Часть 7

Наступил день экзаменов. Пятикурсницы на каждом шагу плакали или очень переживали, а пятикурсники непривычно сидели в книжках. Семикурсников уже не было в коридорах. Первокурсники ходили все на нервах. Промежуточные курсы не слишком то и нервничали. Розье завидно смотрела на своего брата, который не переживал от слова совсем. –Лили, тебя сейчас какой-нибудь приступ хватит, если ты не успокоишься. А еще во время экзамена с голоду упадешь, а это между прочим отстранение вроде как… — за завтраком люди были явно взволнованы. Напряжение таким грузом висело в воздухе и еще больше возросло, когда поднялся директор. –Сегодня экзамены… Что же, наверное, бесполезно будет просить вас не слишком переживать. Но я все равно попробую. Не переживайте больше, чем нужно, иначе все забудете, — Дамблдор был до ужаса спокоен и игриво улыбался, смотря на переживание учеников. –Садист, — шепнула какая-то девушка с шестого курса. Аделаида неловко посмеялась. –Вам нужно крайне мало баллов для того, чтобы пройти на следующий курс. Пятикурсникам и семикурсникам желаю особой удачи и собранности. Уверен, почти у каждого из вас будут очень хорошие результаты, — директор снова улыбнулся. –Вот нет бы сказать каждому… Надо обязательно почти, — шепнул Питер Петтигрю, который сидел по близости Аделаиды. Она не смогла сдержать смешок. –Смейся, смейся, у тебя же все хорошо… — Питер надулся. –Да ладно тебе, все хорошо будет, не переживай, — успокоила Розье. Мальчик хмыкнул. Первым был назначен экзамен по заклинаниям. Профессор Флитвик вызывал каждого отдельно и, по словам тех, кто уже там побывал, требовал рассказать определение левитационного заклинания и заставить ананас, лежащий на столе плясать. Когда очередь дошла до Аделаиды, Лили крайне не хотела оставаться одна. –Все будет хорошо. Я все тебе расскажу, как приду, — заверила Розье. Эванс неохотно, но согласилась. –Определение левитационного заклинания, — побуждая говорить, сказал Флитвик. –Левитационные чары — чары, относящиеся к группе левитационных заклинаний, заставляющих предметы летать и парить. Палочка при этом заклинании описывает плавную небольшую дугу и затем идет резко, коротко вниз, — немного подумав, отчеканила девочка. –Хорошо, очень хорошо… — профессор что-то записал на небольшой кусочек свитка, — Теперь приступи к ананасу. Заставь его подняться и сплясать. Аделаида слегка замялась. Потом собралась, достала палочку. Четко сказала заклинание, взмахнула палочкой. Ананас вскочил и затанцевал уверенно стоя на ножках, которые у него выросли. Девочка улыбнулась и посмотрела на Флитвика. Тот кивнул и позвал следующего ученика. –Лили! Вовсе там страшного ничего нет, у тебя все точно получится, раз у меня получилось. Точно помнишь определение? — Аделаида улыбалась. Скорее всего, она все сдала. –Помню, вроде… — Эванс все еще боялась, но уже не так сильно. –Лили Эванс! — пискнул профессор. –Давай, удачи! — улыбнулась Розье. На экзамене Лили чуть запнулась на определении, но ананас у неё станцевал блестяще. После экзамена по заклинаниям дети уже не так уж и нервничали. Хотя экзамен по трансфигурации был гораздо страшнее заклинаний. На нём требовалось превратить мышь в табакерку. Баллы начислялись в зависимости от того, насколько предмет получался красивым. Профессор МакГонагалл вызывала учеников четверками. Первыми зашли Римус, Мэри, Лили и Аделаида. –Миссис МакДональд, прошу, — профессор немного отступила и указала на крысу. Мэри взмахнула палочкой и животное стало довольно красивой табакеркой. –Хорошо, мисс МакДональд, — МакГонагалл подозвала к себе Римуса. –Прошу, — она переколдовала табакерку в крысу снова. Люпин слегка нахмурился, сделал взмах палочкой. Крыса чуть-чуть подергалась и стала маленькой