Хитоми, — не хороший человек…       Фразы с трудом проговаривались и она думала закончить, но все то, что накопилось за многие годы, хотело вырваться наружу. Мать обреченно отвернулась от нее, продолжая, молча пускать соленую воду из глаз. -Ты всегда пила много алкоголя и от тебя воняло, — Хитоми ухмыльнулась сквозь горечь, — и ты всегда обвиняла меня во всех проблемах… И ты била и пинала меня со своими друзьями.       С каждым сказанным ею словом, она становилась тише и злее. Словно тот тяжелый камень, что лежал внутри Хитоми, стал крошиться, давая волю эмоциям. Девочка медленно поднималась на ноги, продолжая высказывание: -Ты отравила ту кошку, что я подкармливала около магазина, — руки сжались в кулаки, — Ты убила мою кошку! — Хитоми со всей силы тыкала себе в грудь, — И ты убила мою сестру! И мне плевать, что ты умираешь… Мне совершенно все равно!       Подхватив куртку, она собралась уйти, как внутри появилось странное чувство, что заставило наклониться и вытащить тот самый нож. Она помнила, как только обернулась к матери, что сидела напуганная, как мышь в клетке с кошкой. Все происходило слишком быстро, чтобы что-то понять. Но женщина, что лежала окровавленная на футоне, словно разбудила из комы девочку и она стала осознавать, что к чему. Она испуганно протянула руки к матери. -М-мама, — голос дрожал от истерики, что вот-вот случится.       И когда она коснулась бледной щеки женщины, она увидела, что и ее руки перепачканы кровью. Это сделала она? Своими руками? -Нет, не может быть!.. — не веря, осматривала Хитоми свои руки, — Я не могла…       Вдруг неожиданно в комнату ворвалась Айко-сан и из-за данной картины завизжала, что есть сил, испугавшись. -Ты ее убила! — прокричала хозяйка квартиры, — Ты убийца! Монстр! Родную мать убила!       Айко-сан закрывала рот руками от ужаса, как за ее спиной появился Итачи, что вонзил в ее спину кунай. Она оседала на пол в собственном доме от ранения и, видно, смертельного. Хитоми бросилась к ней, пытаясь, как-то помочь, но помощь кончалась тем, что она трясла за плечи женщину. -Айко-сан, нет, нет, нет! — задыхаясь, говорила Хитоми, — не умирайте! Не умирайте, Айко-сан, — и судорожно бегая по чужому лицу, она проговаривала, чтобы убедить по большей степени себя, — это не я убила маму! Да я бы никогда не стала так поступать! Это же моя родная мать! -Твои руки, — Айко-сан бросила на них взгляд, — мои глаза не обмануть, — и следующие слова, она проговорила, как факт, — Ты убийца.       Сердце сжималось от смерти матери и умирающей сейчас Айко-сан. Понимать ничего не получалось, что произошло и что происходит? Голова кружилась, а виски пульсировали, голос сошелся на крик, отчего сорвался. В глазах периодами темнело, но когда это проходило, то она натыкалась на трупы женщин, из-за чего она снова начинала биться в панике. Она находилась словно в камере пыток, ведь не могла просто встать и уйти, что-то мешало, а психика тринадцатилетнего человека тяжело справлялась с восприимчивостью ситуации. Итачи уже и не было, но разве он был здесь вообще?       Воспоминания бились об память, то ли желая пропасть, то ли наоборот надавить на больное. Самое больное воспоминание повторялось из раза в раз, словно на повторе.       Ночь. Мне снова шесть лет. Я проснулась тогда от детского плача и он раздавался ни в комнате, а с улицы, что было странно. Слегка приоткрыв глаза, я увидела, что в комнате только я одна — мамы и сестры не было видно. Встав с постели, направилась на улицу, укутавшись в одеяло и натянув свои ботинки на скорую руку. Я не понимала, что мама делает на улице с младенцем и почему она ее не может успокоить столько времени. Спустившись по лестнице, я открыла тяжелую дубовую дверь на улицу и рванула к источнику звука.       Но мне пришлось остановится, когда я увидела пьяную мать, что копала яму чуть дальше заднего двора. Я схватила сестру, слегка покачивая ее, чтобы успокоить, а сама смотрела на мать огромными глазами. -Что ты делаешь, мама? — тише шороха травы прозвучал мой голос.       