Глава 1 Детство 1.1 «Гипс»

Гарри увидел этого ребёнка, когда шёл домой с работы. Шпана избивала толпой какого-то задохлика – обычная картина для этих мест. Нет смысла вмешиваться, несчастному только больше достанется потом. Но что-то заставило задержаться, всего миг, один лишний миг смотреть. Давала знать о себе свежая душевная рана. В этом-то и крылась причина отказа от положенного в таких случаях отпуска. Продолжать работать, стоять на страже закона… и не сидеть дома, погружаясь в мысли и воспоминания. И не слышать вопросов Дебры. Стоять и смотреть, непонятно почему не имея сил уйти. Может, если бы кто-то был чуть менее безразличен, Декстера спасли бы. Но всем было всё равно, все проходили мимо, не интересуясь шорохами в переулке – и он истёк кровью в каких-то пяти метрах от оживлённой улицы. А этот мальчишка… Все мысли буквально сдуло, как налетавшим порывом шквального ветра, стоило увидеть взгляд избиваемого. В нём была желание убивать, жажда убийства. Такая знакомая – точно как у Декстера. Собственно, сын и погиб, утоляя свою жажду крови. Потому Гарри чувствовал ещё и вину – сам придумал кодекс, сам толкнул сына на эту дорожку… И сам же сдерживал его слишком долго, отчего парень был чересчур возбуждён и взволнован, допустил ошибку, не рассчитав силы в сравнении с выбранной жертвой. Тот человек ранил Декстера, но и сам был ранен. Его трёпу о «крысёныше, набросившемся ни с того ни с сего», никто не поверил. Тем более, лица не рассмотрел. Декстера признали погибшим в поножовщине в переулке, пострадавшим за отца-полицейского. А неудавшаяся жертва исчезла бесследно, а если точнее – была устранена согласно кодексу. Самим Гарри. Обучая сына прятать улики, и сам наловчился это делать – на случай, если придётся подчищать… Тряхнул головой, мужчина постарался убедить себя в том, что «просто показалось». Мелкий уже скрылся за телами избивающих его, а вот стойкое ощущение жажды крови не исчезло. И взгляд… нет, не просто жажда – готовность. Взгляд человека, который уже убивал и сделал бы это снова. Сколько ему лет-то хоть? И осознают ли эти детишки, что буквально играют со смертью? Или тот почему-то не может?.. Вскрик сбил с мысли. Гарри шуганул шпану, но далеко те не отбежали, выглядывали из-за поворота – дожидаются, когда полицейский уйдёт, чтобы продолжить. При ближайшем рассмотрении оставшийся лежать на асфальте мальчик был ещё меньше, чем казалось сначала. Сколько ему, шесть? Или меньше – пять? Как можно умудриться в таком возрасте?.. Или он просто такой мелкий от недоедания? Страшно худой… Мальчик пошевелился, приподнимаясь и глядя на своего спасителя. Сначала его взгляд был именно таким, каким Гарри запомнил – полным готовности убить. Взгляд зверя, не человека. Но вот он моргнул – и взгляд стал просто настороженным. Не знает зачем понадобился этому человеку, почему тот остановил расправу. Даже не попытался встать… смотреть больно. Как и на лицо: начиная с заплывших глаз и заканчивая разбитыми в кровь губами. А ещё то, как он держал вторую, левую руку, на которую не опирался… – Как тебя зовут? – спросил Гарри, присаживаясь на корточки. Медленно, чтобы не напугать малыша резким движением. Опаски во взгляде стало ещё больше, отвечать тот не торопился. – Я ничего не сделаю тебе, обещаю. – Кайто. – ответил мелкий и сжался в готовности получить новый удар. Даже не поморщился от боли, которую наверняка доставило это короткое слово. По его подбородку вяло стекала кровь. – Если знаешь, что твоё имя такое вызывающее, то назывался