коробочкой, которая была украшена несколькими маленькими камнями. Аделаида восхищенно ахнула. У него получилось лучше, чем у Мэри. –Розье, — профессор указала на девочку. Та немного испугалась, занервничала. Лили пожелала ей удачи и она слегка успокоилась. Аделаида прошептала заклинание и махнула палочкой. Животное быстро заменилось табакеркой. Золотая, с красивыми каемками из красного золота, в середине коробочки большой рубин. Девочка сама не ожидала от себя такого результата, так что была крайне удивлена. Улыбнулась, когда профессор похвалила её. Осталась Лили. Эванс немного нервно держала палочку. Взмахнула ей и коробочка крайне отличалась от всех остальных. Она была по-настоящему красива. Хотелось долго разглядывать её, рассмотреть все узоры, вихри и вырезки на табакерке. –Очень хорошо… Позовите, пожалуйста, следующую четвёрку. Блэк, Поттер, Люминорс и Петтигрю… Фамилии мальчиков назвал Римус, позвав свои друзей, а Лили назвала фамилию девочки. –Удачи, — улыбнулась Аделаида. Петтигрю судорожно сглотнул. –Ну вот. А ты боялась! Лучше всех табакерка эта получилась… На заклинаниях тоже, наверное, выделилась, — обращалась к подруге Розье. –Да ничего я не выделялась… У меня на заклинаниях голова заклинила и я это определение подзабыла, так что не придумывай, — девочки спешили на следующий экзамен. Зельеварение. Профессор Слизнорт был хорошим преподавателем и экзамен по его предмету был не таким уж и страшным. Почему-то все были четко уверены, что на его экзаменах никто и никогда не сможет провалиться. Спросить, что Слизнорт требует на экзамене не удалось, так как он зазывал сразу всех первокурсников. Все факультеты большой толпой ввалились в его кабинет, расходясь за столы и доставая котлы. Профессор просил приготовить зелье, отнимающее память. С этим у пары подруг проблем не было, а вот у четвёрки друзей идеально справился с задачей только Римус. Ну никак зельеварение не давалось остальным трём мальчикам. И они в целом никак не пытались это исправить. Между экзаменами был двухчасовой перерыв — обед. –Надо хорошо поесть, чтобы энергия была на высоте, — накладывая себе больше, чем обычно, говорила Розье. В Лили она тоже постаралась впихнуть побольше и ей это удалось. –Теперь у нас… — Аделаида подсмотрела в расписание экзаменов, — Травология, потом астрономия, ЗоТи и под конец самое скучное. –История магии, — закончила Эванс. На экзамене по травологии надо было написать небольшой тест и устно рассказать о том или ином растении. Профессор Стебль для каждого ученика припасла разные растения. По астрономии ученики по порядку от самого маленького до самого большого называли луны Юпитера и показывали на карте различные созвездия. На Защите от Тёмных искусств в практической части требовалось выполнить проклятие призраков, а в теоретической назвать пять способ исцеления от укуса волка-оборотня. На истории магии был громадный тест по истории восстания Элфрика Нетерпеливого и изобретателю самопомешивающихся котлов. В итоге, дети покончили с экзаменами в семь часов вечера и крайне измотанные поплелись в Большой зал, на ужин. В зале с звёздным небом вместо потолка директор толкал речь про то, насколько не важны результаты экзаменов и дал понять, что в этом нет ничего такого грандиозного. И тем не менее сказал, что пятикурсники и семикурсники большие молодцы и что он крайне надеется на хорошие результаты. Объявил, что учебные занятия будут продолжаться до конца июня и в последний день прибывания в Хогвартсе всем раздадут результаты экзаменов. –Думаю, что свободное время теперь мы будем тратить не на домашние задания, а на приключения, да? — хитро спросила Аделаида у Лили. –Ида, — Эванс бросила на Розье угрожающий взгляд. –Ну разве тебе не