Плохое предчувствие играло на струнах моего подсознания, из-за чего я крепче прижимала к себе маленького ребенка, что почти успокоился на моих руках. Я взглянула на нее, она была такой нежной и светлой. А когда поднесла ее лоб к губам, оставляя на ней свой поцелуй, в нос ударил запах младенца — еще совсем молочный. Она так вкусно пахла! -Хитоми, милая, дай мне Рей пожалуйста, — ласково обратилась ко мне мать.       Ее волосы по плечи развивались из-за ветра, черное платье было мятым, а рука, что протянута к дочерям, была грязной. Но я ее так любила, как никто бы ее не полюбил никогда. Она была моей мамой, самой родной и пускай, что жестокой. -Зачем? — неуверенно произнесла, чувствуя, как намокают глаза.       Я всегда знала, что если буду не слушаться или идти наперекор маме, буду получать. И очень сильно. И я всегда считала, что лучше взять удар на себя, чем он попадет на Рей. Но как же я этого боялась. -Может быть, потому что она моя дочь? — вопросительно подняла бровь мать, раздраженно глядя на меня.       Сейчас я бы никогда не отдала сестру матери, но тогда я была маленькой и слишком доверчивой, ведь она была женщиной, которой я все прощала. Передав Рей, я закусила губу. -Опять ты ноешь, нытик, — пьяно ухмыльнулась она надо мной.       Когда она достала из кармана синий носовой платок, я увидела, как по ее красивой щеке стекла одна единственная слеза. Но какой был мой шок и ужас, когда она стала его запихивать сестре в рот. Ребенок плакал навзрыд, что аж покраснел, а я пыталась выхватить ее из рук матери. То цеплялась за ее платье, то за руки, щипала и кусалась. -Мама, ты что делаешь?! — навзрыд кричала маленькая я, — отпусти, не делай этого! Она же умрет, мама!       Но мать будто не слышала меня и не видела. Она глотала, молча слезы, смотря на своего ребенка, что судорожно вздрагивал у нее на руках. Когда я перестала слышать ее детские крики, я упала на колени, совсем обессиленно.       Совсем потеряв себя. -Я думал, что тебе нужно было помочь со свидетелями, — матовый голос прошелся по ушам, возвращая к реальности. — Ты не довольна?       Итачи смотрел на нее внимательно и почти снисходительно. Не было сил, как-то реагировать, поэтому Хитоми просто отвернулась от него, облокачиваясь об стену комнаты, где находились трупы. Чего она ожидала? Что Итачи хороший парень, который не травит ее, как Кисаме и предлагает ночью греться об его тело? -Ты же шиноби, почему ты так поступил?       Возможно, глупый вопрос коснулся брюнета, но Хитоми совсем не стеснялась сейчас сморозить что-нибудь глупое. Она не переживала, что могла быть смертницей в этом проклятом доме, главное, чтобы это все закончилось. -Я давно не шиноби, — спокойно произнес мужчина, — я нукенин — преступник. -Тогда не удивительно, — она едва ли посмеялась с его слов.       Хитоми задержала взгляд на матери, что лежала слишком умиротворенно для живого человека. Глаза снова заслезились и она прикусила губу. -Ты знаешь своего отца? — в ответ Хитоми покачала головой, — он будет очень недоволен, когда узнает, что ты убила собственную мать. -Не я ее убила! Я ее не убивала, правда! — шептала девочка, смотря на него округленными глазами.       Кричать не выходило, голос был сильно сорван, она едва ли могла говорить. -А кто, если не ты? — дурил Итачи голову девочке, — меня здесь не было до этого, я бежал за тобой.       Не веря ему, она открывала рот, как рыба, пытаясь, подобрать нужные слова, но ничего не выходило. Даже он обвинял ее — преступник, что сам с легкостью занес оружие на невиновного человека. -Ты не достойна жизни, ведь убила собственную мать.       Он достал из-под плаща еще один кунай и стал подходить к сидящей на полу девочке. Тело Хитоми словно онемело, она бы очень хотела убежать от него, но не могла даже подняться. Она зажмурилась, что есть сил, чтобы не видеть то, что он собрался делать. Но почувствовала, когда он провел острием по шее.