бы как-то по-другому. Колином, например. – доброжелательное предложение было встречено отрицанием: – Имя – это всё, что у меня осталось. – ответил мрачно и попытался сесть. Сцепил зубы, поморщился, но не застонал. По характеру движений стало очевидно, что рука сломана. – Что это было только что? Что я почувствовал? – но Гарри не спешил акцентировать внимание на повреждении, попытался заговорить о другом. Мальчик промолчал, лишь отвёл взгляд. – Эта странная штука? Если ударить его достаточно сильно, она исчезает. – ответил, очевидно, главарь шпаны, высунувшись из-за угла. – Мы как раз пытались… – Не с тобой разговариваю! Или кто-то хочет в детскую комнату? – попытка запугать провалилась: – Вы всё равно ничего не сделаете, господин полицейский. – издевательски пропел главарь. – Мы доберёмся до тебя позже! – это уже явно мальчику. Детская банда под предводительством главаря скрылась, о чём свидетельствовал топот ног. – Тебе нужна медицинская помощь. – ребёнок не сопротивлялся, когда к нему протянули руки, помогая сесть. – Нет смысла. Они снова найдут меня. – отозвался безразлично. – Спасибо за вмешательство говорить не буду. Но вы можете делать что хотите. – Тебе что, всё равно? – удивило, если честно. – Уже почти да. – не мешал и когда его брали на руки. – Может, так даже будет лучше. – и голову на чужую грудь положил сразу, охотно прислонившись к взрослому, которому почему-то было до него дело. – Что с твоей семьёй? – подумалось, что ребёнок может оказаться на улице только если с его родными произошла трагедия. – Ничего о них не знаю. – его голос дрогнул. Не от боли, от страха. Точно что-то случилось. Но чтобы бояться своих родных?!. В любом случае Гарри узнает больше со временем. Как-то неожиданно снизошло озарение. Такое удивительно чёткое понимание: нашёл. Оно жило внутри ещё с того первого взгляда, так похожего на взгляд Декстера. Что-то, кто-то способный заполнить образовавшуюся пустоту. Кто-то, кому можно помочь. Кто-то, оказавшийся в тех же обстоятельствах… С проблемами этого Кайто он ещё разберётся, потом. – Тогда как насчёт переночевать у меня? – лёгонькое тельце на руках вздрогнуло. Очевидно, жизнь среди шпаны многому его научила. В том числе и бояться таких вот предложений. – Я коп, если помнишь. И у меня дочь примерно твоего возраста. И я… постараюсь тебе помочь. – Хорошо. – снова это пугающее безразличие. Тельце расслабилось, ребёнок полностью отдался во власть выказавшего желание помочь. – Но сначала к врачу, хорошо? У меня есть знакомый врач, она не будет задавать вопросов… – понял, что говорит в пустоту, так как мальчик на руках, по всей видимости потерял сознание. Наконец-то. Это же сколько воли нужно, чтобы сдерживать болевой шок от сломанной руки так долго... Попав в хотя бы условно безопасное место, тут же отключился. Воспользовавшись возможностью, Гарри рассмотрел ребёнка более внимательно. Намётанный глаз полицейского сразу выделил одежду – хорошего качества, пусть грязна и сильно потрёпана. Значит, что бы не произошло, оно случилось недавно. Интересно, Кайто расскажет, когда пообвыкнется, или даже спрашивать не стоит? Мысль проконсультироваться у того психиатра, с которым советовался по поводу Декстера, появилась и тут же исчезла. Именно из-за этой женщины, её мнения и собственного послушания на пару принятия слепо на веру всего, что та говорила, с Декстером всё случилось так, как случилось! Этого малыша он не отдаст! Не передаст его судьбу в чужие руки, не предаст и не подведёт! Ни за что!