интересно, что здесь интересного есть? Ты не хочешь узнать, какие здесь потаëнные места, заброшенные кабинеты? Серьезно? — Аделаида взяла запястье Лили и умоляюще посмотрела на неё, надув губы и быстро моргая. Эванс рассмеялась и убрала руки Розье с себя. –Ну ладно, ладно. Только домашние задания мы тоже будем делать. А если ты не будешь, я тебя заставлю, — с угрозой сказала Лили. Аделаида кивнула, чтобы её подруга не слишком злилась. –Дни же все равно получатся щадящими. Смысл прям учится после экзаменов… — Розье взметнула ладошку и постучала себе по рту, когда снова словила не самый добрый взгляд Эванс. На следующий день в свободное время Аделаида потащила Лили на разведку. Конечно, так и раньше иногда случалось, но в основном их вылазки длились не больше получаса. Теперь же, когда домашней работы было меньше и над ней не надо было так тщательно работать. И тем более не надо было ничего учить. –Смотри вот здесь, видимо, кабинет. Кажется, заброшенный… — утягивая Лили внутрь не слишком располагающего помещения, Аделаида сразу же закашлялась из-за обилия пыли. –Ида, ну зачем тебе все эти пыльные кабинеты… — Эванс старалась не касаться ничего лишнего. –Да ты посмотри какой здесь вид из окон! Видишь? Чёрное озеро так блестит и лес отсюда виден. Да тут даже пыль магическая будто — посмеялась Розье, — Там еще кабинет, смотри! — девочка побежала в сторону еще одной двери, потянув за собой подругу. –Слушай, у меня так скоро аллергия на эту магическую пыль проявится… –Ничего у тебя не появится, если ты её себе в нос засовывать не будешь, — Аделаида продолжала смеяться. –А ты уверена, что это пыль? — Розье еще сильнее расхохоталась. Девочки вернулись под вечер и сели за маленькое домашнее задание по трансфигурации. Профессор МакГонагалл задала подробное сообщение про одно из принципиальных исключений. Лили готовила сообщение об еде, а Аделаида о том, что животное нельзя превратить в человека. В целом, девочки это итак уже знали, но закрепили и узнали немного нового, читая об этом в книгах из библиотеки все, что есть. Домашние задания на этом кончились. Все остальное было абсолютно элементарное. Травологию повторять точно не надо было, задали только быть готовым отвечать по дьявольским силкам. История магии тихонько перетекла в подготовку к следующему году, по ЗоТи было повторение. Для других предметов заданий не было вовсе. В общем, оставшаяся часть учёбы шла не очень интересно. Ученики на уроках постоянно зевали, а один-два точно спали. Аделаида всегда хотела поспать на хотя бы одном уроке, но её всегда прерывала Лили. Розье негодовала и злилась, так как после такого прерывания спать больше не хотелось. На астрономии, истории магии, травологии и Защите от Тёмных искусств никто ничего не делал. На трансфигурации и заклинаниях изредка давались задания, как домашние, так и на самом занятии. Зельеварение было самым желанным и интересным предметом. Слизнорт не заставлял ничего делать, только рассказывал о своих учениках, часто говорил о политике и крайне радовался, когда находил единомышленников среди мелких первокурсников. Таковыми были Лили, Аделаида и ещё пару гриффиндорцев. Пандора тоже часто вникала в подобные беседы, но особо не говорила, только махала или мотала головой. В последний день учебного года за завтраком всем, кроме пятикурсников и семикурсников, раздали результаты их экзаменов. –Высший балл по всем предметам! — воскликнула Аделаида, глядя в лист Лили, — И вот эта девочка говорила, что у неё ничего не получится. Вот я тебе говорю, точно ни у кого больше такого результата нет. Римус! Мальчик повернул голову. Выглядел он довольно бледным, но результаты, очевидно, были очень хорошими. –У меня высшие, но по истории магии без