***

      Хитоми резко открыла глаза и задышала, приподнялась и стала осматриваться. В голове пронеслась мысль, что она выжила. Вокруг был все тот же лес, уже потухший костер и Кисаме, что храпел на всю округу. Не заметив еще одного мужчины, девочка насторожилась, но когда почувствовала движение сзади, резко обернулась. И увидев позади себя Итачи, что смотрел на нее, по спине прошелся холод. Она была рада, не заметить его пропажи, но после того, что она помнит, как наяву, он ее пугал. -Это было в реальности? — тихо поинтересовалась Хитоми.       Она ждала его ответа, потому что только он смог бы объяснить, почему у нее тогда болит горло и шея. -Тебе просто приснился плохой сон, — закрыв глаза, проговорил брюнет.       Лежа на боку, прижимаясь к чужому телу, от которого исходило тепло, она испытывала страх. Она почти не дышала и смотрела в одну точку, боясь двинуться. «Что это было? Сон ли? Возможно, но он был слишком реальным. Но если было бы это все обычным сном, разве хрипела бы я до сих пор и испытывала боль в шее? Нет, наверняка, нет. Что же тогда это было? А если это все правда и Итачи просто решил мне запудрить мозги ради моего спокойствия, ведь я нужна им для чего-то. Нет, это со стороны выглядело очень странно, да и в принципе, зачем бы он тогда убил Айко-сан? Чтобы помочь мне, ведь она могла сдать меня правительству, как убийцу матери. Но почему тогда он сам, так со мной обошелся?       И я что, правда убила свою маму?.. Я не могу вспомнить этого, как бы ни старалась, но ее лицо, ее тело так отчетливо сохранились в моей памяти. Как я посмела? Зачем я это сделала, что мной повело, я же просто хотела уйти?       И моя сестра… Разве возможно прожить множество раз событие из прошлого и получать от каждого раза все больше страданий?       Мне погано, как никогда, я чувствую себя будто в лабиринте, ведь совсем не понимаю, что это было и я чувствую себя совсем не человеком, а монстром. Пускай, что, возможно, это был слишком реалистичный сон, но эти ощущение въелись мне в кожу»       Хитоми не спеша, коснулась своей мягкой кожи на шее, там, где должен был находиться порез. Она провела сначала пальцами по незаметному кадыку, затем поднялась чуть выше и остановилась, боясь, что это полностью даст понять, было ли это все обычным кошмаром. Сжав губы и слегка вздохнув, она коснулась там, где её ранил Итачи, и ощутила такую же гладкую часть тела, хотя участок кожи заныл сильнее.

***

      Всю ночь девочка не сомкнула глаз, пытаясь не сойти с ума, от раздирающих ее мыслей. Но смогла прийти к выводу, что чтобы не случилось на самом деле, она пойдет дальше, не желая, возвращаться к прежней жизни. -Ну что, мелочь, — довольно улыбался Кисаме, застегивая на себе черный плащ, — как спалось тебе?       Видно мужчина хорошо отоспался и проснулся с той ноги, отчего настроение его было на удивление чуть ли не прекрасным. Он ни разу не встал за ночь, зато Итачи просыпался от каждого ненужного шороха. -Вполне хорошо, спасибо, — кивнула Хитоми, побив себя слегка по щекам, чтобы заставить себя шевелиться, — благодаря Итачи-сану, я не спала в холоде.       Брюнет, которого затронула в диалоге девочка, спокойно стоял, облокачиваясь о дерево, и смотрел на небо. Хитоми поняла, что страх нужно перебарывать, ведь бояться его постоянно бессмысленно, если и захочет как-то навредить, то он с легкостью это сделает. Так же как и Кисаме.       Убрав за собой следы, троица направилась дальше в путь. Нукенины, как выяснила девочка с прошлой ночи, шли впереди, а Хитоми еле плелась за ними. Она уже не имела интереса рассматривать их со спины, не имела желания, узнать, куда они вторые сутки идут. Она чувствовала себя обреченной? Кто бы знал. В голову лезли воспоминания из слишком реального ночного кошмара, из-за чего Хитоми жмурясь, старалась думать о другом. Получалось плохо. Мужчины о чем-то говорили своем, она отдаленно слышала отрывки фраз, но даже и не думала, подслушивать. -Эй, девка, — ухмыльнулся Кисаме, даже не оборачиваясь, — а ты знаешь, кто твой отец?       Хитоми почти незаинтересованно подняла голову и уставилась на впереди идущего синеголового мужчину. Она приподняла одну бровь: -Отец? — на выдохе спросила девочка, и немного подумав, продолжила, — нет, совсем не знаю.       Послышался грубый и громкий смех собеседника. Они, видимо, знали больше про Хитоми, чем она сама. -О, мы идем к нему повидаться, но точно не знаю, встретитесь вы или нет, да и вам хватит ли времени, чтобы познакомится, — весело говорил Кисаме, — но знаешь, ты все же копия своего отца внешне.       Хитоми ошеломленно приостановилась в ходьбе. Хрупкая нить мысли, что она сможет познакомиться с отцом, оживила ее. Она никогда и не думала его искать и не верила, что судьба их сведет, но, о чудо! Девочка поравнялась с мужчинами. -Правда? Вы серьезно? — протараторила девчонка, — а почему не знаете? -Ну потому что, если понадобиться, то нам придется его устранить, — улыбнулся мужчина с жабрами на лице.