***

Таксист быстро передумал возмущаться о грязи, когда увидел значок и заметно погрустнел – пользуясь служебным положением копы часто не платили. Но Гарри был настоящим стражем закона и отдал положенное количество баксов, даже немного добавив на мойку машины. Повеселевший таксист быстро доставил их по указанному адресу. Дверца захлопнулась, машина уехала и только звук шагов нарушает тишину насквозь знакомой улочке. Уже виднеется крыльцо небольшого частного кабинета, навеки поселившийся в памяти адрес. Опустив взгляд, мужчина заметил в последний момент прикрытые глаза. Наверняка малец очнулся на первой же ухабе по дороге, но ни звука не издал и успешно притворялся столько времени. Талант, можно сказать. Не став раскрывать маленький обман всё же интересующегося куда его привезли ребёнка, Гарри молча дошёл до места назначения. На двери табличка, сейчас уже не приёмные часы, но старая знакомая всегда сделает для него исключение. – Да не стой на пороге-то! – воскликнула она, увидев кого принёс «Бедовый Гарри» на этот раз. Да, чаще не со своими травмами приходил, а с чужими. И она никогда не отказывала. – Мы уже пришли? – достаточно правдиво изобразил только очнувшегося мальчик. Невозможно не очнуться от такого вопля. Но заговорил он только оказавшись внутри. Сейчас был самый острый момент – ребёнок мог сказать что угодно. – Да что же с тобой случилось?! – всплеснула руками мадам, поближе разглядев состояние пациента. Вполне ожидаемый вопрос, Гарри и сам не отказался бы услышать ответ. – На меня напали в переулке. Били… Этот человек меня спас. – но мелкий рассказал легенду вместо правды. И верно, правду лучше пока никому не слышать. Особенно, учитывая то, что и сам Гарри её ещё не слышал. – Головой ударялся? Сколько пальцев? – приступила к опросу та. Это она ещё не видела состояния левой руки. Мигом перестала бы думать о такой мелочи. – Три. Четыре. – послушно называл Кайто. – Но по голове били. Это нормально, что я ничего не помню? – спросил так невинно, что и Гарри обманулся бы, не знай правду. – Хоть что-то? Твоё имя? Как зовут родителей? Где живёшь? – при словах о родителях мелкий едва заметно вздрогнул и напрягся, но это заметил лишь Гарри, державший его на руках. Взгляд же не изменился. Какой, однако, талантливый лжец. – Имя… меня зовут… – и правда думал, а не делал вид. – Колин. Это всё. – Раз подобрал – тебе о нём и заботиться, пока не вспомнит! – припечатала врач и велела пройти в смотровую. И наконец посадить ребёнка на стул! Потом были охи-ахи по поводу сломанной руки… Кстати, Кайто реагировал как самый нормальный ребёнок: вскрикивал, плакал, но поддавался уговорам потерпеть ещё немножко… Совсем не похоже на его стоическое терпение чуть раньше в переулке. Но, может, тогда старался сдерживаться, а сейчас расслабился? Всё же он просто ребёнок… Что ошибся, Гарри понял быстро. Сразу как они покинули медицинский кабинет. Ещё одно такси со смурным водителем, мигом меняющим отношение при виде денег – и они оказываются неподалёку от дома мужчины. Велел высадить их немного загодя, чтобы успеть пройтись и обсудить кое-что. Не по годам умный мальчик всё понял и заговорил сам: – Вы уверены, что оно вам надо? Нужен я, со всеми моими проблемами? – сообразительный и наблюдательный. Догадался, что не просто переночевать зовут. Ради такого можно было просто оставить его у врача, которая предлагала. – Вы ведь ничего обо мне не знаете. – Я знаю достаточно. – вырвалось опровержение. – И вижу, что ты не плохой человек. Просто попал в сложную ситуацию. Потому и хочу помочь. Ты напоминаешь мне кое-кого… – а вот признание далось с некоторым трудом. – Тогда понятно. – вздохнул малец. Очень по-взрослому вздохнул, понурился. А может, просто опустил голову. Наверное, вот так заглядывать снизу вверх ему было как минимум неудобно. Что именно ему понятно не уточнял, а самому Гарри вдруг стало очень неудобно перед этим ребёнком. Что вроде как заменой назвал, а тот понял. Чуть помолчал, отказался ехать на руках, когда предложили и вдруг заявил: – Вы поняли, что почувствовали тогда. Потому и остановились. – не вопрос, утверждение. Не совсем верно, но достаточно близко к правде. К тому же, действительно мог остановиться по этой причине, скрыв даже от себя. Потому Гарри кивнул. – И вы знаете точное название. Это так называемое убийственное намерение, его ещё зовут жаждой крови. Я не всегда могу это контролировать. И, как вы поняли, я убийца. – вот что ответить на такое признание? Процитировать закон о неподсудности детей и ответственности родителей за их поступки? Но ответа и не требовалось: – Потому… вы уверены? – спросил о том же, с нажимом. Со значением. – Я уверен, что не пожалею о своём решении относительно тебя, Кайто. – на такое и отвечать нужно соответственно. – Я уверен. – тоже со значением заглянул в глаза мальчика, внутренне поморщившись от его избитого вида. – Дебра, моя дочь, она хорошая девочка и понятия не имеет о подобных вещах. В её присутствии сдерживайся пожалуйста. Твоя воля достаточно крепка… – Хорошо. – больше они не говорили. Мальцу вообще не стоило так много говорить, после произошедшего с его губами, но он в очередной раз наплевал на боль… это доказывало, что именно в переулке он был настоящим. Но что-то детское всё же оставалось, на смотря на всю его необычность – за ладонь мальчик держался охотно. Всё же ребёнок, хоть в чём-то – это успокаивало после всего остального. В молчании преодолев оставшиеся несколько десятков метров, так и подошли к дому.