одного балла, — говорил Люпин. –Да что ж вы все такие умные… — улыбнулась Розье, — Вот видишь, Лили, даже у Римуса есть небольшая ошибочка. Ты лучшая на курсе теперь. –А у самой что? — спросила Эванс и заглянула в лист Аделаиды. –По астрономии без пяти баллов до высшего, по травологии без семи, а по всем остальным высший, — гордо отчеканила Розье. –Ну вот, ты тоже большая молодец, — Лили наложила себе немного разноцветных хлопьев и залила их молоком. Аделаида опомнилась так как, видимо, забыла, что у них приём пищи. –Сегодня прощальный ужин получается, — с каплей грусти в полосе сказала Эванс. –Получается, — подтвердила Розье сквозь забитый едой рот. –Ты там на каникулах особо не выходи из себя и не злись, хорошо? Мне ты в следующем году целая нужна, — улыбнулась Лили. Аделаида неловко улыбнулась, представляя грядущее веселое лето. Два месяца в кладовке. Хорошо будет, если разрешат по двору ходить. Или хотя бы выйти и тихонечко сесть, не мешать никому своим существованием. –У нас сегодня, получается, нет уроков? Все время для сборки вещей, — Лили смотрела на учительский стол. –Вроде, да. По крайней мере, сегодня в расписании не стоит ни одного слова. Кстати! Кто у нас побеждает кубок школы? — Аделаида осмотрелась, словно хотела найти часы с камнями прямо посреди Большого зала. Эванс хитро улыбнулась. –Львы, — Лили немного порычала и засмеялась. Розье гордо выпрямилась и постучала по левой стороне груди. Девочки отправились собираться. –Как думаешь, а если я что-то здесь оставлю, оно останется до следующего года или исчезнет? — спросила Аделаида. Эванс пожала плечами, аккуратно складывала мантии и клала их в стопку. Розье изначально принялась за маггловский образ для вокзала. Выбрала свободные длинные джинсовые шорты и обычную футболку, выложила их на кровать. Потом принялась за мантии, сложила их настолько аккуратно, насколько смогла и уложила в край чемодана. Потом уложила юбки, рубашки и джемперы. В отдельное отделение положила всю одежду похожую на маггловскую. Осторожно уложила свою любимую кружку, сладости и небольшую горстку галлеонов, которые остались у неё после всех покупок. После того, как было покончено со сборками и все были одеты к выезду наступила пора ужина. За столами было много грустных лиц и тех, кто пытался провести оставшееся время с друзьями ярко и плотно. Когда директор встал, дети и учителя привычно замолчали. –Время неумолимо быстро летит и двигает нас вперёд. В этом году в нашу школу поступили будущие великие волшебники и волшебницы. Выпустились такие же умельцы, что будут творить великие дела. Многие нашли друзей, будущих союзников, а кто-то и свою будущую половинку, — Дамблдор улыбнулся и со значением качнул головой, — Разлука с учебой, без сомнения, будет очень печальной. С друзьями некоторым из вас будет еще тяжелее расстаться. Но не отчаивайтесь, так как все, что вам нужно так или иначе случится со временем. И то, что вам не нужно тоже случится. Ну а сейчас… Прощальный пир, друзья, — директор изящно взмахнул кистями, и столы расцвели большим количеством еды. –А ведь некоторым и правда будет тяжело переживать эти каникулы, — шепнул какой-то мальчик гриффиндорец, сидящий рядом с двумя подругами. Аделаида дернула губой и принялась активнее жевать еду. –Я буду скучать, — сказала Лили. –Давай не надо тут разводить. Мы же еще не не расстаемся. Лучше наоборот сейчас побольше времени вместе проведем и не будем думать об этом всем грустном, — Розье засуетилась и замахала руками. Эванс немного повеселела. Основные блюда испарились и заменились десертами. Лили накинулась на пирог с патокой, а Аделаида на яблоки в карамели. Когда дети уходили из Большого зала почти все шли в обнимку с лучшими друзьями. Четвёрка