Вступление

Гарри Морган может долго рассказывать о своём сыне. Да и сам Колин вряд ли останется в стороне, начни кто-то спрашивать о нём. Легко представлялась загадочная улыбка, которой он сопроводит лукавый прищур и уточнение: уверен ли вопрошающий. Взгляд из-под ресниц, уточнение, что не все знания о нём безопасны… кивок, стоит гипотетическому слушателю подтвердить свою решимость узнать всё. Пытливый взгляд и какое-нибудь провокационное начало разговора, вроде: «Знаете почему меня называют проклятым?» – да, Гарри легко мог это представить. Сын как раз из тех людей, которые могут сказать чистую правду и при этом сделать так, что никто не поверит, приняв за шутку. Люди, лишённые абсолютной памяти, вынуждены довольствоваться по большей части обрывочными воспоминаниями. Так уж устроен мозг большинства людей – память хранит лишь самые яркие события, вытесняя в дальние уголки сознания ежедневную рутину. При этом даже до ярких и важных не добраться без «ключей», так называемых триггеров, вроде сувениров из поездок и фотографий. Бывает, воспоминания пробуждает запах, обонятельная память – самая крепкая, ведь «хранит данные» в нескольких отделах мозга, как утверждают учёные. Но мозг – штука сама себе очень сложная, парадоксальная и порой необъяснимая, так что всё может быть совершенно иначе, чем мы привыкли думать. Тем не менее, «на поверхности» остаются только самые дорогие, самые ценные воспоминания. Об этом удивительном человеке, который стал ему сыном, Гарри помнил предостаточно. Собственная обычность – и невозможность вспомнить любой день своей жизни от и до, как мог тот же Колин – вынуждала пользоваться «ключами». Сожалений по этому поводу никогда и не появлялось, ведь самые яркие моменты остаются в памяти независимо ни от чего и бережно хранятся до того мгновения, когда придёт время вспомнить. Кому-то о памятных событиях напоминают безделушки вроде статуэток или брелоков, кто-то хранит старую одежду, которая «причастна» к чему-то важному… Способ хранения воспоминаний Гарри Моргана занимает на порядок меньше места. Хранить все памятные вещи не представлялось возможным чисто физически. Так, как сейчас, лучше ещё и потому, что никто не догадается; это почти шифр, понятный лишь его создателю. Взятый с книжной полки объёмистый томик имеет тёмно-синюю обложку оттенка «металлик» и лишён каких бы то ни было опознавательных знаков: автора с названием нет ни на корешке, ни на обложке. Пометки не нужны, эта вещь – единственная в своём роде, опознать её не составит труда даже из сотни или тысячи. Пальцы сами собой пробегают по срезу переплёта, оглаживают обложку. Привычный, устоявшийся жест, отточенный до абсолютного автоматизма за бесчисленное множество раз, что этот томик оказывался в руках. Гарри любит вспоминать… Взглянуть на титульную страничку прежде, чем пойти дальше – тоже часть ритуала. Если бы не размашистая надпись «На память», выведенная почерком хозяина, первый лист был бы так же пуст, как и обложка. За первой страницей следует вторая и оказывается, что это вовсе не книга, а фотоальбом. По одному снимку на разворот, справа – они все так разложены. По две неудобно, взгляд бы прыгал, а так легко сосредотачиваться. Альбом ещё толстый, с запасом, что позволяет подобную раскладку «ключей» от драгоценных воспоминаний. На первом фото – совсем маленького размера гипсовый лубок на детскую ручку; рядом полицейская линейка, какие прикладывают к уликам для получения точного представления о размерах. Гарри помнит, что этот, самый первый снимок сделал из умиления – таким маленьким и трогательным выглядел этот гипс – на память, увековечить. А линейка оказалась там по причине беспокойства, опять же из-за размера – планировалось показать специалисту… С этого кадра и началась коллекция. Впоследствии фотографировать вот так, с линейкой, стало уже традицией… Палец гладит изображение, защищённое файликом, губы растягиваются в улыбке, а мысли возвращается назад во времени, в день, с которого всё началось…