***

– Папа! – как всегда обрадовалась отцу Дебра. И тут же нахмурилась: – Это кто? – Это Колин. – представить мелкого вымышленным именем показалось хорошей мыслью. А что, имя как имя, тем более, тот сам так представился врачу. Дочь не отличалась сознательностью, как, впрочем, все дети, могла сболтнуть и тогда возникли бы вопросы. так что лучше сразу по легенде. – Он какое-то время поживёт у нас и… – Нет! Не хочу! Уходи! – замахала руками на них обоих, не приближаясь. – Пусть Декстер вернётся, папа! Пожалуйста! – Дорогая, понимаешь… – как бы мужчина ни старался оставаться спокоен, часть внутренней боли отражалась на лице. – В мире взрослых бывают такие обстоятельства, что людям приходится уезжать далеко-далеко… – Дурацкие обстоятельства! Тогда давай позвоним ему! – продолжала упорствовать девочка. – Там нет связи и вряд ли у нас получиться… – извиняющийся тон снова оборвали. – Ты врёшь, папа! – малышка разревелась и убежала. – Прости, Кайто. она не хотела тебя обидеть, просто скучает… – все это время молчавший мальчик казался намного взрослее, хотя выглядел младше. Дети, пережившие трагические и печальные или просто плохие обстоятельства, взрослеют намного быстрее и раньше. – Ничего. – спокойно отозвался тот. – Это мне стоит извиняться. Этот Декстер… – чуть помедлил на выражение боли, теперь уже неприкрытой, на лице мужчины – Он ведь умер? – Да. – не стоило удивляться его пониманию таких вещей. Ещё бы он не понимал. – Я сочувствую вашей утрате. – сказано с искреннем сожалением. – Но вы ведь понимаете, что не замените его, приютив меня? – явно о тех словах, что он кое-кого напоминает. – Ты такой проницательный, Кайто. – Гарри чуть склонил голову, не отводя взгляда. – Ты попал в обстоятельства, похожие на его. Ему я не смог помочь, поэтому хочу помочь хотя бы тебе. – Искупление? – ещё одно слишком сложное для ребёнка понятие. Понятное ему, судя по всему. – Надеюсь вы не пожалеете. – Если ты будешь хорошим мальчиком. – уточнил Гарри, раз выдалась возможность. Тот кивнул. В глазах светилась твёрдость и решимость оправдать возложенные на него ожидания.