мальчиков закинули руки друг другу на плечи, Сириус напевал какую-то только ему известную мелодию, а остальные три синхронно покачивались в ритм этой мелодии. Две подруги шли боком и в обнимку, словно в танце. Иногда Аделаида начинала крутиться. В одном из таких манёвров у девочек запутались ноги и они с не тихим хлопком упали и сильно засмеялись. Хохотом разразились не только они, но и четвёрка друзей и ещё пара учеников, что шли одним и тем же путём с девочками. В последнюю ночь не было понятия «кровать Пандоры» или любой другой девочки. Урсула, Мэри и Пандора улеглись на одну постель, а Лили и Аделаида на другую. Как минимум до полуночи девочки общались между собой и иногда кто-то отпускал какую-нибудь шутку из-за которой вся комната заполнялась смехом, а с соседних стенок звучали грозные стуки. Из-за этого девочки, кстати, смеялись ещё сильнее только уже закрывали рты ладошками, выдавая уже больше причин для смеха. На утро все проснулись в странных позах и Мэри упала с кровати, так как не сразу поняла где чьи ноги и как их выпутать из большого узла. Ещё одной проблемой стали перепутанные между собой волосы. Это вообще ничем не объяснялось, просто было. На завтрак все собирались с грустными, а у кого-то и заплаканными лицами. –Уезжаем, значит, после завтрака… — Розье села за привычное место за гриффиндорском столом. Эванс безрадостно кивнула. Для кого-то окончания года было расставанием с учебой и начинаем спокойной жизни с любимыми родственниками, а для кого-то расставанием с друзьями и начинанием неспокойной жизни с не слишком доброжелательным родственниками. И все-таки в Большом зале преобладало количество грустных лиц, нежели радостных. Улыбки, если и появлялись, то были грустными или настольгическими. Преподаватели сохраняли спокойный вид, но у некоторых, таких как МакГонагалл или Слизнорт, выражения были более хмурые, чем обычно. Позавтракав и уже идя в гостиную, Аделаида уже пыталась сдержать малейшие порывы водопада из глаз. Поезд отъезжал через час, ровно в полдень. То есть, у детей было тридцать минут на то, чтобы собраться и полчаса на то, чтобы добраться до поезда, сесть в него и уехать. В глазах Урсулы уже стояли слезы, а Мэри чаще обычного шмыгала носом. Пандора же сохраняла определённое спокойствие, но губы её были надуты. У Лили выражение лица хмурое и тоскливое одновременно, а у Аделаиды совершенно пустое. Особых причин полагать, что лето будет прямо-таки ужаснейшим не было, и все-таки где-то внутри нехорошее ощущение зарождалось. И вот первокурсники по четверо прыгают в лодки, переплывают чёрное озеро. На платформе малиновый поезд. Все вещи уже в местах для них, а дети уже сидят на своих местах. В пятёрке девочек есть три сдавшиеся и ревущие на плечах подруг, а в четвёрке Питер с Римусом на пару меланхолично смотрят в окно, а Джеймс и Сириус театрально ревут и обнимаются. Аделаида на голове у Лили уже почти проронила слезу, но храбро держалась, в отличии от самой Лили, Урсулы и Мэри. Пандора, как крепкая, сильная девочка, держала две головы на себе, успокаивающе поглаживая. Поезд остановился и прямо с этой остановкой купе заполнилось новой волной звуков. Теперь было четыре рыдающих девочки. К ним все-таки добавилась Розье. Все вместе они сжались и обнимали друг друга. Вышли из вагона также в обнимку. Родителей не было видно, поэтому Аделаида дала волю эмоциям и в крайне грубой форме отослала от себя Сириуса с его подколами. –Я буду очень скучать, - Розье сказала как бы всем, но глаза её смотрели на Лили. Подошла к ней и уже на ухо зашептала. –Я напишу, как смогу, сама не пиши пока... Помахала всем, смахнула слезы и побежала к родителям. Отец явно был рад только Эвану, а вот мать улыбнулась Аделаиде, но не сыну.