***

Помывка стала отдельной историей. Мужчине пришлось мыть мелкого. Мочить гипс нельзя, а на второй руке обнаружилось столько синяков, что мочалку мальцу даже не предложили. Он терпел – и раздевание и помывку, понимая, что так надо. Кожа да кости, без преувеличения. Очевидно, голодал, надо поосторожнее с ужином. В самом деле все кости видно – Гарри жалел несчастного ребёнка и всё не мог перестать думать, как тому раньше ничего не сломали. Что перелом свежий подтвердила его знакомая, осмотревшая и самолично наложившая гипс. Кроме серьёзно пострадавшей левой руки, она нашла только обилие синяков. И несколько ударов по голове – тут мальчик не соврал. Но мозги точно не пострадали – соображал на отлично. Даже стесняться умел, краснея и отворачиваясь, но не пытаясь помешать скользить губкой по своему телу. Гарри уже видел эту картину в смотровой, но не мог перестать ужасаться. Ребёнок выглядел как сплошной синяк. Вымыв, всего намазал выданной врачом мазью. Через десять минут аккуратно стёр и завернул в полотенце. Малец не мёрз, в ванной было тепло. От прикосновений к обширным гематомам только чуть вздрагивал, не издавая ни звука. – Привык. – ответил на вопрос о причинах. Беспрекословно оделся в девчачьи вещи – размер был считай один, не считая излишней худобы. На суп смотрел такими глазами, что у Гарри сердце болело за этого несчастного человечка. Но помня указания врача, да и сам живя на этом свете не первое десятилетие, велел тщательно пережёвывать. Мальчик делал, хотя, судя по виду ему хотелось прямо противоположного: глотать кусками, быстро и жадно, насыщаясь, пока есть возможность. Старательно следовал указаниям, не обращая внимания на то, что с каждой ложкой глотает немного своей крови – снова потревоженные губы слегка кровоточили.

***

Увидевшая свои вещи на чужаке, вышедшая к ужину Дебра закатила истерику и снова скрылась в своей комнате. Благо крови на мальчике не видела, тот рефлекторно облизнулся, когда поворачивался на звук шагов. На контрасте с абсолютным спокойствием и послушанием Кайто очень хотелось сказать дочери перестать вести себя как ребёнок, но ведь она ребёнок и есть! Этому радоваться надо! Только это и сдерживало от окрика. Вообще, как обращаться с ней теперь стало совершенно непонятно. И раньше было, а уж когда Декстера не стало… Казалось, не они были настолько дружны, разница в возрасте, разные интересы, но вот… – Если хотите, я поговорю с ней. – внёс предложение мальчик. Его наблюдательность снова отметили мимоходом. После отрицательного покачивания головой он не стал настаивать. Что этот мелкий может сказать Дебре? Отведя мальчика в свою комнату и велев располагаться, Гарри вернулся к дочери и насилу уговорил её поесть. Завтра придётся взять отгул, оставить этих двоих одних чисто физически не получиться. А ещё как-то утрясти вопрос с найдёнышем… Об усыновлении говорить ещё рано, пока только присмотр – была уверенность, что он скажет требуемые слова, лишь бы их не разлучили – если и правда заинтересован. Если ему у них понравиться. И если не всплывёт чего-нибудь… ну, со всем можно научиться бороться и справляться – мужчина был твёрдо настроен помочь этому мальцу. Казалось, что после улицы и шпаны что угодно будет казаться раем, но у другого человека может быть другое мнение. – Если хотел спать, то забрался бы под одеяло, как положено. – само сорвалось с языка при виде мальчика, свернувшегося калачиком на постели. Сверху покрывала. Вот такая картина предстала глазам Гарри по возвращении в спальню. Пробормотал скорее себе под нос, чем вслух, но тот услышал, поднял голову. Не спал, оказывается. – Вы мне не разрешали. – совсем сонно моргнул тот. И снова не сопротивлялся, когда его брали на руки и укладывали как положено. Свет потушен, мелкий прижат к боку… такое расположение было продиктовано заботой: чтобы был в тепле и хоть немного чувствовал себя защищённым. Вряд ли это избавит от кошмаров, но хоть так. Большего всё равно не сделать. но как-то слишком уж неподвижен. А почему он так и лежит, как положили? – Тебе удобно, Кайто? – ответом на этот вопрос стало тихое «Да». Малец немного повозился, устраиваясь и снова затих. То ли уже уснул, то ли просто не хочет ни о чём говорить. Может, такой неразговорчивый оттого, что больно? Или думает о чём-то своём? Ни к чему беспокоить. Пусть привыкнет, отъестся, поправится – а там и поговорить можно будет. Свою главную тайну он уже выдал, остальное можно и потом узнать. Не может же там быть что-то пострашнее становления убийцей в столь юном возрасте? Или же это лишь вершина айсберга? Время покажет.

***

Ночь прошла беспокойно. Малыш вертелся, стонал и болтал на незнакомом языке, явно кошмары снились. Особенно часто повторялось одно слово: «Аоко». Судя по тому, как оно звучало, это было имя. Мысль записать на диктофон и выяснить у знатоков что это за язык, отправилась вон сразу как пришла в голову. Крохи дополнительной информации об этом ребёнке не стоили возможных последствий. Язык неизвестный, кто знает, о чём речь? Вдруг он там описывает как убивал? Нет, не вариант. Откуда-то взялась твёрдая уверенность, что малец узнает, а терять его доверие не хотелось. Только под утро уснули нормально – они оба. Проснулся Гарри от шевеления под боком – Кайто пытался встать так, чтобы не разбудить. Извинился. И за бессонную ночь тоже: «Я знаю, что громкий, когда кошмары». Выглядел уже лучше. На вопрос о языке, на котором говорил – насупился и как будто ощетинился невидимыми иголками. Мужчина отступил, не желая рушить то хрупкое доверие, которое меж ними успело установиться. Взамен спросил об Аоко. То, какая боль на несколько мгновений показалась на лице мальчика, подтвердило, что этого вопроса не стоило задавать. – Это… дорогой мне человек. – выдавил из себя ребёнок и ушёл в направлении ванной. Гарри вздохнул и пошёл следом, попытавшись извиниться. Тот мочал долго, но закончив утренние процедуры, рассказал кое-что о себе: – Понимаю, почему вы спрашиваете. Вам нужно больше знать о том, кого приютили. Меня не будут искать, можете не волноваться. Для своих родственников… – вздрогнул, произнося: – Я умер. – взглянул в зеркало, усмехнулся как-то непонятно и покинул комнату. Дожидался, когда Гарри закончит и тоже выйдет, сам в кухню не пошёл, хотя точно знал где она. Казалось, запоминал всё увиденное с одного взгляда. Уж об этом-то можно спросить? – Да, я могу вспомнить что угодно из того, что когда-либо видел. – подтвердил спокойно. Хорошо, хоть это не больная тема. Но и к такой следовало вернуться: – Ты же понимаешь, что… даже если ты говоришь, что искать не будут, на слово ребёнку никто не поверит… Нет, я тебе верю, не подумай, но всё равно… – Я понимаю. – отрицательно качнул головой мальчик, безмолвно веля перестать оправдываться. – Вы меня спасли, разглядев сходство с Декстером. И теперь планируете попытаться мне помочь… очевидно, это будет долго. Значит, удобнее будет меня усыновить. Я согласен. Вы хороший человек. – почему-то странным образом его слова задели. Непонятно как, но ощущение Гарри не понравилось. – Я понимаю, что полиция попытается найти моих родителей. – ещё одна дрожь. – А когда у них ничего не получиться, они смиряться и позволят вам усыновление. А может и быстрее, вы же полицейский, должны знать за какие ниточки можно дёрнуть. – Ты на удивление много знаешь для своего возраста. Ещё и понимаешь… – По большей части это моя память, но и на соображалку тоже никогда не жаловался. – кривая усмешка. То ли так и собирался, то ли чтобы меньше тревожить заживающие губы. – Когда проводишь сутки напролёт в окружении книг… – помрачнел и отвернулся. На касание к плечу вздрогнул. – Я не буду спрашивать. Ни об этом, ни о других твоих возможных оговорках. Просто знай, что я всегда готов выслушать, если захочешь поделиться. Надеюсь, когда-нибудь этот день всё же наступит… – Спасибо, что не давите. – склонил голову мальчик. Это походило на восточный этикет. Ещё одна пометка в копилку. Раз их дают, значит хотят, чтобы догадались? Или это непроизвольное, приобретённый условный рефлекс? – И вы так и не представились, о мой спаситель. – со взрослой иронией. – Прости. – почувствовал, как краснеет. – Гарри Морган. Полицейский. – Моё имя вы уже знаете, мистер Морган. – снова почти поклонился. – Просто Гарри… – подумал стоит ли, но всё же сказал. – Если мы собираемся выдавать тебя за здешнего, то прекращай кланяться. Может, там, где ты вырос так и принято… – Спасибо, я учту. – больше не кивал так глубоко, лишь едва-едва. – И это хорошая мысль, сделать вид, что я здешний. – Но утаить, что ты какое-то время жил на улице, мне не удастся. А значит тебя пошлют к психологу и… что думаешь? Сможешь пройти их проверки так, чтобы не заронить сомнения в своей нормальности? – вот Декстеру для нормальных результатов приходилось отвечать прямо противоположное тому, что он думал на самом деле. Этому же… неизвестно. Так же неизвестно, что с ним случилось, как это повлияло на детскую психику, пусть и гибкую, он всё же неокрепшую. И каковы будут последствия. – Я нормальный. – снова ощетинился мальчик. Взгляд полон подозрения и опаски. – Кайто, давай начистоту. – вздохнул. Не хотелось начинать этот разговор так рано, но, видимо придётся. – Нормальные дети не умеют излучать убийственное намерение. У них не бывает таких взглядов, как я заметил у тебя. Ты… – Договаривайте, господин полицейский. – теперь смотрел как на врага. Не удивился бы появлению убийственного намерения, но его не было. – Я хочу тебе помочь. Для этого нужно твоё содействие и… – послушно замолчал, когда мальчик прижал палец к губам и скосил взгляд в сторону. Взглянув туда же, Гарри увидел выходящую из-за угла Дебру. Которая вроде как не подслушивала. Мелкий услышал? Вот это уши! Только вот… сколько она слышала и сколько поняла? Испуганный взгляд мужчина позабавил Кайто, он снова ухмыльнулся и покачал головой, что позволило расслабиться. – Насколько хорош твой слух? – спросил уже шёпотом. – Достаточно хорош. – одним неприязненным взглядом дал понять, что не забыл на чём их прервали. После изобразил обычное своё спокойствие. Поздоровался с девочкой, был проигнорирован и уселся за стол туда, куда вчера сажали. Насыпав всем овсянки, Гарри залил хлопья молоком и снова наблюдал удивление на лице мелкого. Дочь поглядывала на него с интересом, но продолжала строить из себя обиженную. Так по-детски невинно и простодушно… особенно на контрасте с отличным притворщиком Кайто. И, если Дебра пыталась капризничать, желая получить что-то вкусненькое или хотя бы обещание, что получит после завтрака, то он просто молча стал есть. Так же неторопливо как вчера, тщательно пережёвывая. С удовольствием запивал молоком, налитым в стакан, под конец завтрака очистив большеватую для себя тарелку и трёхсотграммовый стакан. Закончив, довольно прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. – Ты не переел, Колин? – назвал ненастоящее имя без запинки, мальчик так же отрепетировано откликнулся без промедления. Будто это его имя и есть: – Нет, наелся. Было очень вкусно, спасибо. – Это ты по-настоящему вкусных вещей не пробовал! – возмутилась Дебра, но тут же снова задрала нос, вспомнив про свою обиду. – Так, дети, мне нужно будет отлучиться, и я хочу быть уверен, что, вернувшись обнаружу вас обоих живыми и здоровыми. – сказал вроде бы шутливо, но Кайто сверкнул глазами, подумав, что это требование к нему. – Обещаю не бить этого мелкого! – звонко высказалась девочка. – А что мне пообещать? – мило улыбнулся мальчик с затаённой в глазах неприязнью. За подозрение, даже намёк на него. – Тебе ничего не нужно обещать, Колин. Дебра старшая, а потому назначается главной. Ответственность на ней. – Да! – воскликнула та. – Но, Дебра, ты и вести себя должна как старшая. Ты – старшая сестра. Давай, зажмурься и отринь свою предвзятость. – закрыл ей глаза ладонью, а когда открыл спустя миг, та поддалась, сделав, как ей было велено: – Взгляни на этого мальчика, какой он маленький, меньше тебя. Колину некуда идти, он ничего не знает о своей семье и мы – единственные знакомые ему люди. Ты уже такая взрослая, Дебра, должна понимать. – девочка кивала как заворожённая, смотря на мальчика уже другими глазами. Тот сидел вроде бы безучастно, но той стороной лица, которую не видела девочка, изобразил саркастичную ухмылку. Только для Гарри. Ну да, пожив на улице, наверняка научился драться и узнал жизнь получше всяких там домашних девочек. Но ничего не стал говорить или как-то показывать своё настоящее отношение. Умный, послушный, понимающий. И к тому же честный, не смотря на то, какой отличный лжец. Вот уж единство противоположностей. Нравился всё больше. – Большие должны защищать маленьких, разве не так я тебя учил? – Так. – неожиданно нахмурилась. Видно, осознала, что этот мальчишка с ними надолго. Каким-то чутьём, женской интуицией или ещё чем-то. Даже в таком возрасте девочки в чём-то уже женщины. – Вот и веди себя как хорошая старшая сестра. Помоги Колину освоиться. Он, может, и писать не умеет… – Не умеешь? – насмешливо-глумливое. Дети, что на уме, то и на языке. – Не умею. – спокойно подтвердил Кайто. – Он еле имя своё вспомнил после удара по голове, так что может и умеет. – не хотел давать слишком много превосходства в руки дочери. Дети бывают удивительно жестоки сами того не осознавая, а этот малец и так натерпелся. Путь это будет даже не щекотка в сравнении с тем, через что он прошёл, но не хотелось допустить. Кайто умный, даже если не умел, то выучит быстро, как будто вспомнил. В этом сомнений не было. – Поможешь мне, старшая сестра? – а ещё он хороший манипулятор. Уже, а уж каким вырастет!.. Именно та доза уважения, которая требовалась, чтобы Дебра раздулась от гордости и повела его в свою комнату, учить писать печатные буквы. Страха оставить этих двоих наедине не было. Поначалу Гарри боялся оставлять с дочерью Декстера, её сводного брата, но у того были особые обстоятельства. С этим же мальчишкой всё было по-другому. Он был действительно хорошим человеком… чего скрепя сердце, Гарри не мог сказать о собственном сыне. Уверенность, что за время его отсутствия дочь не научится ничему плохому «из уличного опыта» была стопроцентной. Пока мальчик изучал букварь, Гарри отозвал дочурку в сторонку и тихо сказал: «Будь осторожнее с ним, прошу». То, как замер Кайто давало понять, что даже так он слышал. Но нечего прислушиваться, ведь продолжение было вполне невинным: «Он весь изранен. Даже если не показывает боли, она есть. Прошу тебя…». Негромкое фырканье стал ответом от расслабившегося мальчика, девочка же, и не подумав соотнести одно с другим, ответила: «Хорошо, папочка, я буду осторожна». «Я знал, что ты у меня хорошая девочка» – тепло отозвался Гарри. Если дочь захочет проверить правдивость слов о потере памяти, мальчику есть что предъявить – шишки на голове скрывает пушистая шевелюра, но на ощупь они вполне ощутимы. Быстрая детская регенерация расцветила синяки оттенками желтизны, но даже она не могла за одну ночь справиться со всеми последствиями избиения. Мужчина наметил себе по возвращении намазать мальца ещё раз той мазью, выданной врачом. А ещё не забыть зайти к ней же за результатами анализов – мало ли чему подвергался ребёнок на улице, что ел и вообще. Знакомая заверила, что тот ничем не болеет и разрешила вести домой. Хорошо, что всё обошлось так, не пришлось ничего выдумывать. О болезнях вспомнил только когда та упомянула, но ведь до этого уже успел пообещать мелкому… Приглашение равносильно обещанию, а он к тому времени уже пригласил… Раз уж выходить из дому, то нужно сделать все дела. Купить продуктов, зайти на работу и наконец взять мини-отпуск или хотя бы пару-тройку отгулов. А ещё «потянуть за ниточки», как выразился Кайто. Узнать какие нужны документы – и пусть в органах опеки всё подготовят. Чтобы, когда понадобится, не бегать и не искать.